Джеймс Сваллоу 
Эффект Икара

Deus Ex – 1

Книга подготовлена для библиотеки Huge Library (Scan - SlashNet; OCR, ReadCheck, Conv - ignotum_virum) http://huge-library.org/
«Deux Ex. Эффект Икара»: Азбука; Санкт-Петербург; 2011
ISBN 978-5-389-02319-2
Аннотация

«Deus Ех» — культовая компьютерная игра в жанре киберпанк. Захватывающая новеллизация долгожданного приквела! Впервые на русском языке!
2027 год. Технологии физической модификации быстро совершенствуются, до появления нанокибернетики остается несколько лет, и новая эра в развитии человечества уже близка. Люди, снабженные сверхсовременными имплантами, получили небывалые возможности, однако не всем по душе этот стремительный взлет: могущественное тайное общество готово пойти на все, чтобы сохранить контроль над человечеством.
Агент Секретной службы США Анна Келсо, в ходе выполнения задания потерявшая близкого друга, хочет найти и наказать виновных, но, пытаясь восстановить справедливость, неожиданно сама попадает под удар. В то же время бывший офицер британского спецназа Бен Саксон, чудом выживший после провала секретной операции, вступает в ряды боевой группы, деятельность которой со временем начинает вызывать у него множество вопросов. Стремясь разобраться в сложившейся ситуации, Келсо и Саксон вмешиваются в дела опасной организации, которая ревностно оберегает свои тайны и ведет жестокую игру, ставкой в которой является судьба человечества.

Джеймс Сваллоу
ЭФФЕКТ ИКАРА

Глава первая

Особняк де Бирса, Женева, Швейцария 

В хорошую погоду, когда небо ярко-голубое, из окна величественного особняка можно было рассмотреть вершину Монблана. Иногда выпадали такие ясные дни. Однако они становились все реже; не часто расходились грязные тряпки туч, позволяя тусклому солнцу ненадолго озарить женевские улицы. Обычно город лежал в полумраке, под моросящим дождем; лето стало таким явлением, о котором детям, не ведавшим тепла и солнечного света, рассказывали отцы и деды.
Дом был построен в пятнадцатом веке, и он видел, как над городом впервые собрались эти серые тучи, так же как видел дни Жана Кальвина, восстание католиков, фашистские бунты, первое объединение наций… Подобно голубому небу, дом был обломком давно минувших дней, настолько прочно забытых, что сам казался мифологическим существом. Особняку не повредили кислотные дожди, источившие останки его соседей. Кирпичи и известка этого здания выдержали натиск времени и загрязненной атмосферы; их защищало покрытие из технических алмазов толщиной в несколько молекул.
Человеку, который здесь жил, нравилось думать, что через тысячу лет, когда Женева превратится в пыль, особняк останется на прежнем месте. Когда у хозяина бывало хорошее настроение, он даже представлял себе, что дом станет чем-то вроде памятника. Хозяин особняка не считал подобные мысли пустыми или самонадеянными. Он был уверен, что это правильно, так же как всегда был уверен в правильности своего выбора и своих действий.
Это был крепко сложенный мужчина в хорошей физической форме; внешне он напоминал промышленного магната, потомка аристократов, миллионера — и он являлся и первым, и вторым, и третьим. Своему породистому лицу он умел придавать покровительственное, отеческое выражение, но его портила гримаса высокомерия. Мужчина шел по коридорам огромного дома так же, как шествовал по всем коридорам в мире — с таким видом, словно все вокруг принадлежало ему.
Когда он пересекал вестибюль, помощница — одна из дюжины девушек, появлявшихся по мановению его руки и молниеносно выполнявших все приказания, — возникла сбоку. Все они были на одно лицо, все легко заменяли друг друга. На девушке были блестящие черные туфли, черный деловой костюм простого кроя, выгодно подчеркивавший формы, по плечам рассыпались черные, модно постриженные волосы. Ее каблуки застучали по мозаичному полу.
— Сэр, — начала девушка, — безопасное соединение установлено. Галерея готова.
Он удостоил ее лишь кивком. Иного он и не ожидал.
Девушка слегка нахмурилась:
— И еще… Доктор Роман подтвердил, что приедет в назначенное время, чтобы…
— Я знаю, зачем он приедет. — В голосе его прозвучала нотка раздражения — она была едва различима, но даже намек на недовольство приводил подчиненных в ужас.
Ему не хотелось ни думать, ни разговаривать о маленьком докторе с вкрадчивыми манерами и унизительных процедурах, которым приходилось подвергаться каждый раз; но время неумолимо, и годы уже начинали брать свое. Если хочешь оставаться в игре и, что еще более важно, сохранять ведущую роль, необходимо заботиться о здоровье. И эти постыдные моменты были расплатой за высокое положение. Он был достаточно умен, чтобы понимать: остальные, и в первую очередь его протеже в Париже, словно ястребы, ищут на его лице и в действиях признаки слабости. И сегодня будет то же самое.
Когда они подошли к обшитым панелями дверям галереи, он впервые взглянул на молодую женщину и улыбнулся, прощая ее промах.
— Спасибо, дорогая моя, — произнес он с протяжным, мягким южным акцентом. — Вы можете идти.
Она кивнула, створки сомкнулись, и мужчина услышал негромкий металлический щелчок — это сработал замок, скрытый в толще двери. Галерея была отделана темным деревом, поблескивавшим в сумеречном свете, лившемся в сводчатые окна. Стены украшали акварели — несколько портретов, но в основном пейзажи и натюрморты. В центре были расставлены широкие кресла, обитые темно-красной кожей; мужчина заметил, что его ждет серебряный поднос с чашками и кофейник. Он налил полную чашку и вдохнул аромат своего любимого кофе с острова Святой Елены; в это время лампы над семью картинами одновременно зажглись.
Перед каждой картиной возник мерцающий разноцветный прямоугольник, и из интерференционных полос постепенно вырисовывалось нечто отдаленно напоминавшее человеческое лицо. Вскоре призрачные бюсты пятерых мужчин и двух женщин обрели форму и мнимую материальность, но это были лишь голографические изображения, порождаемые генераторами в медных лампах. Он приветствовал их, приподняв чашку с кофе, и люди закивали в ответ, хотя ни один из них не видел его настоящего лица. Сенсор, улавливавший изображение, с помощью специальной программы создавал виртуальный портрет, который лицезрели собеседники. Это был целый набор сложных программ, устранявших морщины с лица и протяжные гласные из его речи. Он позволял другим видеть только определенную часть своего существа.
В углу каждого изображения виднелась табличка с местоположением людей: Хэнша, Париж, Дубай, Вашингтон, Сингапур, Гонконг, Нью-Йорк. Среди них были его протеже, политик, ученый и бизнесмен — люди, которым он не доверял, люди, которым он лгал. Он отпил глоток кофе, посмаковал, поджал губы, отставил чашку.
— Добро пожаловать, леди и джентльмены. Начнем?
Как он и ожидал, первым заговорил его протеже:
— Текущая работа продвигается в соответствии с планом. Рад сообщить, что затруднение с материалами для проекта «Хирон» успешно преодолено.
— Отлично, — пробормотал он. — Что насчет внедрения провокаторов и подготовки к активной фазе?
— Агенты размещены и ждут сигнала, — сообщил политик по линии, соединявшей Женеву с американской столицей; в голосе его слышалась легкая хрипота. — Мы опережаем график. — Он откашлялся. — Хочу добавить, что все каналы распространения готовы к работе.
Он взглянул на бизнесмена:
— Средства массовой информации?
Человек из Гонконга кивнул:
— Мы сохраняем полный контроль. Мы уже помещаем определенные пороговые схемы в информационные потоки. Я не буду утомлять вас деталями.
Он кивнул. Демонстрации и конфронтации, которые они разжигали и поощряли, стали неизменным пунктом в мировых выпусках новостей. Он слегка развернулся и взглянул на изображение, передававшееся из Хэнша.
— Что с производством?
Лицо азиатки напряглось.
— Во время испытаний мы столкнулись с… некоторыми проблемами. Я зашла так далеко, как только смогла, но до тех пор, пока не будет модернизирована схема…
Она не успела закончить: из Сингапура донесся голос ученого, говорившего с сильным британским акцентом:
— Такое уже случалось. Неужели мне нужно объяснять еще раз? Это не точная наука. Я с самого начала говорил, что задержки неизбежны. Это повторяющийся процесс. Но это не имеет значения; скоро в моем распоряжении будут новые… ресурсы, которые помогут ускорить дело.
Женщина собралась было возразить, но лидер поднял руку:
— Мы все понимаем ваши трудности. Но мы также понимаем и важность этого проекта. Я уверен, никто не хочет стать именно тем человеком, который испортит результаты тяжелой работы всех остальных. — Прищурившись, он взглянул на женщину и ученого. — Решайте проблемы, с которыми вы столкнулись, и двигайтесь дальше. Мы потратили слишком много времени и ресурсов, чтобы в конце пути нас постигла неудача.
— Разумеется, — произнесла женщина.
Ученый молча кивнул.
Он почувствовал, что сейчас нужно что-то сказать, и поднялся.
— Друзья мои. Мои собратья-перфектибилисты. — Он снова улыбнулся: его забавляло это древнее слово. — Никто из нас не сомневается в исключительной важности нашей работы. Бремя власти, бремя ответственности, лежащее на нас, велико, особенно сейчас, в один из переломных моментов истории. Человечество становится податливым, и мы видим, как общество делится на враждующие группы… Только мы обладаем прозорливостью там, где другие слепы. И поэтому мы должны вместе идти к цели.
Он смолк, и остальные закивали. Все понимали, что   поставлено на карту. Их группа находилась на пороге следующего гигантского витка, у одной из величайших вех, отмечавших их путь со дня основания общества в Ингольштадтском университете к тому лучезарному будущему, что ожидало человечество через тысячу лет. Он почувствовал редкую дрожь возбуждения. Общество действовало медленно, осторожно, незаметно, словно легкий бриз, надувающий паруса человеческого корабля. Они изменяли курс этого корабля на считаные градусы; это была бесконечно долгая работа, и сроки ее исчислялись годами, десятилетиями, поколениями.
Но раз в несколько столетий они приближались к поворотной точке. К важному, ключевому моменту, который определял будущее.
Падение Константинополя. Солнечное июньское утро в Сараево. Взрыв первой атомной бомбы. Две пылающие башни. Эти моменты и многие другие. Для тех, кто обладал даром предвидения и волей действовать во имя общего блага, для элиты, способной провести человечество сквозь темные века, в эти моменты представлялись долгожданные возможности. Само общество было основано в переломную эпоху. И если подобные критические моменты не наступали в результате естественного хода вещей, то долгом иллюминатов было способствовать их наступлению.
Он кивнул своим мыслям. Да, они были дыханием бриза в парусах. Но они были также и рукой, державшей штурвал.
Он взглянул на призрачное лицо, висевшее в воздухе перед «Алым закатом» Тёрнера; женщина, сидевшая в одном из небоскребов Дубая, настороженно смотрела на него.
— Эти… помехи, — начал он, фыркнув. — Я уверен, нам не нужно упоминать имен и прочего. Детали оставим вам, хорошо?
Женщина с оливковой кожей кивнула.
— У меня все под контролем, Люций, — произнесла она, демонстрируя остальным свое особое положение — только она могла называть его по имени. — В данный момент последние детали грузят на борт. — Она улыбнулась, но в этой улыбке не было и тени тепла. — Кони уже на своих местах и готовы взять слонов и ладей.
На несколько мгновений воцарилось молчание, и он снова взглянул в окно. Солнечные лучи отчаянно пытались пробиться сквозь отвратительный серый туман, окутывавший Женеву; будь он верующим, он, возможно, счел бы это добрым предзнаменованием. Он давно уже перестал думать о том, что может случиться, если когда-нибудь светские или духовные власти призовут его к ответу. Он приказывал убивать людей, разжигать войны, он способствовал возвышению и падению отдельных личностей, и каждый человек являлся орудием для достижения высшей цели. Они являлись просто инструментом; таковы были его методы, и на этот раз исключений не будет.
Они заставят историю идти по тому пути, который выбрали, как это происходило последние двести пятьдесят лет.

Логан-Сёркл, Вашингтон, США 

В подземной парковке отеля «Дорнье» было прохладно; жар вашингтонского летнего дня не задерживался здесь, за толстыми бетонными стенами, изгоняемый кондиционерами, работавшими день и ночь. Белые каменные стены оживляли декоративные дорические колонны. В цокольном этаже пахло машинами — резиной, бензином, к этому запаху примешивался металлический запах аккумуляторов.
Анна Келсо оглянулась на светлый прямоугольник входной двери. Пьезополимерные тумбы, загораживавшие выезд из гаража, еще не скрылись в своих гнездах. Агент, стоявший на краю пандуса, который вел на Логан-Сёркл, кивнул, и она кивнула в ответ. Он скрестил руки на груди, чтобы не расходились полы пиджака, скрывавшего тактический пистолет-пулемет «Харрикейн» в плечевой кобуре. Форма Секретной службы США маскировала спрятанное под мышкой оружие, но на худощавой, похожей на тростинку, Анне такие пиджаки сидели плохо. Она уже давно решила, что лучше потратить на одежду лишние деньги, и носила пиджак-трапецию из магазина готовой одежды в Росслине. Бывали дни, когда, глядя в зеркало, она видела там лишь несколько острых углов в мелкую черно-белую клетку. Темные волосы обрамляли суровое лицо, но эта суровость была лишь маской, скрывавшей неуверенность.
Оружие Анны, компактный автоматический пистолет производства «Мустанг Армз», был спрятан в поясной кобуре на спине вместе с двумя запасными магазинами. Кроме этого, единственным предметом, выдававшим ее принадлежность к правительственной службе, был небольшой значок с государственным гербом на правом лацкане. Чип радиочастотной идентификации, скрытый в значке, мгновенно связался с такими же чипами в значках людей, стоявших у дверей лифтов. Если бы на Келсо был поддельный значок или если бы он выдал устаревший код доступа, каждый из этих людей получил бы сигнал опасности.
Она кивнула агентам. Самый высокий из них провел рукой по ежику седых волос и нахмурился. У старшего агента Мэтта Райана было грубое лицо боксера, с которого никогда не сходило напряженное, деловитое выражение.
— Ты опоздала, Анна, — упрекнул он женщину, хотя в тоне его не хватало суровости. — Она может появиться в любую секунду.
— В таком случае я пришла вовремя, Мэтт, — ответила она и заметила ухмылку на лице одного из агентов. Репутация Келсо позволяла ей многое.
Райан скрестил руки на груди:
— Значит, ты в состоянии еще раз кратко разъяснить ситуацию вместо меня.
— Но мы можем получить установку из общего фонда, сэр, — произнес Бирн, самый молодой агент в отряде. С этими словами он постучал себя по виску — из-под волос выглядывал небольшой шестиугольный имплант. — Все данные на нашем узле.
Райан покачал головой:
— Я хочу, чтобы кто-то произнес все это вслух. Я в этих делах старомоден. — Он бросил взгляд в сторону Анны. — Давай.
Она пожала плечами. Старший агент явно хочет заставить ее совершить промах; не дождется.
— Стандартная группа на трех машинах, — начала она, махнув в сторону темно-синего лимузина, ожидавшего снаружи у тротуара, и мощного внедорожника, припаркованного рядом. Третий автомобиль — неприметный седан — стоял дальше по улице, ожидая сигнала — Наш объект — сенатор Джейн Скайлер, сегодня мы сопровождаем ее в Джорджтаун, в ресторан «Кукс Роу». За ланчем у сенатора встреча, затем она едет в офис, где состоится несколько брифингов. — Анна перевела дыхание. — Мы приставлены к ней потому, что она расстроила неких нехороших людей.
Райан кивнул:
— Угроза вполне реальна, парни. Скайлер разворошила осиное гнездо — группу триад с Западного побережья, и те ясно дали понять, что она уже у них на прицеле.
— От Калифорнии до Вашингтона далековато, — вступил другой агент, смуглый парень по фамилии Коннор. — Неужели вы думаете, что китайские бандюги могут дойти до такого — расстрелять ее на улицах столицы?
— То, что я думаю, — ответил Райан, сделав ударение на этом слове, — не имеет никакого значения. У нас есть работа, и мы ее выполним, ясно? Просто будьте внимательны, тогда все ограничится небольшой прогулкой.
— Так точно, сэр, — кивнул Коннор и смолк.
Анна в душе была согласна с Коннором. Угроза жизни Скайлер действительно существовала, но ей не хуже Райана было известно, что группа агентов была лишь любезностью, оказанной женщине близким другом — президентом де Сильвио.
Райан на миг закрыл глаза, и в мозгу Анны зазвучал его голос:
«Проверка связи. Всем постам доложить обстановку».
Губы его не шевелились, но Анна заметила едва заметное движение мышц на шее — он произносил слова беззвучно, а специальный имплант на височной кости улавливал колебания связок, кодировал их и передавал всем членам отряда.
Один за другим подчиненные передавали ему сообщения. Последним был агент Лейкер, который доложил, что вошел в лифт и спускается. Райан на миг застыл, глядя в пространство, — с помощью беспроводной связи он подключился к оптическому сенсору Лейкера и смотрел на сенатора глазами другого человека. Затем он моргнул и вернулся в гараж.
— По коням! Выдвигаемся! Всем оставаться на связи.
Коннор скользнул на водительское сиденье внедорожника, Бирн забрался назад. Анна не двигалась; вопросительно взглянув на Райана, она надела солнцезащитные очки военного образца. Лифт прибыл с мелодичным звоном, и ее босс кивнул в сторону лимузина:
— Поедешь с Лейкером. Я — сразу за вами.
— Но ведь я на самом деле не опоздала, — произнесла она, внезапно ощутив необходимость в извинениях.
Анна вспомнила о потертой медной монете, лежащей в кармане, и нахмурилась.
— Я знаю, — не оглядываясь, бросил он.
Анна открыла дверцу лимузина в тот момент, когда из лифта появилась сенатор Скайлер в сопровождении агента Лейкера и какого-то незнакомого мужчины. Прищурившись, Келсо заговорила с Лейкером по беззвучной связи:
«Это что еще за тип?»
Лейкер взглянул ей в глаза.
«Телохранитель».
«Мы ее телохранители. Она знает, как это делается, — никаких изменений в составе команды в последнюю минуту».
«Все уже согласовано с начальством. Наверное, она любит подстраховываться».
Человек сел в машину первым, и Анна увидела то, что и ожидала: ассистент, он же телохранитель, из тех, что работают на богачей; тощий, внимательный, хмурое лицо. За долю секунды, когда человек садился в машину, оптические сенсоры Анны уловили какой-то блеск под темным пиджаком в тонкую золотистую полоску — рукоять новейшего оружия нелетального действия. К лацкану была приколота небольшая булавка с логотипом в виде стилизованного бычьего черепа.
«Беллтауэр». Мало того что американские налогоплательщики раскошеливались на охрану Скайлер во время ее визита в Вашингтон, она еще потратила немалые деньги на телохранителя из крупнейшей в мире частной военной компании.
На ходу сенатор твердым тоном говорила по мобильному телефону:
— Мне безразлично, чего хочет Фил Мид, Рути. Мне не нравится этот человек и не нравится его политика. Скажи губернатору, что он может отправляться искать поддержку к кому-нибудь другому.
Она с резким щелчком захлопнула телефон, скупо улыбнулась Анне и забралась в машину.
Келсо села в лимузин последней, после Лейкера, дверца с глухим стуком закрылась, и автомобиль тронулся с места. Ей не нужно было смотреть на дорогу — она знала, что седан уже едет впереди, а внедорожник следует вплотную сзади.
Анна быстро осмотрела салон и встретилась взглядом со Скайлер. Сенатор напомнила школьную учительницу истории — она была плотно сложена, но без лишнего веса, с вытянутым лицом и ястребиным взглядом.
— Редко увидишь в Секретной службе агентов-женщин, — произнесла Скайлер, когда колонна пересекла Кью-стрит и повернула на запад.
— Да, нас немного, — согласилась Анна. — Однако теперь это не мужской клуб, как прежде, мэм.
— Как вас зовут?
— Агент Анна Келсо, сенатор.
Скайлер несколько покровительственно улыбнулась:
— Вас включили в мою команду потому, что я женщина, агент Келсо?
— Нет, мэм, — возразила Анна. — Меня включили в эту команду потому, что я, как и мои коллеги, очень хорошо делаю свою работу.
Ей показалось, что она услышала, как поморщился Райан в другой машине.
Оперативник из «Беллтауэра», который как раз наливал воду, быстро взглянул на нее.
— Очень рада, — ответила Скайлер, принимая у него стакан. — Вам наверняка приходится охранять множество людей, и я очень ценю ваш труд. — Она отпила глоток и наклонилась вперед. — Вы не возражаете, если я задам вам личный вопрос?
Слова женщины на миг выбили Анну из колеи, но она быстро взяла себя в руки:
— Думаю, нет.
Скайлер сделала жест в сторону ее лица:
— Могу я увидеть ваши глаза?
Лейкер взглянул на нее с загадочным выражением, но Анна исполнила просьбу сенатора — сняла очки и посмотрела ей прямо в глаза. На самом деле очки были ей не нужны — кибероптические импланты были полностью защищены от ультрафиолетового излучения и солнечного света, — но очки были такой же частью униформы Секретной службы, как черный пиджак и брюки.
Скайлер наклонилась, внимательно рассматривая Анну.
— Ваши глаза… Оптика фирмы «Каден», верно? Если не ошибаюсь, ваше агентство также требует имплантации некоторых киберсистем связи и увеличения физических возможностей?
Анна представления не имела, куда клонит сенатор.
— Да, мэм.
— И как вы к этому относитесь? — продолжала та. — У меня нет имплантов, и я не прошу своих сотрудников вживлять их. Как вам нравится то, что правительство ставит подобные условия, принимая вас на работу?
— Не все агенты Секретной службы подвергаются модификации, — произнесла Анна. — Это было бы дискриминацией.
Скайлер откинулась на спинку сиденья:
— Правда? Скажите, скольких оперативных агентов без имплантов вы знаете?
Анна нахмурилась:
— Я не совсем понимаю, что вы хотите этим сказать, сенатор.
Но на самом деле она прекрасно понимала.
— Вы знаете, зачем я приехала, верно? — продолжала женщина. — Президент попросил меня председательствовать в сенатском подкомитете, объединенном с Национальным научным советом. Дело касается вовлечения Америки в научные разработки и производство технологий модификации человека. Именно из-за этого я стала мишенью некоторых преступных группировок.
Во время инструктажа им все это разъяснили. Скайлер занимала твердую пронаучную позицию по вопросу о контрабанде технологий; в Южной Калифорнии были проведены карательные операции против «жнецов», как пресса окрестила этот вид преступников. Это был современный эквивалент древних страшилок о людях, просыпавшихся утром в ванне со льдом без одной почки. Только сейчас жертвами становились злосчастные владельцы кибернетических имплантов для модификации; их убивали, устройства извлекали из тел. В США импланты стоили безумно дорого, и обычным людям они были не по карману; торговля так называемым вторичным кибероборудованием быстро становилась основным источником дохода триад и их соперников — сразу после торговли людьми и наркотиками. Родной штат Скайлер служил воротами в США для китайских контрабандистов из Пекина, Шанхая и Гонконга.
А что касается всего прочего… что ж, Анна смотрела передачи Си-эн-эн и «Пик уорлд вью», как и все остальные. Люди всегда искали причины для раздоров, и различие между «модифицированными» и «обычными» было аналогично разделению по расе, религии, полу…
Скайлер продолжала, и в голосе ее слышались менторские нотки:
— Моя работа заключается в том, чтобы определить, какую позицию следует занять Америке по отношению к модификации, и выяснить, принесет ли эта новая технология прибыль нашей экономике.
Машина замедлила ход — они приближались к мосту Буффало-Бридж.
— Вы хотите узнать мое мнение об этом, мэм? — спросила Анна.
Эти слова, казалось, позабавили сенатора.
— Нет, агент Келсо. Но дело в том, что человек, с которым я встречаюсь за ланчем, руководит компанией, наделившей вас этими прекрасными глазами. Гарретт Дански, исполнительный директор «Каден Глобал». Скажите, они хорошо поработали?
Анна подавила желание снова надеть темные очки.
— Мне кажется, да.
— И вы не чувствуете себя… хуже других после модификации?
Анна поджала губы:
— Я не похожа на бронированных девиц из шоу «Абсолютный модифицированный боец», если вы это имеете в виду. — Анна говорила бесстрастным тоном. Ее импланты были в основном нейтральными устройствами, не вторгавшимися в организм и не нарушавшими его естественные функции. — Я хорошо делаю свою работу. Импланты помогают мне делать ее еще лучше.
Скайлер, казалось, была довольна ответом; она отпила еще воды.
«Все нормально?» — раздался где-то в районе затылка Анны негромкий голос Райана.
Индикатор на краю поля зрения указывал, что он говорит по каналу, закрытому для остальных членов команды.
«Нормально». — Она уже знала, что он сейчас скажет, какой вопрос задаст, — насчет вчерашнего телефонного звонка; но она опередила его. — «Правда, Мэтт. Со мной все в порядке». — Это была ложь.
Он ничего не ответил. Он просто перешел на другую частоту; машины замедляли ход, мимо промелькнула черная кованая ограда Монтроз-парка. До прибытия на место оставалось несколько минут.
— Сенатор? — произнес охранник из «Беллтауэра» негромким, вежливым голосом.
Скайлер кивнула и взглянула на свое отражение в окне лимузина.
«Дански на месте, — услышала Анна голос из первой машины. — Занимаем позицию».
— Принято. Следуем за вами, — вслух произнес Лейкер.
Лимузин Скайлер остановился; первой вышла Анна. Она мгновенно забыла о личных проблемах. Она была на работе; она осматривала улицу и здания, быстро, но внимательно изучала окна, террасы. Анна услышала, как затормозил внедорожник, открылись дверцы.
Сенатор вышла из машины и направилась к ресторану; Лейкер и охранник из «Беллтауэра» следовали по обе стороны от нее. К ней приближался Дански с улыбкой на лице, протягивая руку.
Анна начала осматривать улицу во второй раз, и внутри у нее что-то сжалось. Это была непроизвольная, интуитивная реакция, и сначала она не поняла, в чем дело. Она взглянула на Райана. Тот вопросительно смотрел на нее.
«Что-то не так», — промелькнуло в голове. Анна словно вобрала в себя открывающуюся перед ней сцену, проанализировала ее в одно мгновение, как учили, — и что-то не сходилось.
По диагонали, на другой стороне Кью-стрит, был припаркован серебристый седан «Мотокун»; он просел, словно был перегружен. Стекла в машине были тонированными, и рука Анны невольно потянулась к оружию.
Она поймала взгляд Бирна; тот понял, на что она смотрит: оптические импланты младшего агента были снабжены терагерцевыми сканерами, излучение которых проникало сквозь темное стекло. Он пристально оглядел «Мотокун», и внезапно изменившееся выражение его лица сказало, что Анна была права.
— Машина!..
Голос Бирна заглушил рев двигателя, и седан с визгом рванулся с противоположной стороны улицы.
В тот момент, когда Анна выхватила пистолет, серебристый седан врезался в передний автомобиль агентов; тот завертелся и полетел на тротуар, где раскидал горшки с растениями, обрамлявшими открытую террасу ресторана. Двери седана распахнулись, и на мостовую выскочили четыре могучих человека в черной боевой форме. В руке у каждого было по дымящейся шашке, и они одновременно бросили их; шашки прочертили в воздухе серые дуги и ударились о тротуар.
Анна услышала за спиной вопли, грохот падающих столиков и звон бьющегося стекла — посетители ресторана в панике бросились бежать; затем до нее донесся другой звук: знакомый негромкий хлопок — выстрел из гранатомета.
Она не слышала взрыва. Не успела Анна поднять свой «Мустанг», как крыша лимузина лопнула и во все стороны полетели куски железа, а переднюю часть машины поглотил оранжевый огненный шар.
Волна раскаленного воздуха, насыщенного пара  ми бензина, ударила Анну в грудь и швырнула на ряд металлических горшков с пальмами.
В голове звучал крик Райана, звавшего на помощь.

Грэй-Рейндж, Квинсленд, Австралия 

Вертолет летел над предгорьями быстро и низко, почти касаясь шасси обнаженных ветвей деревьев — до них оставалось каких-нибудь полметра. До рассвета было еще два часа, и едва слышный шум поворотных винтов на концах крыльев растворялся в угрюмой, безлунной ночи. На угловатом, приземистом летательном аппарате не было ни огонька; пилот, сидя в кабине без окон, ориентировался по показаниям множества приборов — видеокамер, лазерных сенсоров — и данным спутников, которые создавали реальную картинку ландшафта, проносившегося внизу. Вертолет летел так низко, что его не мог засечь ни один радар, он повторял все очертания рельефа. С каждой минутой они приближались к цели.
В воздухе над металлическим полом грузового отсека плавала карта, предоставленная Шестой ударной группе, точнее, ее голографическая проекция, создаваемая устройством в руке Бена Саксона. Он слегка развернул ее, чтобы рассмотреть сторожевые вышки, окаймлявшие лагерь повстанцев. У Саксона была привычка в задумчивости теребить короткую неухоженную бороду, и теперь он тоже дергал за нее, всматриваясь в мерцающие алые линии так, словно виртуальное изображение могло дать ключ к успеху.
— Пять минут до цели, босс, — произнес Питер Кано, толкнув его в бок и повысив голос, чтобы перекричать гул моторов.
Саксон, взглянув на заместителя, кивнул. Они являли собой полные противоположности: африканец был высоким, худощавым, но впечатление худобы было обманчиво. Он со своим длинным телом, казалось, никогда не чувствовал себя удобно в тесной кабине транспортного вертолета или бронетранспортера, а Саксон был среднего роста и плотного телосложения. Если Саксон напоминал уличного хулигана, то Кано мог бы стать гимнастом, но Саксон не хотел бы видеть рядом с собой другого человека на подобном опасном задании.
Саксон командовал Шестой ударной группой — отрядом, работавшим на «Беллтауэр Ассошиэйтс Инкорпорейтед», — уже больше двух лет, и Кано был единственным, кто прошел с ним весь путь с самого начала. Бен попал в «Беллтауэр» из Специальной авиадесантной службы — элитного подразделения британской армии, а Кано освободил себя от обязательств перед криминальным авторитетом из Намибии после того, как батальон наемников стер с лица земли наркоторговую сеть его бывшего босса. Остальные члены команды также имели пестрое прошлое; эти мужчины и женщины прежде служили в национальных армиях, полиции, состояли в преступных группировках, но всех их привлекли в крупнейшую частную армию мира высокая оплата и крупные премии.
Саксон не стеснялся слова «наемник». Он и был наемником, этим он зарабатывал на жизнь; «сотрудник частной военной компании» звучало как-то слишком расплывчато, а ему нравилось настоящее слово, как нравилась реальность его работы и жизни. Именно поэтому он вошел в офис «Беллтауэра» в тот самый день, когда Вооруженные силы Его Величества проинформировали его о том, что больше не нуждаются в его услугах. Мысль о жизни на гражданке просто не укладывалась у Бена в голове. Ему нравилось быть в гуще событий, он чувствовал, что здесь его место.
Когда часы, парившие на краю поля зрения Саксона, показали четыре минуты до начала операции, Кано кивнул остальным, и они занялись последней проверкой оружия и снаряжения. Саксон взвесил на руке автомат «Штайнер-Бисли FR-27», висевший на ремне у него на груди, убедился в том, что магазины с боеприпасами закреплены, предохранитель на месте. Закрыв глаза, он кончиками пальцев провел по гранатам и прочему снаряжению, пристегнутому к жилету, мысленно отмечая их один за другим. Затем Саксон запустил проверку имплантов — ног, руки, оптики, системы связи, системы управления рефлексами, всего остального. Линия из зеленых точек, возникшая перед глазами, означала, что он готов к бою.
Саксон сделал вдох:
— Хорошо, мальчики и девочки. Приготовиться! Всем сделать уколы! Не хочу, чтобы в разгар операции у кого-то начались судороги или кровь пошла горлом.
Он вытащил из кармана шприц для подкожных инъекций, напоминавший карандаш, и помахал им в воздухе. Люди нахмурились, мрачно закивали и, последовав его примеру, сделали уколы в руку. Игла вошла под кожу, и он испытал мимолетное ощущение холода, растекавшегося по жилам; в шприце содержался коктейль из специальных боевых препаратов — полный набор антител, предположительно способный защитить солдата от стандартного бактериологического оружия, антималярийные препараты, немного стимуляторов и доза мощного медикамента нейропозина. Это было неизбежное зло для людей, с ног до головы напичканных железом. Без него человеческий организм начал бы обволакивать имплант рубцовой тканью и в конце концов нарушил бы работу устройств; Саксону приходилось видеть последствия подобного процесса — ужас и боль, превращавшие самых крепких солдат в разбитые параличом жалкие развалины.
Он отпил глоток тепловатой воды из фляжки, висевшей на поясе, ополоснул рот. Они находились в Австралии больше шести недель, но Саксон никак не мог привыкнуть к ощущению, что в глотку словно набилась пыль. Он взглянул на Сэма Дуарте, последним присоединившегося к Шестой ударной группе; это был бывший бандит из трущоб Южной Америки. Тело его было покрыто сложными татуировками, какими украшают себя головорезы, отчего он походил не на солдата, а на грабителя. Однако, когда группа попала в засаду в Кубер-Педи, Дуарте показал, что не просто бандит.
Именно Дуарте объяснил Саксону насчет пыли; дело было в деревьях. На севере, где хозяйничали Свободные Штаты, горели огромные участки леса, и кислый пепел загрязнял атмосферу. Пепел уносило на юг, и Саксон никак не мог смыть его привкус изо рта.
«Беллтауэр» с самого начала принимала участие в австралийском конфликте; сначала фирма обеспечивала безопасность нефтяного конгломерата из Виктории, который бурил пробные скважины в принадлежавшей австралийцам Антарктике. Никто не ожидал, что австралийцы найдут под ледяной коркой богатейшие залежи, — а нефть означала могущество. Хватка нефтяных магнатов, державших под контролем планету, еще не ослабела, несмотря на то что приближалось четвертое десятилетие двадцать первого века.
Политическая обстановка на континенте быстро накалялась, и вскоре Австралия раскололась надвое; север объединился с китайцами, тоже желавшими урвать часть нефти, а Виктория, Новый Южный Уэльс и Тасмания, а также горстка других территорий на деньги от продажи «черного золота» поспешно образовали Южноавстралийскую Федерацию.
И теперь континент пересекала линия фронта; здесь было все — бомбы в машинах, самодельные взрывные устройства, лагеря, банды; конфликт, которому предстояло тлеть еще долгие годы. Север пользовался оружием и прочим оборудованием бывшей КНР и услугами «военных советников» из Пекина и Тайваня, но у юга были полные карманы долларов, и «Беллтауэр» сделала правильный выбор. Треть живой силы, участвовавшей в австралийском конфликте, принадлежала частным военным компаниям, а из этих солдат большинство состояло на жалованье у боссов Саксона.
Сегодня им предстояло отработать свои деньги.
Кодовым названием миссии было «Операция „Кукушка“». Это была многоуровневая ударная операция, включавшая воздушные налеты на несколько северных передовых постов и атаки беспилотных аппаратов на открытую местность вдоль всей линии фронта — от Куннамуллы до Квилпи. Столбы огня должны были быть видны из форта Брисбен. Шестая группа получила особое задание в соответствии со своей специализацией — им предстояло отправиться в учебный лагерь повстанцев, расположенный неподалеку от горы Интрепид, и стереть его с лица земли.
Саксон и его люди добровольно вызвались участвовать в операции. Повстанцы, тренировавшиеся у горы Интрепид, убили человека, чье место занимал Дуарте, и попытались прикончить их в Кубер-Педи. Для Шестой группы это стало личным делом.
«Личное». Слово прозвучало в голове Саксона, породило эхо. Он так давно работал на «Беллтауэр», отправляясь туда, куда ему приказывали, от одной зоны конфликта к другой — Бразилия, Афганистан, Литва, Турция, Исландия и так далее, — что все они слились в одно. Задания… Задания, задания, задания, одно за другим, они пожирали его жизнь, удерживали его на этой работе, которую он умел делать лучше всего.
А потом пришло письмо. Настоящее письмо, на настоящей бумаге, не какой-то там электронный документ в компьютерном узле. Он знал, что высшие чины «Беллтауэра» любят подобные старомодные штучки. Им нравилось все старое, традиционное; все они были аристократами, обучались в Сандхёрсте и Вест-Пойнте, придерживались офицерских правил и принципов. «Лично» — красовалось на конверте слово, отпечатанное алыми чернилами.
В простых и ясных выражениях в письме сообщалось, что близится срок окончания его контракта. Еще месяц — и кровь, которую Бен проливал за них, превратится в ничто. Он сможет забрать причитающиеся ему деньги, обязан будет сдать оружие и дальше волен выбирать как поступить.
Саксон взглянул в несуществующую даль, и губы его изогнулись в холодной усмешке. Как они могли даже предположить, что он уйдет? Будет смешно, если они спросят, не хочет ли он остаться. Что делать в обычной жизни такому человеку, как он? Но самым главным было то, что его импланты считались запрещенным для гражданских лиц оружием в десятке стран. Если он покинет службу, что с ним будет? Неужели они удалят импланты, вырвут у него клыки? Обезвредят хищника, чтобы он не выделялся среди жителей того, другого мира?
Саксон не общался с обычными людьми; родители его давно умерли. У него не было никаких связей за пределами подразделения, никаких обязательств. Письмо разозлило его. То, что боссы предложили выбор, показалось ему оскорблением.
— Jefe? 
Голос Дуарте вернул его к реальности; молодой человек говорил с ним, а он даже не слышал.
— В чем дело?
Чтобы не выдать своих эмоций, он принялся снова проверять оружие.
Сэм провел ладонью по бритому черепу, на котором было вытатуировано сложное изображение — винно-красный ангел с распростертыми крыльями, касавшимися висков.
— Эти северные парни, они крутые, да?
— Не настолько крутые, чтобы ты это заметил.
Не успел он договорить, как вертолет резко накренился, и незакрепленные вещи покатились по полу. Саксон заворчал, когда ремни натянулись и его придавило спиной к переборке. На миг у него перехватило дыхание.
Обратный отсчет показывал минуту двадцать шесть секунд; до места высадки было еще далеко. Еще секунда — и отсек наполнил глухой неприятный гул сирены.
Члены Шестой ударной группы одновременно различили страх в голосе пилота, раздавшемся в височных имплантах.
— Роботы!
Саксон похолодел. Они летели быстро и на минимальной высоте, что не позволяло ракетам «земля-воздух» засечь их, но роботы — это совершенно другое дело. Роботы — автономные беспилотные летательные аппараты — были размещены повстанцами вдоль границы в специальных ячейках, пока над ними не пролетал объект, отличающийся от тех, что были загружены в их память.
Но этот сектор был проверен, здесь было совершенно безопасно. Разведка «Беллтауэра», работавшая почти безукоризненно, проинструктировала Саксона. Никаких роботов. Все чисто. Ваше дело — атаковать.
— Какого черта! — прорычал Кано, без сомнения думавший о том же.
Саксон повернулся к заместителю как раз в тот момент, когда первый снаряд атакующего робота пробил корпус вертолета и грудь высокого африканца. По кабине разлетелись брызги крови — бронебойные снаряды проделывали в стенках дыры размером с кулак, крушили фюзеляж, моторы, винты.
Едкий дым наполнил легкие Саксона; он понял, что вертолет сейчас рухнет на землю.

Глава вторая

Джорджтаун, Вашингтон, США 

Анна подняла голову; правая рука, покрытая синяками, горела огнем — это были следы, оставленные тяжелыми кадками с пальмами, на которые она налетела со всего размаха. У нее кружилась голова, звуки доносились словно сквозь ватное одеяло, — видимо, ее слегка контузило взрывом. Она чувствовала вонь дыма и приторный запах раздавленных цветов и земли.
Женщина с трудом встала на колени и поморщилась; перед глазами плыл туман, словно она смотрела на экран плохо настроенного телевизора, — это чувствительные подсистемы модифицированных глаз производили сброс настроек и возврат к исходному состоянию. Черно-белое изображение сменилось цветным, и Анна заметила среди осколков стекла свой пистолет. Она вскочила, бросилась вперед и, озираясь, наклонилась за оружием.
Когда пальцы ее сомкнулись на рукояти «Мустанга», что-то резко толкнуло женщину в спину, и она потеряла равновесие. Келсо успела заметить наемника из серебристого седана и подняла руку, чтобы отразить новый удар. Она отлетела на покореженную решетку, и перед ней возник враг.
Нападавший был одет в черный боевой комбинезон с капюшоном на молнии, который скрывал лицо, подобно маске. Человек весил раза в два больше Анны, и из рукавов его куртки торчали тусклые металлические лапы. К женщине постепенно возвращался слух, и она услышала, как хрустит стекло под его солдатскими ботинками. Наемник стальными пальцами схватил ее за дорогой пиджак и приподнял над землей. Анна попыталась сопротивляться, но руки повисли, словно налитые свинцом.
Пустые черные влажные глаза внимательно изучили ее; этот гад играл с ней, швырял ее и подбирал, словно тряпичную куклу, — но теперь все было кончено: он собирался ее убить. Он поднял другую руку и сжал ее обнаженную шею словно тисками. Анна хотела было вскрикнуть, но не смогла выдавить ни звука. Перед глазами у нее замелькали значки, предупреждавшие об опасности, — это сигнализировал имплант, следивший за состоянием жизненно важных органов. В ушах зашумела кровь.
«Мустанг» беспомощно висел в пальцах — бесполезный кусок железа. Анна собрала последние силы, чтобы поднять руку. Убийца заметил это и попытался выбить пистолет. Анна машинально нажала на курок, прогремел выстрел. Первая пуля не попала в цель, но вспышка сверкнула прямо перед глазами врага, и он зарычал; на миг хватка ослабла и Келсо оттолкнула нападавшего. Она снова выстрелила и угодила в горло. Из затылка наемника брызнул алый фонтан, и тот рухнул на землю, словно поваленное дерево.
Он увлек за собой Анну, и она ударилась об асфальт — в третий раз. Она отстранилась от трупа, встала на четвереньки и отвернулась от отвратительного зрелища. В затылке она ощущала зуд и какое-то шуршание — височный имплант радиосвязи был поврежден при взрыве. Выбросив из головы мысли об убитом, Анна побежала прочь пригнувшись, быстро пробираясь между поваленными столами и стульями, при каждом шаге морщась от боли.
Все было окутано густым дымом; Кью-стрит скрывалась в тумане. Серая завеса, созданная дымовыми шашками, смешивалась со зловонным черным дымом от горящего лимузина. Анна почувствовала толчок в груди — имплант-ребризер был готов к работе. С дальнего конца улицы доносился пронзительный вой автомобильной сигнализации, мигали огоньки. Она заметила тело Коннора на тротуаре — грудь его превратилась в кровавое месиво. Безжизненные глаза агента смотрели в небо.
Анна двинулась дальше. Рядом раздался треск автоматных очередей, чей-то крик. Слов она не разобрала, но узнала голос Мэтта Райана. Она разглядела смутные очертания внедорожника — Мэтт должен быть там, вместе со Скайлер. Приоритетной задачей Секретной службы являлась охрана объекта, прежде всего Райан обязан был вывезти сенатора в безопасное место.
В тумане показалась чья-то фигура, и Анна окликнула человека, подавив приступ кашля:
— Мэтт?
В ответ раздался выстрел, пуля попала в живот. Анна закричала. Внутренности жгло огнем, и она скорчилась, привалившись к стене. Ноги превратились в желе, она сползла на землю, и на белой шелковой блузке расплылось красное пятно. Пуля пробила бронежилет и вошла глубоко в плоть. Такой жуткой боли Келсо никогда еще не приходилось испытывать. Руки сжались в кулаки; пистолет куда-то исчез. Она ощутила напряжение в груди — это активизировались восстановительные системы, выбрасывая в кровь белковые нити, которые устремились к ране.
Взревел двигатель внедорожника, в тумане вспыхнули белые задние огни; они уезжали, увозили Скайлер. Келсо охватила паника. Они бросают ее здесь.
Мгла рассеивалась, и на миг перед ней промелькнула четкая картина. Она увидела Бирна и Райана, поддерживавших Скайлер, — сенатор повисла у них на руках, очевидно оглушенная; они пытались запихнуть ее в машину и одновременно озирались в поисках нападавших. За ними, пошатываясь, следовал Дански, прижимая окровавленный носовой платок к зловещего вида ране на лице.
Анна попыталась подняться, но боль пронзила тело, словно очередная пуля, и швырнула ее обратно на землю. Хватая ртом воздух, она увидела нового врага.
Подобно тому, которого она убила, он был широкоплечим, могучим, словно футбольный защитник, и полностью одет в черное. У него не было киберконечностей, как у первого, но двигался он в дыму уверенно — очевидно, следил за жертвами с помощью термографического импланта. В руке незнакомец держал огромный пистолет-пулемет с длинным цилиндрическим глушителем.
Дански заметил вооруженного человека и вскрикнул; послышался хлопок, и бизнесмен рухнул на асфальт. Анна смотрела на эту сцену, и сердце у нее колотилось о ребра — она понимала, что сейчас произойдет. Корчась от боли, она выкрикнула имя Райана, и он обернулся, загораживая Скайлер собой.
Следующие выстрелы пробили Бирну горло и голову, и он умер, когда его тело еще не коснулось земли. Райан открыл огонь вслепую.
Анна не чувствовала ног. Она попыталась ползти, но тело не слушалось. Ноздри наполнил металлический запах крови, ее собственной, и Келсо затошнило. Она хотела отвернуться. Но не могла.
Наемник приблизился, и Райан бросился на него. Завязалась драка, агент рванул капюшон врага. Анна успела разглядеть лицо, искаженное от усилий и злобы, — лицо белого человека, болезненного землистого цвета, прядь светлых волос. Он ударил Мэтта Райана по голове рукоятью оружия, сбил с ног. Затем убийца тщательно прицелился и выстрелил.
Анна знала, что ее друг умирает, чувствовала кошмарную неотвратимость смерти. Жгучая волна захлестнула ее, женщина содрогнулась, словно на электрическом стуле, а Райан рухнул на землю, превратившись в неподвижный труп.
Доля секунды — и его не стало, не стало доброго, достойного человека, который столько сделал для нее… Слезы катились по щекам, покрытым кровью и пылью, Анна пыталась оставаться в сознании, но боль заслоняла все остальное. Все происходящее казалось невозможным, нереальным.
Киллер застыл на бесконечно долгую секунду, и по его позе Анна догадалась, что он с кем-то разговаривает через имплант. Затем он неторопливо обернулся к сенатору Скайлер. Женщина полулежала на сиденье джипа, ноги ее торчали в открытую дверцу. Она подняла руки, словно пытаясь защититься. Вдалеке раздавался звук сирен: приближалась полиция.
Анна ждала выстрела, но выстрела не последовало. После всего безумия, развернувшегося перед ее глазами, самым ненормальным показался ей поступок убийцы: он развернулся и направился прочь, оставив Скайлер в живых. Вместо того чтобы прикончить ее, он подошел к Дански, лежавшему на краю ресторанной террасы, и еще раз выстрелил в неподвижное тело.
Затем человек обернулся к Анне, и она снова взглянула на его угловатое лицо.
Это было последним, что она увидела, — низкий гул оглушил Анну, и она провалилась во тьму.

Грэй-Рейндж, Квинсленд, Австралия 

Саксон не почувствовал удара.
За долю секунды до того, как вертолет врезался в склон горы, в грузовой отсек хлынули струи антишоковой пены — желтоватой, сильно пахнущей химикалиями. Пена обволокла его тело и немедленно застыла. Он поперхнулся и закашлялся, когда эта гадость попала в рот, ноздри. Она душила его.
Вертолет прочертил длинную черную дымящуюся колею среди леса, остановился и превратился в груду обломков; крылья и винты разлетелись в стороны, охваченные пламенем. Кто-то кричал.
Фюзеляж лопнул, корпус вертолета превратился в искореженный кусок металла. Саксону на миг показалось, что сейчас он потеряет сознание. Он закряхтел и усилием воли заставил себя не отключаться. Останки вертолета с ужасным скрежетом остановились, наполовину зарывшись в землю.
Волна адского жара нахлынула на Саксона, захлестнула его «кокон», и мужчина почувствовал, что пена затекает ему под мышки, словно расплавленный воск. Он протащил левую руку сквозь вязкую массу и нащупал рукоять тяжелого мачете, спрятанного в ножнах на плече. Саксон дернулся вперед, разрезал слипшиеся ремни, все еще удерживавшие его на сиденье, разрубил толстый слой пены.
С помощью правой, искусственной руки он отогнул в сторону желтоватую корку и почувствовал волну раскаленного зловонного воздуха. От тошнотворного запаха горящей плоти, смешанного с запахом авиационного топлива, Саксон закашлялся и выплюнул комок окровавленной слизи.
Вертолет горел; одна стенка грузового отсека была сорвана с каркаса. С другой стороны были только густой черный дым и языки рыжего пламени. Мужчины и женщины, пристегнутые к сиденьям, превратились в бесформенные обугленные останки. Дым становился гуще, и Саксон, хрипло выругавшись, принялся разрезать ремни, на которых висел вниз головой. Последний ремень лопнул, и наемник рухнул вниз. Правое бедро обожгла острая боль.
Теперь он был со всех сторон окружен стеной пламени; он почувствовал, что борода его начинает трещать от жара. Он покачнулся вперед, ухватился за обломки лонжерона, выбирая, куда бы ступить, высматривая выход из разбитого вертолета. Металл был раскален докрасна, и Саксон зашипел от боли — даже сквозь боевые перчатки он обжег ладони. Вокруг клубился дым, забиваясь в легкие, высасывал из него жизнь, увлекал во тьму. Грудь словно была набита бритвами.
Саксон вцепился в почерневший лонжерон и медленно пополз к дыре в корпусе, стараясь не обращать внимания на острую боль, когда металлические обломки резали торс и живую руку. Наконец он выбрался, вывалился на пыльную бурую землю. Саксон потянулся к фляжке — благодаря какому-то чуду она по-прежнему была пристегнута к поясу. Большим пальцем откинул крышку и глотнул воды, но тут же, закашлявшись, выплюнул ее. Задыхаясь и шатаясь, он отошел на несколько шагов от обломков.
Поросший лесом холм полого уходил вниз, у его подножия, в нескольких сотнях метров от места катастрофы, виднелся ручей. К ночному небу поднимался столб черного дыма. Ветра почти не было, и дым походил на стрелку, указывавшую прямо на пылающий вертолет.
Саксон остановился, поборов желание броситься бежать, и запустил проверку системы. Рядом с зелеными огоньками вспыхнули красные, и последних было больше, чем ему хотелось бы.
Оставаться здесь было нельзя. Робот, подбивший их, должен был вернуться, чтобы осмотреть обломки, и если Бен в этот момент будет здесь…
Перед глазами у него возникло лицо Кано, и он громко выругался, с яростью уставившись на горящий вертолет. «Неужели я один выжил?»
— Кто-нибудь слышит меня? — крикнул он хриплым, надломленным голосом. — Шестая группа, отзовитесь!
Ответом был лишь зловещий треск пламени, пожиравшего остатки вертолета, а затем он услышал слабый голос; человек был недалеко. Саксон повернулся на звук.
Куски обшивки разлетелись по сторонам; многие деревья были повалены, над лужицами разлитого топлива плясали огоньки. Бен, моргнув, перешел на ультрафиолетовое зрение, и среди сине-белого пейзажа нечто привлекло его внимание.
Из-под обломка крыла высовывалась рука; она шевелилась, и наемник бросился к ней, опустился на корточки и просунул плечо под крыло. Упершись в какой-то камень, Саксон отодвинул кусок железа и услышал стон.
Из грязи на него смотрел Сэм Дуарте; на его смуглом лице не было живого места от порезов. Одна нога молодого наемника почернела и была изогнута под неестественным углом; скорее всего, он вывалился, когда вертолет цеплялся за кроны деревьев; солдату повезло — он не сгорел заживо, но остался калекой.
— Jefe , — прохрипел он, — у вас кровь идет.
— Потом разберемся, — сказал Саксон, наклонился и, приподняв Дуарте, попытался поставить его на ноги. Раненый застонал, и Саксон нахмурился. — Ты можешь идти?
— Сам — не смогу, — ответил Дуарте. — Madre de Dios , откуда, дьявол бы его побрал, взялся этот робот? — Он огляделся, моргая. — Где Кано и остальные?
Саксон пропитался запахом обгоревшей человеческой плоти; он не в силах был вымолвить ни слова, но молчание было красноречиво; Дуарте покачал головой и перекрестился.
— Надо идти, — произнес Саксон. — Оружие есть?
Молодой солдат снова покачал головой, и Саксон вытащил из поясной кобуры тяжелый черный анодированный револьвер «Даймондбэк» триста пятьдесят седьмого калибра и вложил его в руку Дуарте.
— Этот стервятник скоро вернется, — сказал тот, проверяя патроны.
Саксон кивнул, осмотрелся, внимательно изучил обломки. Во время катастрофы он лишился автомата, но в вертолете было достаточно оружия для предстоящей операции «Кукушка». Он заметил кое-что в стороне и направился туда.
«Кукушка». Миссия провалилась, прежде чем они добрались до места. Саксон быстро обдумывал возможные варианты. Может быть, повстанцы знали об их задании? Вряд ли. «Беллтауэр» платила больше всех в мире, и существовало неписаное правило: надев значок с черепом быка, ты становился членом братства. Компания не терпела предателей. В «Беллтауэре» существовала собственная полиция, и она была безжалостна.
Саксон добрался до ящика и попытался открыть замки, но их заело. Бен снова вытащил нож и начал ковыряться в сломанном механизме.
— Разведка… — вслух произнес Дуарте, явно подумав о том же, о чем и командир. — Значит, разведданные были липовыми…
— Нет, — возразил Саксон.
— Нет? — повторил Дуарте, тон его изменился, стал пронзительным. — Нам дали добро, jefe!  Вы видели данные. Никаких роботов на двадцать миль.
Замок щелкнул, и Саксон приоткрыл ящик.
— Наверное, это какая-то ошибка…
— Разведка «Беллтауэра» никогда не делает ошибок! — прорычал Дуарте и закашлялся. — Они всегда нам это говорили! — Он попытался идти на одной ноге. — Но плевать, нам все равно крышка…
Саксон бросил на него яростный взгляд.
— Кончай немедленно это дерьмо, сержант! — рявкнул он, сделав ударение на последнем слове. — Просто закрой рот, черт бы тебя драл, и делай то, что я скажу, и обещаю: ты вернешься в ту крысиную дыру, откуда ты родом.
Дуарте пришел в себя, мрачно усмехнулся:
— Нет, черт подери. Я подался в наемники как раз для того, чтобы выбраться из крысиной дыры. Для начала хотелось бы выбраться отсюда.
— Ага, я тебя понял.
Саксон вытащил из ящика ленту со снарядами, затем извлек лежавшее в пенопластовом гнезде крупнокалиберное орудие. Это был G-87 — гранатомет, способный выпустить шесть сорокамиллиметровых осколочно-фугасных снарядов за несколько секунд; американцы называли его «Лайнбэкером». Саксон открыл магазин и начал запихивать туда гранаты размером с банку кока-колы. Он почти закончил, когда сверху раздался низкий гул фенестронов.
— Воздух! — крикнул Дуарте и, хромая, устремился к куче обломков.
Саксон поднял голову и переключился на ночное зрение; небо окрасилось в оттенки зеленого, замерцали ослепительно-белые звезды. Он заметил движение — какой-то неуклюжий предмет кружился и покачивался над ними. Крылья робота изменили конфигурацию и прижались к веретенообразному корпусу, и аппарат устремился вниз. Саксон успел разглядеть шар, окаймленный стеклянными линзами, примостившийся под носом робота, прежде чем враг засек его.
Саксон бросился бежать и скрылся под деревьями, когда дождь крупнокалиберных пуль взрыхлил землю в том месте, где он только что стоял. Саксон перекатился на живот; до него донесся грохот «Даймондбэка» — это Дуарте выстрелил вслед роботу. Звук двигателя изменился, аппарат разворачивался.
— Деревья! — крикнул Саксон, нажимая кнопки на дисплее гранатомета. — Давай к деревьям! Останемся на открытом месте — нам конец!
Дуарте не ответил, он просто побежал, так быстро, как только мог, хромая — едва не падая. Саксон поднял голову: робот приближался. Бен вскинул гранатомет на плечо, прицелился и нажал на курок. С гулким звуком орудие выстрелило, граната описала дугу. Взрыватель был поставлен на полсекунды, но, когда робот пролетал у Саксона над головой, наемник уже понял, что промахнулся. Снаряд взорвался; аппарат покачнулся от ударной волны, но сохранил курс.
Саксон похолодел — робот, набирая скорость, несся к Дуарте, словно гепард, загнавший раненую газель.
— Сэм!
Молодой солдат покачнулся, поднял револьвер, и Саксона ослепила вспышка. Крупнокалиберная пушка, подвешенная в люльке под брюхом робота, сработала со звуком, похожим на грохот отбойного молотка, — и Сэма Дуарте поглотило белое пламя.
— Сволочь!
Саксон рванулся прочь из укрытия, изливая гнев в яростных криках, а бездушная машина снова описала круг и направилась к нему, чтобы завершить работу. Саксон бросился бежать к склону, где деревья росли гуще; гранатомет колотил его по груди, каждый вдох давался с трудом. Пушка снова выехала из своего гнезда в тот момент, когда Саксон достиг границы рощи; на бегу он развернулся, надавил на спусковой крючок. Оставшиеся три гранаты одна за другой просвистели в воздухе и взорвались прямо над кронами с интервалом в доли секунды. Вспышки и шрапнель ослепили чувствительные сенсоры робота, и он потерял цель. Аппарат сбился с курса и врезался в высокое дерево; он завертелся и взорвался, осыпав лес вторым за эту ночь дождем огня и раскаленного металла.
Саксона швырнуло на землю, и он покатился вниз по крутому каменистому склону. Оказавшись у подножия холма, он, не в силах остановиться, полетел в грязную воду ручья.

Вашингтонский госпитальный центр, Вашингтон, США 

Ощущения возвращались к Анне постепенно, окружающий мир строился кусочек за кусочком, линия за линией. Она поняла, что лежит в постели, ноги были прикрыты хлопчатобумажными простынями, внизу чувствовалась щекочущая ткань матраса. Губы были сухими и холодными, в пластиковую маску на лице поступал кислород. Анна чувствовала себя старой, больной, изломанной, словно на теле не осталось живого места. И само тело, казалось, отделилось от нее. Она ожидала боли, но почему-то боли не было.
Анна с трудом повернула голову, и лицо обдала волна теплого воздуха. Облизнув губы, женщина хотела заговорить, но издала лишь едва слышный хрип. Стояла непроницаемая тьма — странная, абсолютная тьма, в которой невозможно было различить ни одного предмета.
Затем она услышала шаги и чей-то голос:
— Анна, вы меня слышите?
— Да.
— Отлично, лежите спокойно, не шевелитесь. Вы в больнице. Постарайтесь не двигаться.
Кислородную маску сняли, и Анна провела языком по губам.
— Почему… темно?
— Хорошо, сестра, спасибо. — Кто-то кашлянул; она услышала знакомый шорох подошв дорогих итальянских туфель, щелчок закрывшейся двери. — Здравствуйте, Анна. Это я, Рон. Со мной Хэнк Брэдли из Министерства. Просто расслабьтесь.
— Рон? — Старший агент Рональд Темпл, начальник Келсо, был неплохим парнем, с большим стажем в Секретной службе. Она не ожидала встретить его в больничной палате. — Что случилось?
— Агент Келсо… — Второй голос принадлежал Брэдли. Анна знала его хуже, чем Темпла, лишь понаслышке. У него была репутация жесткого парня; он был старшим офицером связи между Секретной службой и Министерством юстиции. Его присутствие свидетельствовало о том, что власти воспринимают происшедшее серьезно. — К сожалению, нам пришлось забрать ваши глаза.
— Что?
Она непроизвольно потянулась к лицу. Вместо глаз Анна нащупала марлевые тампоны, и ее охватило кошмарное, тошнотворное чувство — она поняла, что глазницы пусты. Из-под бинтов, скрывавших одну глазницу, торчало нечто твердое, пластиковое.
— Мы не можем так говорить. Погодите секунду.
Брэдли подошел к койке, и Анна услышала шорох разворачивающегося кабеля. Что-то щелкнуло, она ощутила мгновенное головокружение, и перед ней возникло изображение.
Она увидела странную фигуру, похожую на механическую мумию, обмотанную бинтами и утыканную какими-то электронными устройствами. Опухшее, покрытое синяками лицо окружали мониторы, рядом виднелся баллон с кислородом.
— Я снова могу видеть. — Губы мумии пошевелились при этих словах, затем изображение сместилось, и она увидела Рона Темпла, стоявшего у окна, в которое лился солнечный свет. Его круглое лицо было напряженным, встревоженным. — Это я. Я смотрю на себя.
Комната у нее перед глазами покачнулась.
— Перед вами изображение с моих оптических имплантов, — пояснил Брэдли.
Тонкий блестящий кабель, тянувшийся у него из-под правой манжеты, был вставлен в гнездо в ее глазнице.
— Какой ужас! — едва слышно пробормотала Анна, подавив рыдание.
Темпл подошел к кровати и, присев на край, взял ее руку:
— Да, это ужасно, милая моя. Но с вами все будет в порядке. Доктора осмотрели вас с ног до головы; жизненно важные органы целы. В основном повреждены мягкие ткани. Жилет принял на себя удар и несколько замедлил движение пули.
Задыхаясь, Анна выговорила:
— Мэтт погиб. И Бирн, и Коннор…
Темпл подавил тяжелый вздох.
— Анна… Все погибли. Вы единственная из группы остались в живых.
— Мы надеялись, что Хансен, парень из «Беллтауэра», сможет выкарабкаться, — вступил Брэдли. — Но он умер на операционном столе.
— Сколько я здесь? — Она вцепилась в пальцы Темпла.
— Четыре дня.
— А сенатор?
Брэдли снова кивнул:
— С ней все в порядке. Мы уже получили ее заявление. С ее слов, а также с помощью изображений с уличных камер мы составили картину происшедшего. Именно для этого нам пришлось временно лишить вас зрения. Вы единственная смогли как следует рассмотреть одного из нападавших. Я велел техническим экспертам из ФБР восстановить данные, хранящиеся в буфере ваших оптических имплантов.
— Вы получите другие, — заверил ее Темпл. — Хорошие, новые, от «Кадена», может быть, «Шарифа»… — Он протянул ей «соску» с водой. — Сожалею, что вы пришли в себя слепой…
— Спасибо, что навестили меня, сэр, — сказала Анна, отпив глоток прохладной жидкости. — Кто-нибудь… — Голос ее дрогнул, она сделала вдох и начала заново: — Кто-нибудь сообщил Дженни?
Дженнифер Райан была женой Мэтта; они прожили вместе больше шестнадцати лет, воспитывали двух дочерей: Сьюзан и Кэрол. Анна бывала у них, в их теплом, гостеприимном доме.
Темпл с мрачным видом кивнул:
— Она знает. Мне жаль, Анна.
— Насколько я понимаю, вы с агентом Райаном были близки? — спросил Брэдли.
Темпл ответил прежде, чем Анна успела заговорить:
— Райан был ее… учителем.
— Да, верно, — едва слышно прошептала Анна. Она сглотнула ком в горле и повернула голову. — У вас есть с собой эти картинки? Можно на них посмотреть?
Брэдли и Темпл переглянулись.
— Хорошо, — сказал агент и вытащил из кармана пиджака складной КПК «Карманный секретарь»; устройство раскрылось, словно металлический цветок. Брэдли помедлил, взглянул на экран и принялся искать нужный файл. — Сейчас мы занимаемся показаниями свидетелей, восстанавливаем картину.
— Кое-что начинает складываться, — продолжал Темпл. — Но подозреваемых пока нет… Эти подонки как сквозь землю провалились.
— Сообщают о вертолете без опознавательных знаков, ненадолго севшем в Монтроз-парке, но люди из Управления воздушным движением ничего не могут сказать об этом, — рассеянно заметил Брэдли.
— Я ничего не видела, — произнесла Анна, пытаясь привести мысли в порядок. — А как с вещественными доказательствами?
Темпл покачал головой:
— Гильз нет — они использовали безгильзовые патроны. Остатки волокон тоже бесполезны. Однако нам удалось отследить машину. Номера были фальшивыми, большая часть настоящих выжжена лазером, но мы нашли остаток номера на двигателе. Оказалось, что машина числилась в угоне и принадлежала некоему холдингу. Он известен как подставная компания триады «Красная стрела».
— Но я убила одного, — настаивала Анна.
— Прежде чем скрыться, они подожгли труп, — объяснил он. — Термитной гранатой. У нас осталась только кучка обгорелых кусков металла и несколько биологических следов — в Интерполе ничего нет.
Брэдли махнул компьютером:
— Вот фото киллера.
Анна взглянула на зернистое, размытое изображение глазами другого человека. Светлые волосы, жесткий, безжалостный взгляд; наемник, убивший Мэтта Райана, был снят вполоборота.
Внезапно она вернулась туда, снова скорчилась на тротуаре, обливаясь кровью, раздираемая мучительной болью. Снова она ждала смерти. По телу ее прошла дрожь.
— Почему… Почему он не убил меня?
Темпл сжал ее руку:
— Скорее всего, вам просто повезло. Полиция из Джорджтаунского участка прибыла примерно через десять секунд. Наверное, наш блондин подумал, что вы все равно не выживете после такой раны, и решил не тратить время.
— Но Скайлер он тоже не убил, — сказала она. — Мэтта, Бирна, всех остальных, даже того парня, с которым встречалась сенатор — Дански… Они убили всех, кроме нее. Если это были триады, какого черта на них нашло?
— Это было предупреждение, — объяснил Брэдли. — «Красная стрела» припугнула Скайлер, чтобы та притормозила охоту на жнецов в Южной Калифорнии. Они хотели показать ей, что могут до нее добраться, где бы она ни была, кто бы ее ни защищал… — Он смолк, провел ладонью по волосам. — Мы в полном дерьме. Эти люди выставили нас посмешищем. Даже Скайлер отказалась от наших услуг.
— А как же иначе! Это же Вашингтон, — раздраженно фыркнул Темпл, как будто это слово объясняло все.
— Нет, — покачала головой Анна. Она положила руки на простыню и попыталась собраться с мыслями, попыталась отгородиться от боли, грызущей ее изнутри, боли, от которой хотелось выть, и заставила себя мыслить как федеральный агент, а не как женщина, на глазах у которой безжалостно застрелили близкого друга. — Вы видели лицо этого подонка. У него кожа белее моей. Я занималась делом триады фальшивомонетчиков Во Шинь Во в Детройте в двадцать первом году. Эти парни не нанимают посторонних, чтобы посылать сообщения, и «Красная стрела» работает точно так же.
— Вы не можете быть в этом уверены, агент Келсо. — Брэдли пристально смотрел ей в лицо. — Нескольких сотрудников Скайлер уже застрелили там, в Лос-Анджелесе, — «Красная стрела». Теперь они решили взяться за сенатора.
Она увидела, как напряглось ее лицо.
Кровавые события снова разворачивались перед ее мысленным взором, и Анна поморщилась.
— Он застрелил Дански, — сказала она. — Зачем ему было делать это? Этот человек был не вооружен, не представлял угрозы, в отличие от нас. Но киллер вернулся и прикончил его. Он ликвидировал его.
Брэдли помолчал несколько мгновений.
— Мы уже допрашиваем сотрудников «Кадена».
Темпл кивнул:
— Похоже, кто-то разворошил осиное гнездо…
Брэдли продолжал:
— Гарретт Дански встречался с сенатором Скайлер, чтобы обсудить кое-какие детали… — Он смолк и снова взглянул на свой компьютер. Анна успела разглядеть какие-то заметки, в глаза ей бросились слова «ООН» и «слухи». Прежде чем она успела что-нибудь прочесть, он отвел взгляд. — По-видимому, корпорация «Каден» озабочена некоторыми разговорами в ООН. Что-то насчет регулирования производства имплантов для биомодификации. Ничего особенного. Не думаю, чтобы китайские головорезы интересовались подобными вещами. В данный момент у нас нет оснований предполагать, что смерть Дански не была случайностью.
— Дело в том, — заговорил Темпл, — что нам придется еще как следует поработать, чтобы в этом разобраться. И то, что вы остались живы, очень важно для нас, Анна. Я привел пару агентов, они готовы выслушать вас, если вы в состоянии давать показания. Чем больше вы расскажете, тем быстрее мы сможем поймать этих парней. Договорились? — Он ободряюще улыбнулся ей.
Анна попыталась улыбнуться в ответ, но ее душили рыдания. Возможно, если бы ей не удалили глаза она заплакала бы прямо перед этими людьми. Она ненавидела себя за эту слабость, за то, что с таким трудом контролирует эмоции — гнев, ярость, горе, отчаяние, захлестнувшие ее, словно беззвучная буря.
Мэтт Райан погиб. Единственный во всем мире человек, которому она доверяла, человек, который спас ей жизнь. Человек, который дал ей второй шанс. Он умер, и Анна не смогла это предотвратить. Рука ее непроизвольно потянулась к тому месту, где должен был находиться карман пиджака с медной монетой, но пиджака не было, и пальцы смяли простыню. Она подумала о телефонном звонке, который сделала в вечер перед покушением. Мэтт всегда был готов помочь ей и ничего не просил взамен.
— Секретная служба не позволит им уйти безнаказанными, агент Келсо, — сказал Брэдли. — Мы найдем этих людей.
Она судорожно вздохнула и медленно кивнула:
— Да, сэр. Я сделаю все, что смогу, чтобы помочь расследованию.
— Отлично… — Брэдли наклонился, чтобы вытащить провод из гнезда, но она остановила его:
— Прежде чем вы уйдете, могу я… Вы не одолжите мне сотовый? Мне нужно поговорить с Дженнифер Райан. Я должна сама сообщить ей.
Темпл протянул ей свой телефон:
— Давайте. Не торопитесь.
Когда Анна снова осталась одна, в темноте, она произнесла номер домашнего телефона Райана и молча слушала гудки.
В душе у нее из гнева и боли начало формироваться нечто твердое, холодное, словно черный алмаз.

Станция «Ноябрь», Новый Южный Уэльс, Австралия 

В сознании его сохранились лишь обрывки воспоминаний о том, что произошло между взрывом беспилотного самолета-робота и пробуждением в полевом госпитале спецназа к югу от границы.
Он помнил, как утонул или почти утонул. Рыжевато-бурая жижа отравленного ручья обволакивала его, словно антишоковая пена. Он помнил кошмарный треск очередей, разрывавших на части тело Сэма Дуарте, — это казнил его какой-то автономный робот-охотник. И еще он помнил тень, гигантскую тень, которая вошла в ручей и вытащила его на камни. Голоса, говорившие на языках, которых он не понимал.
Саксон провел в госпитале много часов, — по крайней мере, так ему казалось. Дни и ночи сливались воедино. Он потерял счет времени. Он смутно понимал, что его пичкают лекарствами. Врачи говорили о сильных ожогах, о повреждении киберконечностей при падении в реку. Искусственные ноги «Гермес» были прострелены и превратились в бесполезные куски металла; внутренние импланты были повреждены — оптика, ускоритель рефлексов, связь и прочее. Уже не говоря о его плоти, о его человеческой плоти.
Однако все это казалось далеким и незначительным, словно происходило с кем-то другим. Когда Саксон засыпал — если это можно было назвать сном, — ему являлись призраки.
Сэм, Кано, остальные члены Шестой группы — они наблюдали за ним. Они ничего не говорили, не бранили его, не плакали. Иногда они приходили целыми и невредимыми, не было крови, блестели треугольники брони гибких черных жилетов, золотые щитки шлемов были подняты, словно наемники явились с парада. Иногда они снились ему в виде обугленных трупов, кусков красной и черной плоти на обгоревших костях.
Они не винили его, не прощали его. Они просто смотрели.
Бывали моменты, когда Саксон уже не знал, снится ему все это, или сквозь пелену обезболивающих он видит реальность; тогда они приходили к нему в палату. Присаживались на кровать, курили, пили из его чашки. И та тень была с ними. Она присутствовала в комнате, наблюдая за ним.
Саксону прежде приходилось терять людей, и это ощущение пустоты было ему знакомо. Но он никак не мог смириться с мыслью, что выжил только он. Это грызло его изнутри.
Как-то днем он вынырнул из моря беспамятства и обнаружил, что тень сидит в кресле у его койки. Саксон понял, что этот человек реален, потому что чувствовал его запах. От него пахло дорогим табаком, и это пробудило воспоминание, дремавшее где-то глубоко в сознании Бена. Он вспомнил, как в детстве, когда ему было пять или шесть лет, дед брал его с собой, вел по улицам Лондона мимо неправдоподобно старых зданий в тесный магазинчик, увешанный зеркалами и рекламами сигар. Хозяин магазина, продававший трубочный табак, и странные заморские предметы пахли так же — дальними странами.
Воспоминание снова ушло на дно, и Саксон моргнул. В кресле сидел мужчина, мускулистый, подтянутый; он был старше Бена на несколько лет, угловатое лицо казалось вырезанным из дерева. Жесткое, красивое в своем роде, но в то же время безжалостное. Саксон почувствовал, что его окружает некая призрачная аура. Незнакомец был солдатом и убийцей.
— Вы… — с трудом выговорил Саксон, облизав пересохшие губы. — Вы тот… кто вытащил меня из ручья.
Человек кивнул.
— Вы погибли бы, — сказал он, и в голосе его послышался легкий восточный акцент. — Это было бы расточительством.
Саксон немного расслабился, заморгал, стряхивая остатки наркотического сна.
— Спасибо.
— Я сделал это потому, что посчитал это правильным, — продолжал незнакомец, пристально глядя на больного; правый глаз его был имплантом яркого серебристо-голубого цвета. — И мне кажется, так было предназначено судьбой.
Саксон покачал головой:
— Никогда не верил в такие штуки.
— Вот как? — Незнакомец вытащил сигарету, предложил Саксону и, когда тот отказался, щелкнул дорогой бензиновой зажигалкой. — А я вот твердо верю, что существует «нужное место, нужное время и нужный человек», мистер Саксон. — Он не торопясь затянулся. — И в данный момент этот нужный человек — вы.
Бен впервые обратил внимание на руки незнакомца — они были словно с картинок из старых учебников по анатомии: конечности без кожи, толстые пучки искусственных мышц, прикрепленных к стальным костям. Изделие высшего качества, военного образца. Несколько мгновений Саксон оценивал силу человека, размышлял о том, смог бы он с ним справиться или нет. И пришел к выводу, что в лучшем случае силы их окажутся равны.
Саксон отвернулся, оглядел палату. Они были одни.
— Кто вы такой? — Он продолжал пристально рассматривать своего спасителя. На нем была незнакомая черная боевая униформа без всяких эмблем и знаков отличия. Он был не вооружен, но что-то в его позе говорило, что этот человек вполне способен убить и без помощи ножа или пистолета. — Вы из «Беллтауэра»?
— Я обладаю гораздо большей властью, чем «Беллтауэр». — Он улыбнулся, выпустил клуб дыма. — Вы никогда не слышали названия моей… группы. Именно это нам и нужно. Если вам обязательно навешивать ярлыки, можете называть меня фрилансером.
Секретная группа. Саксону приходилось пересекаться с подобными людьми во время службы в САС. Операции, которые выполняли эти солдаты, были настолько неприятного свойства, что на бумаге их просто не существовало, эти группы не возникали, так сказать, на экранах радаров. Саксон признался сам себе, что заинтригован. Если подобное подразделение действует в зоне австралийского конфликта, что это означает? Может быть, этот человек вообще работает на противоположную сторону?
— Меня зовут Джарон Намир, — после небольшой паузы произнес человек в черном. — В нашем с вами прошлом есть нечто общее. Мы оба работали в, скажем так, особых условиях на правительства своих стран.
Внезапно Саксон вспомнил, где слышал подобный акцент. «Израильтянин. А значит, откуда? МОССАД? Один из тех, кому удалось выбраться оттуда, прежде чем война с Объединенным Арабским Фронтом превратила страну в безжизненную пустыню?»
Саксон постарался скрыть охватившую его тревогу. Этот человек знал, кто он такой, и сообщил ему важную информацию о себе или, по крайней мере, дал ложный след. А это означало, что Намир, скорее всего, не собирался оставлять Бена в живых.
— Вы позволите мне высказать свое мнение? — продолжал Намир.
Он произнес это с уверенностью человека, знающего, что ему не откажут.
Саксон осторожно взглянул на него:
— Пожалуйста.
— Вы напрасно тратите здесь время и силы. Не буду спорить, в «Беллтауэре» перед людьми, подобными нам с вами, открываются широкие возможности. Но сможете ли вы достичь чего-то значительного? Совершить нечто важное, привнести порядок в охваченный хаосом мир? «Беллтауэр» не в состоянии дать вам такой шанс.
Солдат похолодел:
— Вы пытаетесь меня куда-то завербовать?
Намир некоторое время рассматривал его.
— Я прочел рапорт о провале операции «Кукушка». Вы выжили, хотя шансов у вас было крайне мало, мистер Саксон. Это весьма впечатлило меня. — Он потушил сигарету. — Человек с вашими навыками может быть мне полезен. Недавно во время выполнения одного задания я потерял сотрудника, и вы превосходный кандидат на его место. Это вас интересует?
— Возможно, если вы скажете мне, кто вы такой, черт подери.
— Я же говорил, название вам ничего не…
— А вы попробуйте.
Намир пожал плечами:
— Я полевой командир свободного подразделения спецназа, известного под названием «Тираны». Мы — независимая элитная группа, финансируем себя сами; наша цель — сохранение равновесия на планете с использованием тайных методов.
— Бродячая группа? — нахмурился Саксон. Как и у других сообществ, у спецназа существовали собственные легенды, и среди них слухи о так называемых бродягах — солдатах, отделившихся от своих подразделений и начавших собственный бизнес. Но эти истории всегда казались неправдоподобными. Саксон не верил, что кто-то может продолжительное время действовать в зоне конфликта без поддержки. — Тираны… Не слишком подходящее название для группы людей, несущих добро.
— Это не совсем верно, — возразил Намир. — Это слово происходит от греческого «turannos» . Лишь со временем оно приобрело негативное значение… На самом деле оно обозначает человека, который берет власть самостоятельно, а не получает ее по наследству или в результате выборов. Именно это мы и делаем, мистер Саксон. Мы отнимаем власть у тех, кто ее недостоин. Мы восстанавливаем равновесие.
— И все это исключительно из благородных побуждений?
— Ошибки «Беллтауэра» стоили жизни мужчинам и женщинам вашей группы, — мрачно заметил Намир. — Зная это, готовы ли вы вернуться на службу? Будьте со мной откровенны, мистер Саксон. Вы сможете после этого полностью доверять своим работодателям?
Саксон закрыл глаза, и на секунду перед ним возникли призраки.
— У меня есть перед ними обязательства. Я подписывал контракт…
— Который истекает. — Намир небрежно махнул рукой. — Это легко уладить. Если вас останавливает только лист бумаги, поверьте мне, я со всем разберусь. — Не дождавшись ответа, он поднялся и расправил куртку. — Я не предлагаю работу дважды, — сказал он. — И если вы передумаете и решите нас разыскивать, должен вас предупредить: вас будут ждать неприятности.
Саксон взглянул на свои руки: одну — из покрытой шрамами плоти, другую — из исцарапанного металла. Все, что Намир говорил о доверии, о «Беллтауэре»… он словно прочел его мысли. С каждым днем, который он провел здесь, с каждой ночью, когда являлись призраки, с каждым часом что-то умирало в нем, оставляя холодную пустоту. И еще внутри тлело желание отомстить за смерть Кано, Дуарте и остальных.
— Мы дадим то, что вам нужно, — сказал Намир. — Тираны помогают своим.
Слова, произнесенные Саксоном, донеслись до него откуда-то издалека:
— Я согласен.

Глава третья

Пирс 86, Нью-Йорк, США 

Келсо накинула на голову капюшон толстовки из микрофлиса и поморщилась — с Гудзона дул холодный ветер, и нервы у женщины были натянуты как струны. Она шла быстро, постоянно подавляя желание оглянуться. Ей приходилось огибать кучи мусора и грузовые контейнеры, на первый взгляд беспорядочно разбросанные по причалу. На самом деле рухлядь была размещена так, чтобы создать узкие проходы и помешать людям, которые захотели бы атаковать с суши огромный корабль, пришвартованный у пирса 86. В тусклом сумеречном свете виднелся борт судна — стена из серой стали, нависавшая над Анной. Из ржавеющих портов свисали вереницы китайских фонариков, хлопавших на ветру, на верхней палубе было темно, но женщина слышала топот бегавших там людей и время от времени металлический скрежет. Там из обломков железа и цепей было сооружено большое баскетбольное поле — Анна разглядела его издалека, с моста через Двенадцатую авеню, — и сейчас при свете биолюминесцентных палочек и бочек с горящим бензином шла игра.
Впереди Анна увидела название знаменитого старого судна. Программа распознавания изображений в оптических сенсорах «Шариф» выдала буквы, замалеванные граффити, но все еще различимые: «Интрепид».
Анна продолжала идти к крытому трапу, ведущему наверх, на борт. Когда-то этот старый военный корабль бороздил моря, защищая интересы Америки в водах Тихого океана, Кубы и Вьетнама; судьба и богатые люди спасли его от печальной участи — превращения в миллиард бритвенных лезвий; какое-то время стареющее судно стояло в доке, повествуя о минувших войнах, и даже еще раз послужило своей стране, когда рухнули две башни. Но с тех пор прошло больше тридцати лет; мировой кризис и биржевой крах погубили почтенный корабль. Древние самолеты, выставленные на его палубах, были проданы коллекционерам, а остальное бросили ржаветь. Но люди с городских окраин нашли ему применение, как и многим другим вещам.
Анна заплатила огромную сумму за пароль, чтобы можно было попасть на борт. С кормы, где находились ангары, гремела музыка, эхом разносившаяся по всему судну. В центральной части раскинулось то, что местные называли «мокрым рынком». Дюжины самодельных прилавков, напоминавшие пятно разноцветной плесени, на которых продавались пиратские программы и базы данных, старая техника, бывшие в употреблении импланты. И тут же на сковородках шипела и брызгалась горячая, острая пища — индийская, мексиканская, гаитянская, африканская. На пирсе 86 не действовали законы; нью-йоркская полиция не трогала местных жителей, заботясь лишь о том, чтобы они не выбирались за пределы пристани и чтобы мертвецов уносило дальше по реке, в Нью-Джерси.
Анна обогнула рынок и нашла ржавую лестницу, ведущую на следующую палубу. Поднявшись, она оказалась в полутемном коридоре. Пахло ржавчиной и морской водой. Двигаясь вдоль отваливавшихся от стен люминесцентных полос, она снова поднялась по каким-то ступенькам и оказалась в носовой части. Бо  льшая часть носовой палубы была вырезана, и место ее заняли два купола из водонепроницаемой ткани. Запах моря сменился слабым запахом озона и аккумуляторной кислоты.
Внутренность купола представляла собой выставку самодельной электроники: серверы причудливого вида, пыхтящие бензиновые генераторы, толстые пучки кабелей, тянущихся к листам солнечных батарей и спутниковым антеннам военного образца. Мониторы и голографические экраны излучали холодный голубой свет. Несколько человек подняли призрачно-белые лица от ноутбуков и игровых приставок.
— Кел!
Услышав свой псевдоним, Анна резко обернулась и увидела приближавшегося хакера Денни. Кожа у него была такой темной, что казалась угольно-черной, он был приземистым, широкоплечим, бритый наголо, узкий подбородок украшала давно не стриженная прядь волос. Глаза его, точнее, зеркальные оптические импланты «Кусанаги» походили на стальные шарики. В нескольких шагах за ним следовала высокая, тощая как жердь женщина в куртке, которая была ей на размер велика. Кисти ее цвета старой терракоты были лишены больших пальцев и напоминали паучьи лапы.
Анна кивнула Денни, не снимая капюшона, и вгляделась в мрачное лицо женщины, которое становилось все мрачнее. В полутьме трудно было определить ее возраст. Над ее правым виском поблескивали гнезда для кабелей.
— Это Кел, — сказал Денни. — Ей нужны кое-какие сведения.
Он собрался было продолжить, но спутница взмахом руки прервала его.
— Я явственно чую синюю рубашку, — прошипела она. — Ты впустил на борт копа? Ты рехнулся?
— Вдова…
— Что? — Анна недовольно взглянула на нее, затем обернулась к Денни. — Снова за старое? Я думала, что мы с тобой уже покончили с этим дерьмом насчет того, кто я и откуда. — Она нашла Денни в файлах, одолженных у знакомого в Министерстве юстиции, и вступила с ним в контакт под именем Кел, женщины из города, желающей купить информацию. Она отвернулась. — Забудь обо мне. У меня нет на это времени.
— Кел, погоди. — Денни злобно посмотрел на Вдову. — Все чисто. Я проверил ее. Ничего синего.
Вдова сложила на груди тощие руки:
— Тогда она точно коп.
Анна прорычала со злобой, которая была не совсем притворной:
— Какого дьявола, что это за костлявая сучка, почему я должна ее слушать? Мы же с тобой договаривались, Денни!
— Знаешь, кто я такая? — рявкнула в ответ Вдова. — Я из «Пятерки», вот кто я. Я за десять секунд выпотрошу всю твою жизнь. Отниму у тебя все, что есть и когда-то было!
«Пятеркой» называлась банда наемников-хакеров, хорошо известная в Отделе по борьбе с киберпреступностью ФБР; за ней числился длинный список обвинений в кражах весьма интересных данных. Другим любопытным фактом было то, что члены «Пятерки» — призраки, и любой человек мог выдать себя за одного из них и воспользоваться их репутацией, не боясь быть уличенным во лжи.
— Дерьмо собачье, — фыркнула Анна. — В «Пятерке» одни корейцы, это все знают.
Вдова надулась, и в этот момент Келсо поняла, что она на крючке. Для хакера самое главное — его репутация, и он хорош настолько, насколько сложна последняя выполненная им работа. Изучая лицо Вдовы в тусклом свете мониторов, Анна увидела женщину, пытающуюся скрыть возраст, изо всех сил старающуюся оставаться лучшей; однако первое место постоянно ускользало от нее. Ей было не больше двадцати, но для королевы монитора она была уже стара. Теперь требовалось немного пощекотать ее тщеславие.
— Я лучше корейцев, — заявила Вдова, избавляя ее от этого труда. — Лучше косоглазых из «Джаггернаута», лучше тупиц из «Ветряной мельницы».
Попалась.
— Докажи, — потребовала Анна, протягивая ей носитель с данными. — Денни попросил меня прийти сюда и сказал, что здесь есть люди, которые впечатляют. Ты можешь это сделать или нет?
Вдова выхватила у нее носитель, мелькнули искусственные пальцы с красным лаком. На флэшке содержалась вся информация, какую смогла раздобыть Келсо, тщательно очищенная от следов, ведущих к правоохранительным органам.
— Возьми у нее деньги, — прорычала Вдова, обращаясь к Денни, и направилась к стоявшему на столе компьютеру.
Чернокожий хакер перевел дух:
— Мы сейчас сделаем, как ты просила, хорошо? Поищем это лицо в Сети и посмотрим, что получится.
— Мне нужно знать, кто он такой.
Денни пожал плечами:
— Гарантий нет, Кел. Ты платишь — мы делаем свое дело. Что получится, то и получится. Я тебе уже говорил.
— Мне нужно знать, — повторила Анна сквозь зубы, дрожа от напряжения. Она почувствовала, что перестает себя контролировать, и на несколько секунд смолкла, стараясь успокоиться. — Если она так хорошо работает, как ты говоришь…
Во рту у нее пересохло, на миг она забыла, где находится. Снова появилась дрожь в руках, и Анна сунула стиснутые кулаки в карманы толстовки. Второй симптом — отвратительный химический привкус во рту, похожий на вкус сухой земли, — становился сильнее.
Анна едва сдерживалась, чтобы не потянуться к карману на рукаве, где лежал шприц. Она наклонилась к Вдове.
— Ты будешь делать свою работу или нет? — спросила она, не обращая внимания на странный взгляд Денни. — У меня мало времени, — раздраженно добавила она.
Денни протянул ладонь:
— Позолоти ручку.
Анна покопалась во внутреннем кармане и достала кредитный чип с логотипом КНР. Полоса идентификации была поцарапана, — конечно, дилетантский подход, но тем не менее это позволяло скрыть перевод денег. Чип исчез в кармане хакера.
— Долго еще? — спросила Анна, и голос ее дрогнул.
— Нет, — успокоил хакер женщину, пристально глядя на нее, изучая позу, выражение лица. — Слушай, Кел… Если ты… ну это… если тебе нужно что-нибудь, я могу поговорить здесь с людьми…
Повернувшись к нему спиной, Анна направилась к тонкой стенке купола. Соблазн был сильнее, чем она хотела признавать.
— Ты знаешь, что мне нужно, Денни, — бросила она через плечо. — Мне нужно имя этого человека.

Воздушный транзитный коридор, Смоленская область, Российские Федеративные Штаты 

Сквозь овальный иллюминатор Саксон видел, как первые лучи солнца оживляют пейзаж, лежавший далеко внизу, и следуют за самолетом, летевшим на восток. На месте назначения рассвет должен был их догнать, но сейчас восходящее солнце еще отставало, и о наступлении утра можно было догадаться лишь по цвету тонких полос облаков, проплывавших под ними. Самолет слегка накренился, облака сместились, и Саксон вытянул правую руку, чтобы не потерять равновесия. Он пока еще осторожно обращался со своей кибернетической конечностью; это была модель военного образца производства «Тай Юн Медикал» — одного из крупнейших, если не самого крупного в мире концерна, занимавшегося устройствами модификации. Модернизированная искусственная рука серии «Самсон», а также новые ноги «Гермес» взамен тех, что были повреждены во время крушения вертолета полгода назад, и еще несколько имплантов были, как выразился Намир, «вступительным бонусом», полученным от Тиранов. Однако с рукой Саксон еще не совсем освоился. Два раза во время операций, в которых он участвовал по приказу Намира, случались задержки. Сейчас Саксону казалось, что он хорошо ее настроил. И все же он решил слегка увеличить дозу нейропозина — просто на всякий случай.
— Вниз хочешь? — раздался рядом голос. — Не терпится испытать новую железку для прыжков с высоты?
Бен обернулся. За спиной у него хищно ухмылялся Лоуренс Барретт, занимавший бо  льшую часть коридора. Американец был здоровенным мужиком и к тому же страшным как грех. Ежик волос обрамлял лицо, представлявшее собой сплошной шрам от ожога. Единственным участком на лице наемника, напоминавшим нормальный, была полоса синтетической кожи, тянувшаяся вдоль искусственной челюсти. Саксон слышал, что все это было результатом взрыва бомбы в непосредственной близости от Барретта, но подробностей не знал. Здоровяк гордился своим уродством, словно знаком отличия, и толстое золотое кольцо, продетое в нос, привлекало к нему дополнительное внимание.
Саксон и сам был немаленького роста, но он держался иначе, чем Барретт, всем своим видом дававший понять, что с ним лучше не связываться; Бен не чувствовал необходимости отпугивать людей каждую минуту. Хотя солдаты устрашающего вида могли быть полезны во время специальных операций, Саксон был сторонником более тонкого подхода.
— Не люблю летать, — объяснил он. — Скучища смертная, согласись?
— Это точно, — кивнул Барретт, теребя запястья своих черных кибернетических рук. — Самая дерьмовая в мире авиалиния. Ни одной чертовой стюардессы, кино — просто помойка.
Внешне самолет, на котором они летели, напоминал обычный частный авиалайнер, но под маскировкой скрывался мобильный оперативный центр Тиранов, которому могли бы позавидовать лучшие армии мира.
Барретт направился к кухне, и Саксон последовал за ним. Пару раз ему приходилось работать с американцем — они занимались наружным наблюдением в Бухаресте и Глазго, — и все это время его не покидало чувство, будто за ним наблюдают. Но Саксона это не слишком удивляло. Эти люди потратили немало времени и денег, чтобы найти его в «Беллтауэре» и переманить к себе, и понятно было, что предстояло выполнить несколько пробных заданий, прежде чем его возьмут на настоящее дело. Однако это раздражало его. Бен не был зеленым новобранцем. Он знал, как надо делать работу, не хуже этих людей. Ему надоели второстепенные, несложные операции. Однако платили Тираны хорошо, и было ясно, что в средствах они не стеснены, хотя ему сразу дали понять, что вопросов о финансовой стороне задавать не следует. Намир выразился вполне недвусмысленно.
За последние два месяца Саксону приходилось время от времени видеть других членов группы, но обычно лишь мельком, и это был первый раз, когда их всех собрали вместе. Саксон ощутил зуд предвкушения в рабочей руке. Когда они прилетят в Москву, начнется настоящее дело — он был в этом уверен.
Он и Барретт вышли в общий отсек на верхней палубе самолета. Вдоль одной стены тянулся прилавок со сверкающими сталью кухонными приборами, напротив были расставлены кресла и мониторы. Барретт принялся копаться в холодильнике, словно изголодавшийся медведь, и Саксон отвернулся, взглянул на другого члена команды, который был занят проверкой своей тяжелой кибернетической руки.
Немец тоже был новичком среди Тиранов, но присоединился к отряду немного раньше Саксона. Под темной курткой угадывалось мускулистое, подтянутое тело культуриста, из-под воротника виднелась мощная шея; глаза у него были свои, настоящие, но тем не менее какие-то безжизненные. Волосы скрывала черная трикотажная шапка. Саксон не заметил никаких имплантов, кроме руки, но видел, как двигается этот человек, и подозревал, что ноги у него металлические. Парень был самым молодым в команде — ему было немногим больше двадцати.
— Ты — Саксон, — произнес он низким, сильным голосом. — Мы еще не познакомились. — Он кивнул на разобранный механизм на правом запястье. — Извини, что не пожимаю тебе руку. Меня зовут Гюнтер Герман.
— Я знаю.
Намир мимоходом упоминал о Германе; Саксон знал, что раньше этот человек служил в немецком антитеррористическом подразделении GSG-9. Что-то в тоне Намира, который не стал особенно распространяться на эту тему, заставило Саксона задуматься о причинах ухода Германа из Федеральной полиции.
Немец отложил инструменты и аккуратно отпил глоток лимонада из банки.
— А ты, значит, вместо Векслера?
— Вроде того.
О наемнике, место которого занял Саксон, говорили мало, и расспрашивать он не стал. На этой работе смерть была обычным делом.
— Он действовал недостаточно быстро, — объяснил Барретт, — потому его и убили.
Саксон решил отбросить осторожность и задать вопрос:
— А что произошло?
— А тебе это зачем?
Саксон поднял голову — из носового отсека появился третий человек. Он прикусил губу. В любом коллективе возникают трения, и в данном случае напряженность возникла между Беном Саксоном и Скоттом Хардести — лучшим снайпером отряда.
Хардести был поджарым и высоким, настолько высоким, что казалось, еще чуть-чуть — и он оцарапает свою бритую голову о потолок. Саксон не видел его в другой одежде, кроме боевой униформы, иногда — в жилете или поясе с оружием. Фигура снайпера напоминала дальнобойную винтовку, которую он брал на задание, и с ног до головы он был напичкан имплантами. Вместо глаз у него была специальная оптика, подобной которой Саксон никогда не видел.
Бену потребовалось время, чтобы отвыкнуть от положения командира отряда и снова освоиться с ролью рядового, и Хардести, казалось, был настроен создать ему еще больше трудностей, изо всех сил стараясь быть занозой в заднице. Этот человек по каким-то своим непонятным причинам сразу невзлюбил Саксона.
— Мы просто разговариваем, — спокойно ответил он.
— Джо Векслер был хорошим солдатом, — заявил Хардести. — Я доверял ему. Тебя я не знаю, поэтому доверять не могу.
Саксон подошел к холодильнику и взял бутылку воды.
— Я тебе вот что скажу: Намир предложил мне эту работу не из-за моих прекрасных глаз.
— Балласт здесь быстро отсеивается, — сказал Хардести, направляясь в хвост самолета. — Запомни это хорошенько, англичанин.
Когда дверь захлопнулась за ним, Саксон пожал плечами:
— Дружелюбный парень.
— Векслер был из ЦРУ, и Хардести тоже оттуда, — объяснил Барретт. — Ты же знаешь шпионов, они всегда друг за друга горой.
— Ясно.
Герман сделал вдох, и оболочка его руки со щелчком сомкнулась. Он осторожно согнул пальцы, и Саксон заметил, что костяшки и фаланги усилены. Немец поймал его взгляд.
— Специальная модификация, — пояснил он. — Когда-нибудь я сделаю то же самое с остальными конечностями.
— Лучше металл, чем плоть?
Герман кивнул, словно это было ясно без разговоров:
— Конечно.
Из динамиков раздался негромкий звон, и комнату наполнил голос Намира.
— Посадка через десять минут, — объявил он. — Приготовить снаряжение, всем занять свои места! Время ограничено; отсчет начинается в тот момент, когда самолет приземлится. Все!
Саксон выглянул в иллюминатор. Под ними проносились окраины российской столицы; город стряхивал сон и готовился к новому дню.

Пирс 86, Нью-Йорк, США 

Вдова откинулась на спинку кресла и издала низкое, довольное утробное ворчание; паучьи лапы изменили конфигурацию и снова стали напоминать человеческие руки. Она подняла голову и кисло улыбнулась Келсо.
— Спасибо за развлечение, — произнесла хакерша, кивая стоявшему сбоку Денни. — Мне нравится выполнять такие маленькие занятные задания. — Но тон ее говорил об обратном.
Анна держала руки в карманах. Дрожь раздражения пронзала ее, словно боль от растянутой мышцы, и она представляла себе, с какой радостью стерла бы усмешку с этого вытянутого лица.
Вдова махнула в сторону экрана, где красовался снимок убийцы Мэтта Райана, окруженный окнами и панелями подпрограмм.
— Этот парень — призрак.
— Имя! — рявкнула Анна. — Я заплатила тебе за его имя.
— Нет. — Женщина поднялась и выставила вперед неестественно длинный палец. — Ты заплатила мне за поиск имени. Это не одно и то же.
— Ты вообще делала что-нибудь с этими данными? — набросилась на нее Анна. — Или ты весь этот час сидела, засунув палец в задницу?
Вдова помрачнела:
— Заткнись и слушай внимательно, потому что повторять я не буду. Я прочесала все доступные хранилища видеофайлов и еще тысячу частных серверов, проанализировала данные на этого блондина, — она махнула на фотографию, — и провела поиск соответствий с помощью группы поисковых программ. Сам факт того, что я не нашла ни одного соответствия, должен тебя насторожить.
Келсо промолчала: смысл слов хакерши дошел до нее. Вдова говорила верно: даже отсутствие данных в своем роде было результатом. Проблема состояла в том, что теперь у нее не было ничего, чтобы двигаться дальше.
— Он наверняка из элитного спецназа или наемник, — добавил Денни. — Представляешь, что нужно, чтобы стереть прошлое человека? Нам такое не по зубам. — Тут он заработал злобный взгляд Вдовы.
Все, что они говорили, совпадало с уже имевшейся информацией. Кем бы ни был этот человек, он точно не состоял в наемных головорезах у триады «Красная стрела». Но кто же он тогда? Знакомое чувство раздражения и недовольства зарождалось внутри, и Анна ощутила напряжение в затылке.
А потом Вдова сделала нечто такое, чего Анна от нее не ожидала. Она ухмыльнулась.
— Хочешь знать, как я умею работать?
— Так ты накопала что-то. — Анна подошла к ней. — Дай угадаю — ты хочешь вытрясти из меня еще юаней?
Вдова хитро фыркнула:
— Нет. У меня свои правила. Ты хорошо заплатила за хорошую работу, и ты получишь результат. — Она хихикнула. — Я просто, так сказать, ха, люблю театральные эффекты.
— Имя?
— Ага, — протянула Вдова. — Но не этого парня, не совсем. — Она потянулась к клавиатуре и развернула несколько окон. — Я нашла кое-что занятное на сайтах «Заговорщиков» и «Стеклянного занавеса». Это насчет твоего объекта, группы киллеров, в которой он состоял. Тактика совпадает с тактикой некоего подразделения, о котором эти людишки кое-что нарыли.
Анна слышала о группах, которые назвала Вдова; это был странный народец, из тех, кто с распахнутыми глазами слушает всякие байки, убежден в том, что Луна внутри полая, верит в летающие тарелки и прочую чушь из «Сумеречной зоны».
— Ты что, серьезно относишься к этим болванам? — Руку ее снова пронзила нервная дрожь, и Анна сжала кулак, впившись ногтями в ладонь.
Денни хмыкнул:
— Даже сломанные часы дважды в день показывают правильное время, а?
— Ты когда-нибудь слышала о Тиранах? — Вдова склонила голову набок.
Анна покачала головой.
— Я бросила смотреть сериалы тогда же, когда перестала носить детский лифчик. Говори, что ты нашла! — Ее снова одолел приступ ярости.
Анна чувствовала, что теряет терпение, не может сосредоточиться.
— Это группа, занимающаяся тайными спецоперациями, — объяснил Денни. — Ни одного промаха, — по крайней мере, так говорят. Деньги гребут лопатой. Крутые парни, ты таких в жизни не видела. Им убить — как муху придавить.
— «Стеклянный занавес» связывает их с кое-какими шпионскими делишками, — продолжала Вдова. — Смена режимов. Политические убийства. Запугивание. Убийства бизнесменов.
Услышав последние слова, Анна замерла. Она вспомнила раненого Дански на тротуаре. Киллер вернулся к нему специально и прикончил его. Она снова и снова мысленно прокручивала этот эпизод. Все, что говорила Вдова, сходилось с информацией, которую удалось раздобыть Келсо. Это не могло быть совпадением.
Земляной привкус во рту усиливался, и ей захотелось поскорее избавиться от него.
— Я хочу знать о них все, что ты можешь раздобыть, — сказала она.
Вдова ухмыльнулась:
— За это придется заплатить.
В следующее мгновение внутренность купола озарил свет прожектора яркостью в миллионы свечей, с легкостью пронизавший тонкую водонепроницаемую ткань, и мрачное помещение превратилось в ярко освещенную арену, полную резких теней. Откуда-то сверху раздался гулкий голос, от которого у Анны заложило уши:
— Это полиция Нью-Йорка! Всем оставаться на местах! Корабль окружен. Все вы являетесь подозреваемыми.
Сквозь слова она различила знакомое усиливающееся жужжание инфразвуковых сирен — сейчас должен был произойти разряд.
Денни бросился бежать, но Вдова, покраснев, закричала на Анну. Звуковая волна заглушила ее слова, но Келсо поняла, что хакерша обвиняет ее в предательстве. Она думала, что Анна привела сюда полицию.
Из кончиков паучьих пальцев выскочили острые как бритвы ногти, и женщина вцепилась в Анну, но та отшвырнула ее и бросилась прочь сквозь толпу охваченных паникой обитателей купола. Они лихорадочно выдергивали пучки светящихся оптоволоконных кабелей, отчаянно пытаясь уничтожить улики.
У Анны было не меньше причин спасаться бегством, чем у остальных. Она добралась до стенки купола, схватила складной нож, болтавшийся на шнурке на шее, и прорезала себе выход. Она вывалилась на палубу «Интрепида», и ее ослепило белое сияние прожекторов двух полицейских аэростатов, паривших над головой. В заливавшем палубу резком свете Анна едва могла разглядеть множество камер, сенсоров и дула, направленные вниз. Ниже по реке и на берегу мигали красные и синие огни. На несколько секунд ей показалось, что Вдова была права, — может быть, все они пришли следом за ней?
Анна присоединилась к толпе, бежавшей в сторону широкой кормы авианосца, и в этот момент включились сирены. Волна инфразвука ударила людей, и Анна упала вместе с остальными, кожа ее загорелась и защипала.
На палубе появился отряд копов; лица их были скрыты за зеркальными шлемами, в руках они держали электрошокеры и ружья, заряженные снарядами с клеем.

Международный аэропорт Шереметьево, Москва, Российские Федеративные Штаты 

Самолет остановился у неприметного ангара, расположенного в дальнем конце аэропорта, в стороне от любопытных глаз. Сейчас на фюзеляже красовался логотип «Скай Секьюри Авиэйшен» — дочерней транспортной компании «Беллтауэра», занимавшейся перевозкой ценных грузов; это служило идеальным прикрытием, но корпус был миметическим и мог легко сменить надписи на название другой гражданской авиакомпании или вооруженных сил любой страны.
Оперативный центр представлял собой узкое помещение с высоким потолком, занимавшее две палубы самолета. Все поверхности были заняты экранами, с потолка свисала гроздь голографических проекторов, напоминавших растопыренные лапки наколотого на булавку насекомого. Около каждой контрольной консоли и узла связи было установлено складное кресло, но Тираны остались стоять. В комнате чувствовалось едва сдерживаемое напряжение: все с нетерпением ждали сигнала к началу операции.
Намир пощелкал клавишами, и голографические проекторы ожили. Рядом с ним, в позе, выражавшей легкую скуку, сидел шестой член команды Тиранов, рассеянно играя концом пояса, свисавшим с короткой куртки, покрытой треугольными пластинами брони. Если Елена Федорова и обладала даром речи, она не стремилась это демонстрировать. Когда Саксон впервые увидел ее, она кралась по самолету беззвучно, почти как призрак. Бо  льшую часть времени женщина проводила в обществе Намира, и Бена это вполне устраивало; однако он никак не мог избавиться от чувства, будто она тоже наблюдает за ним, оценивает.
Смуглокожая женщина приветствовала его холодным кивком, жесткие глаза на миг сверкнули из-под черных волос, спадавших с наполовину выбритой головы. Федорова обладала изяществом танцовщицы, ее движения отличало нечто такое, что Саксон не мог назвать иначе как «грация», но в ней чувствовалась смертельная угроза. Она скрестила вытянутые кибернетические ноги; они были длинными, прекрасно выполненными и тщательно сбалансированными, как гоночный мотоцикл. Когда она стояла, то походила на балерину на пуантах.
Шорох активированных голографических проекторов отвлек Саксона, и он взглянул на модель тяжеловесного модернистского здания, возникшую посредине помещения.
Джарон Намир подошел к краю мерцающего изображения; оно отбрасывало резкие тени на его жесткие черты.
— Разведка засекла одну из наших первоочередных целей, — начал он. — Здесь. Отель «Новый Ростов», Зубовская площадь. — Он прикоснулся к клавиатуре, изображение изменилось и преобразовалось в серию призрачных экранов. Среди них было несколько фотографий широкоплечего бородатого лысеющего мужчины. — Это наш объект. Михаил Контарский, министр российского правительства, председатель комитета по модификации человека.
При этих словах Саксон приподнял бровь, но ничего не сказал.
— Этот человек прогнил до мозга костей, — продолжал Намир. — Он предал свою страну и людей, которые голосовали за него. Контарский куплен организацией под названием «Джаггернаут». О ней нам известно следующее: это децентрализованная анархистская террористическая группировка, которая ведет информационную войну против глобализации. Нейтрализация Контарского — первый шаг к уничтожению этих опасных элементов; она лишит их доступа в правящие круги Российских Федеративных Штатов.
Название «Джаггернаут» было знакомо Саксону. Он вспомнил брифинги в «Беллтауэре», на которых обсуждались разведданные; одной из целей хакеров являлась «Тай Юн Медикал» — основной клиент служб безопасности компании.
— Значит, русские не в состоянии самостоятельно справиться с Контарским? — фыркнул Хардести, бросая взгляд в сторону Федоровой, которая не обратила на него ни малейшего внимания. — Почему именно мы должны влезать в их дела?
— Потому что этот человек — нестабильное звено в цепочке воров, изображающих здесь правительство. — Намир продемонстрировал еще несколько картинок. — Контарский непредсказуем. У него много связей в Думе — здешнем парламенте… Вот почему «Джаггернаут» завербовал его. Его необходимо нейтрализовать.
— То есть ликвидировать, — спросил Герман, — если яснее выражаться?
Намир кивнул:
— Ошибок быть не должно: мы имеем дело с опасным человеком. Контарский связан с несколькими русскими преступными группировками. Он отнюдь не мальчик из хора.
Саксон пристально взглянул на голографические изображения — там мелькали страницы из досье политика, доказательства его причастности к коррупции, отмыванию денег.
— Оперативные данные загружаются в ваши персональные узлы, — объявил Намир. — Всем взять со склада оружие и собраться перед ангаром для инструктажа через пять минут!
Саксон вслед за Германом отправился в хвост, прокручивая в мозгу полученную информацию.
— Ликвидация члена российского правительства… Только у меня это вызывает вопросы?
Немец быстро взглянул на него:
— Если Контарский стал объектом, то, я уверен, для этого есть серьезные причины.
— Правда? — Саксон помолчал. — Ты в команде дольше меня. Тебя никогда не интересовало, кто отдает приказы?
— Приказы отдает Намир, — бесстрастно произнес Герман.
— Но кто приказывает Намиру?
Немец пошел дальше.
— Я не беру это в голову, Саксон. Иногда для того, чтобы сохранить статус-кво, необходимо принять кое-какие жесткие меры. Именно этим мы и занимаемся.
— И все-таки…
— И все-таки что? — (Обернувшись, Саксон увидел у себя за спиной Намира.) — Тебе нужна причина, Бен? Загляни в досье Контарского. Он не невинная овечка.
Саксон пристально оглядел израильтянина:
— А кто из нас невинная овечка?
Сейчас, когда они стояли так близко друг к другу, Бен невольно принялся снова оценивать силу Намира и свои шансы в драке с ним. «Это будет бой на равных, — подумал Саксон. — Но только сначала».
Намир проводил взглядом Германа, удалившегося в носовой отсек; на несколько минут они с Саксоном остались вдвоем.
— «Джаггернаут» — прямая угроза стабильности в мире. С ними необходимо покончить раз и навсегда. Ты ведь это понимаешь?
— Я понимаю, что кто-то боится их, — ответил Саксон. — «Тай Юн Медикал»? Может быть, другие? — Это была неуклюжая попытка застать Намира врасплох, и Бен это понимал, но выражение лица командира не изменилось.
— А ты когда-нибудь задумывался о том, почему провалилась операция «Кукушка»? — (Вопрос оказался для Саксона полной неожиданностью, и он вздрогнул). — Люди из «Джаггернаута» — террористы, хакеры, Бен. Помимо всяких мелких конфликтов, к которым они приложили руку, они также связаны со Свободными Австралийскими Штатами. Они ведут для них кибервойну, взламывают хранилища файлов, уничтожают разведданные. Люди, на которых работает Контарский, виновны в гибели твоего отряда там, в пустыне. — Намир сделал паузу, чтобы дать Саксону осмыслить услышанное. — Этой причины тебе достаточно? — негромко спросил он.

Глава четвертая

Десятый полицейский участок, Нью-Йорк, США 

Вчерашний кофе помог немного прийти в себя. Он был крепким, приторным, черным, как мазут, и отвратительным на вкус, но это пойло несколько отвлекло Келсо от неприятных мыслей.
Металлический стул, на котором она сидела, его близнец напротив и стол, привинченный к полу, были единственными предметами в комнате для допросов. Пластиковый браслет на правой руке соединялся с петлей на столешнице, другую руку оставили свободной, чтобы Анна могла держать бумажный стаканчик. Комната была освещена люминесцентной лампой, скрытой в трубке из армированного стекла, и высоко над дверью, напротив Келсо, в стене торчал стеклянный рыбий глаз камеры, который, не мигая, наблюдал за женщиной.
Анна поняла, что дела ее плохи, когда коп, забравший ее из общей камеры, не стал задавать вопросы. Он просто привел ее сюда, принес кофе и ушел. И теперь она считала минуты до того момента, когда должна была открыться дверь.
Тот, кто направлялся к ней, словно прочел ее мысли: железные петли скрипнули и на пороге появился человек, которого она меньше всего ожидала здесь увидеть.
Рон Темпл сухо улыбнулся своему сопровождавшему, открывшему дверь:
— Благодарю, детектив. Я сам этим займусь.
Полицейский с любопытством взглянул на Анну, но вышел, не сказав ни слова. Дверь захлопнулась, и Темпл тяжело рухнул на свободный стул, положив на стол перед собой серебристый металлический кейс. У него был усталый вид, глаза покраснели; на нем было теплое пальто с высоким воротником, в котором он ходил в Вашингтоне. Анна решила, что он прилетел сюда сразу же, как узнал о ней.
— Какого дьявола вы вытворяете, Келсо? — произнес он негромким, усталым голосом. Анна поморщилась: она никогда не слышала от Темпла ни одного грубого слова. Он продолжал: — Вы вообще понимаете, в какое дерьмо вляпались и как глубоко в нем сидите? Можете не отвечать. Конечно понимаете. Потому что вы сотрудник лучшего из правоохранительных органов этой страны, а не идиотка.
— У меня были причины… — начала было она.
— Это не разговор! — загремел он, давая волю раздражению. — Вы еще вздумали оправдывать свою неслыханную глупость! — Темпл смолк и оглянулся на глазок камеры.
Огонек, показывающий, что идет запись, погас, и он снова повернулся к пленнице. На лице его отражались смешанные чувства: гнев, разочарование, грусть и еще что-то, чего Анна не смогла определить.
— Вы поставили под удар Службу, Анна. Не только себя, но и всех нас. Мне пришлось идти на поклон к дюжине шишек местной полиции, чтобы замять ваше дело, понимаете вы это? По легенде, которую я скормил фараонам, ваша прогулка на корабль была операцией наблюдения, проводившейся под глубоким прикрытием, и вы должны это запомнить. Меньше всего мне хочется, чтобы в Нью-Йорке узнали, что агент Секретной службы США занималась здесь несанкционированным, незаконным расследованием!
— Это был единственный способ…
Он не обратил на нее внимания.
— Мне все известно. Когда мне позвонили, я начал догадываться. Я велел Дрейку и Тайлеру порыться в вашем компьютере. Вы воспользовались доступом в систему Министерства юстиции и к базам данных Национального информационного криминалистического центра, чтобы провести незаконный поиск, скрывали это от всех нас и пренебрегали выполнением своих прямых обязанностей.
Она смотрела ему прямо в глаза. Все, что он говорил, было правдой. Последние несколько месяцев, с того дня, как Анна Келсо вышла из больницы и вернулась к оперативной работе, она целиком посвятила себя расследованию нападения на Скайлер и установлению личности преступников. Несмотря на приказ оставить это дело специальной группе. Дело было закрыто; надежные нити привели агентство к трем боевикам триады «Красная стрела», но ни одного арестовать не удалось — они погибли в перестрелке с полицией.
Келсо не верила ни одному слову. Киллеры не были связаны с триадой — она чувствовала это нутром.
За гибель Дански, Мэтта Райана и других хороших агентов был ответствен кто-то иной; но никто не прислушивался к ее мнению в агентстве, где просто хотели похоронить мертвецов и двигаться дальше.
Ярость Темпла несколько поутихла, и он вздохнул:
— Я сам во всем виноват. Я должен был заметить признаки. Я должен был понять, что вы не готовы возвращаться к работе.
— Не говорите так, словно я… — она не сразу подобрала нужное слово, — больна.
— Вы действительно считаете, что, вороша прошлое, вы почтите память Мэтта Райана? — Он покачал головой. — Представьте, что подумали бы о вас Дженни и ее дети!
— Вы ничего не понимаете! — возразила она.
— Нет, понимаю, — отрезал он. — Я знаю, чем вы обязаны Мэтту, Анна. Я знаю, что   он для вас значил. — Темпл открыл кейс и вытащил пакет с ее личными вещами, из тех, в которые полицейские складывают вещественные доказательства. Он порылся внутри и извлек прозрачный пакетик — в нем лежали шприц, похожий на карандаш, и пара ампул. — И еще я понимаю, как он разочаровался бы в вас, увидев это. Как давно вы снова подсели на стимуляторы?
При виде шприца рот Келсо наполнился слюной и она с трудом заставила себя отвести взгляд.
— Я не «снова подсела». Сейчас это другое. — Щеки ее горели. — Просто у меня было столько работы…
— Я хотел бы вам поверить. — Темпл постучал по пакетику. — Честно говоря, одного этого уже достаточно, чтобы вас уволили, а может быть, даже дали небольшой срок. — Темпл вытащил планшет, изучил его. — Три года назад, когда вас отстранили за использование стимуляторов, Райан дал вам второй шанс. Если бы не он, ваша карьера рухнула бы. — Он положил пластинку на стол. — Но сейчас ситуация еще хуже, Анна. Намного хуже. Вы неадекватно ведете себя, одержимы навязчивой идеей. Вы эмоционально и психически неустойчивы.
— Я хочу справедливости! — крикнула она в ответ, дернув прикованной к столу рукой. — Нападение на сенатора Скайлер было отвлекающим маневром! Она не была объектом, они пришли за Дански, а мы попали под пули случайно!
— Я читал ваш отчет, — сказал Темпл. — У вас нет никаких доказательств. Люди, убившие Райана и других, мертвы.
— Я в это не верю. — Анна наклонилась вперед. Неужели он не понимает? — Министерство юстиции игнорировало мои просьбы снова открыть дело, поэтому я взялась за него сама. Дански был не единственным… Были и другие, известные люди, ученые, бизнесмены, политики, даже люди из ООН… на них совершали нападения люди с таким же modus operandi…
— Это выдумки!
— Люди, застрелившие Мэтта, еще разгуливают на свободе! — выплюнула она. — Я пыталась найти хоть что-нибудь: имя, название… — Внезапно Анна поняла, как она выглядит со стороны, какие у нее, должно быть, безумные глаза; она сглотнула и попыталась успокоиться. — Вот почему я приехала сюда, связалась с хакерами с «Интрепида». Я подумала, что они могут раздобыть мне данные, которых нет у властей. Раскопать имена.
— А может быть, они вас просто одурачили?
— Тираны, — она произнесла это слово таким тоном, словно это было непристойное ругательство.
Темпл пристально посмотрел на нее:
— Что?
— Так они себя называют. Наемные убийцы. — Анна нахмурилась. — Если бы я смогла выследить их, выяснить, на кого они работают…
— Довольно! — Темпл стукнул кулаком по столу. — Знаете, кто такие эти хакеры, в компании которых вас поймали? Половина из них — члены международной банды кибертеррористов, группы, известной под названием «Джаггернаут». Боже мой, они на первых местах в списке разыскиваемых преступников АНБ. Опомнитесь, Келсо! Вы можете представить, что будет, если кто-нибудь узнает, что агента Секретной службы застукали вместе с этими людьми? — Он покачал головой. — Я видел запросы, направленные вами в Министерство, эти жалкие листки и чушь, которую вы называете уликами. Вам отказали потому, что у вас нет ничего, кроме предположений и слухов. Я прикрыл вас перед начальством из уважения к памяти Мэтта, я знал, каким ударом для вас была его смерть. Но на сей раз вы перешли границы.
Анна похолодела:
— И… что теперь со мной будет?
Темпл сложил руки перед собой:
— В другое время… я лично предъявил бы вам обвинение. Но сейчас этот питбуль рыскает вокруг Секретной службы, выискивая всякую грязь, поэтому агентство не хочет выносить сор из избы. — Под «питбулем» он подразумевал губернатора Флориды Филипа Райли Мида, который постоянно пытался поддеть Белый дом, используя любые имеющиеся средства — в том числе поливание грязью администрации де Сильвио и предание огласке ее промахов. Некоторые люди называли его борцом за справедливость, говорили, что однажды он займет Овальный кабинет; но Келсо видела лишь незначительного политика, которому нравилось представлять себя оппозиционером, способного лишь на избитые фразы, но обладающего бульдожьей хваткой. — Мы не будем поднимать шума, — продолжал Темпл.
Он пододвинул к ней пакет с вещами и извлек из кармана пальто тонкий конверт. Внутри лежал кредитный чип и билет на самолет.
Темпл окинул Анну пристальным, оценивающим взглядом:
— Ваш пропуск и код доступа к нашему серверу недействительны. Я забрал ваше служебное оружие. Официально с этого момента вы в отпуске по болезни. Через месяц, когда обо всем этом забудут, состоится закрытое слушание по вашему делу и вы будете уволены из Секретной службы, лишены пенсии и прочих привилегий. Это в лучшем случае. — Он поднялся. — Здесь билет до Вашингтона. Окажите себе услугу, агент Келсо. Отправляйтесь домой. Отпустите это. Отпустите Мэтта. — Он забрал пакетик со шприцем и ампулами и поморщился. — И постарайтесь не ухудшить свое положение еще больше.
Когда он ушел, зажужжал механизм, и браслет упал с ее руки. Анна взяла пакет, и что-то выскользнуло из него. По столу со звоном покатилась медная монета — ее талисман. Несколько долгих минут она размышляла о том, не стоит ли оставить ее здесь и уйти.
Затем она резким движением схватила монету и сунула в карман.

Зубовская площадь, Москва, Российские Федеративные Штаты 

Черный как ночь вертолет сделал очередной круг над крышами домов улицы Бурденко; вращались фенестроны, жужжали глушители звука. Небольшой аппарат, похожий на коробку, летел на минимальной высоте над прямоугольниками офисов и многоквартирных домов, проносился над древними черепичными крышами, соседствовавшими с современными куполами из полистекла и листами солнечных батарей. Хардести прыгнул из правой двери, и вертолет клюнул носом, но тут же выровнялся и набрал высоту, описывая широкую дугу вокруг Зубовской площади.
Саксон натянул на лицо маску из кевлара и взглянул через поляризованные стекла в иллюминатор. Впереди виднелась крыша отеля «Новый Ростов». По дороге из аэропорта члены команды еще раз прошлись по плану операции и были готовы к бою.
Саксон сделал глубокий вдох и занялся проверкой своих приборов. Последним он осмотрел переключатель режима огня тактического пистолета-пулемета «Харрикейн», висевшего на плече. Оружие из ударопрочного пластика и черной анодированной стали было компактным и легким, тупой ствол украшал трехгранник глушителя.
«Двадцать секунд», — раздался голос Намира, переданный с помощью коммуникационного импланта; слова гудели в черепе Саксона, словно в колодце. «Беззвучные» закодированные радиосообщения порождали странное эхо, и казалось, слова доносятся откуда-то из космоса.
Саксон нахмурился. Времени было в обрез. Близился рассвет, и, если они не поторопятся, скоро станет светло, что лишит их прикрытия. По общему каналу донесся голос Хардести.
«Я на позиции, — сообщил он. — Три объекта. Зеленый свет».
Намир едва заметно кивнул:
«Выполняй».
Саксон повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, что человек на крыше отеля заметил их и поднес к уху рацию; в следующую секунду он резко дернулся назад, словно кто-то потянул за невидимую ниточку, и из груди его вырвался алый фонтанчик. Вертолет начал снижаться, и Бен разглядел на крыше еще двоих охранников, валившихся с ног, окутанных розовыми облачками.
Пилот завис в десяти метрах над крышей, и оставшиеся Тираны спустились — сначала Барретт и Герман, затем Намир с Саксоном и последней — Федорова.
Бен напрягся; он умел быстро спускаться по канатам, но теперь, со своим новым имплантом для прыжков, частью его «бонуса», он мог прыгать с довольно большой высоты без поддержки. Эта штука противоречила здравому смыслу, но работала. Саксон прыгнул, и за долю секунды до того, как ноги его коснулись крыши, устройство породило мгновенный электромагнитный импульс, смягчивший падение. Бен приземлился на четвереньки, и загадочная штука приняла на себя удар — он почти ничего не почувствовал.
Федорова присоединилась к нему секунду спустя, словно кошка, издав лишь слабый шорох. Волосы ее были убраны под обруч, утыканный датчиками; ни шапки, ни капюшона на ней не было. Федорова заметила взгляд Бена и отвела глаза — медленно, равнодушно.
Обдав их воздушной волной, вертолет поднялся в небо. Саксон отвернулся, внимательно осмотрел крышу. «Новый Ростов» был приземистым зданием, сверху напоминавшим трилистник; отель был заложен в начале две тысячи десятых, но так и не достроен. Целые этажи здания были заперты и стояли так уже больше десяти лет.
— Синий, Зеленый, — заговорил Намир, называя Барретта и Германа условными именами, — займитесь крышей. Проверьте, нет ли посторонних. — Он взглянул на Саксона. — Серый, ты со мной.
«На крыше чисто», — передал Хардести, сидевший в укрытии в здании напротив отеля.
Ему не понравилось предположение о том, что он кого-то упустил.
Пригнувшись, Саксон побежал за командиром к надстройке лифтовой шахты, возвышавшейся в центре крыши. Пробегая мимо трупа человека, которому снайпер прострелил грудь, он быстро осмотрел его. На лице мертвеца застыло удивленное выражение, на губах выступила розовая пена. Пуля Хардести пробила ему сердце и разворотила спину.
Оптические сенсоры зафиксировали изображение и автоматически запустили поиск в оперативных данных, которые Саксон переместил во временную память своего нейроимпланта. Модифицированный нервный узел также был «подарком» от Тиранов. Он моргнул и загрузил изображение из досье на Контарского. Система идентифицировала человека, лежавшего в багровой луже, как некоего Олега Пушкина — ничем не примечательного члена крупнейшей московской преступной группировки «Солнцево».
— Этот парень — бандит, — пробормотал Саксон.
— Они все здесь бандиты, — ответил Намир. — Не отставай.
Когда они подбежали к будке, Барретт был уже там. За дверью гудели установки — кондиционеры, теплообменники, механизмы лифтов.
Намир кивнул на дверь:
— Открывайте.
Герман наклонился и с помощью цифровой отмычки нейтрализовал электронный замок; когда он покончил с этим, подошел Барретт и, поморщившись, взялся за щеколду. Пучки искусственных мышц на его руках вздулись — и металлическая пластина со скрежетом отскочила, в стороны полетели головки болтов.
Намир сунул голову внутрь, а Саксон оглянулся и озадаченно наморщил лоб:
— А где… Красная?
Федоровой не было — крыша была пуста. Женщина только что шла в нескольких шагах за ним.
Барретт хмыкнул:
— Где-то рядом, не волнуйся.
— Зеленый, — приказал Намир, — займись их связью.
Герман кивнул и проворно вытащил из рюкзака какой-то толстый диск, напоминавший наземную мину. Немец установил его на полу и щелкнул переключателем, раскрашенным желтыми и черными полосками. Перед кибернетическими глазами Саксона на миг промелькнул «снег».
— Противник оглушен, — сообщил Барретт, наклонив голову набок, словно пес, заслышавший свист. — Мы готовы.
— Входим! — приказал Намир. — Пошли!
Они по очереди протиснулись в дверцу и оказались среди механизмов. За установками виднелись шахты, пронизывавшие здание «Нового Ростова» сверху донизу, от верхнего этажа до парковок. Саксон переключился на ночное зрение, и перед ним появились зеленые и белые тени. Он разглядел кабины лифтов; большинство стояло, некоторые медленно поднимались или опускались.
Намир и Саксон направились к своей цели, пробираясь среди медленно вращавшихся катушек кабелей и грохочущих подъемных механизмов. По имевшейся у них информации, Контарский и его люди находились на тринадцатом этаже; пилот зависшего снаружи вертолета с помощью тепловизора наблюдал за окнами апартаментов, сквозь тонированное стекло он видел тепловые следы министра и его персонала. В этот час большинство из них спали; бодрствовали, очевидно, лишь телохранители. Однако необходимо было соблюдать осторожность: разведка не сообщала, сколько гражданских в здании, — если здесь вообще были гражданские. Сопутствующие потери следовало свести к минимуму.
Прикрепив нейлоновые шнуры к металлическим перекладинам, двое наемников беззвучно скользнули вниз, останавливаясь на каждом этаже, чтобы отключить детекторы магнитных аномалий и лазерные сенсоры. Саксон смотрел, как работает Намир, — тот действовал быстро и четко, и было ясно, что он обладает большим опытом в обращении с системами безопасности.
Центральный лифт, расположенный в месте соединения трех крыльев здания, стоял на тринадцатом этаже. По плану наемники должны были проникнуть через потолок кабины и, разделившись, обследовать три расходившихся крыла; Намиру, Герману и Саксону предстояло заниматься коридорами, Барретту — охранять лифт.
«Приготовиться к проникновению», — беззвучно произнес Намир.
Саксон приземлился на крышу лифта, отсоединил трос, по которому спускался, и вытащил баллончик, содержавший жидкую взрывчатку под давлением. Настроив насадку на слабый поток, он разместил по углам крыши кабины лифта небольшие шарики химического вещества цвета хаки, затем вдавил в застывающую пену микродетонаторы.
Когда он закончил, то почувствовал, что лифт слегка покачнулся, и услышал голоса. Трое мужчин разговаривали по-русски. Сквозь вентиляционное отверстие Саксон мог частично разглядеть, что происходит внутри.
— Shto sluchilos?  — спросил один из них. Затем постучал по наушнику рации, прикрепленному к уху, и нахмурился.
Второй человек, которого Саксону было не видно, раздраженно сплюнул и вошел вслед за первым в кабину. Они оставляли свой пост в коридоре; трюк Германа с заглушкой радиосвязи удался.
А затем человек с рацией моргнул медленно, словно сова; Саксон узнал это движение. Вместо глаз у него были оптические импланты, и сейчас он менял режим работы. Охранник поднял голову, и Саксон успел заметить, что его правый глаз отливает голубым, — это означало, что в оптику встроен терагерцевый сенсор, позволявший владельцу видеть сквозь тонкие стенки.
В следующие несколько секунд с молниеносной быстротой произошло сразу несколько событий. Охранник громко выругался, ударил кулаком по кнопкам лифта, и кабина в скоростном режиме устремилась вниз, в вестибюль. Остальные вскинули оружие, но они были вооружены укороченными автоматами, не слишком удобными для тесной кабины.
Когда лифт понесся вниз, Саксон вцепился в крышу и почувствовал, как у него все переворачивается внутри; еще мгновение — и пули охранников изрешетят его. Несколько очередей вслепую — и от него останутся окровавленные клочья.
Он выругался и сделал единственное, что ему оставалось, — нажал кнопку детонации на контрольном браслете, надетом на запястье. Шарики застывшей пены взорвались с резкими хлопками, повалил дым, и крыша кабины, и с ней Саксон, рухнула. Шум взрыва ненадолго оглушил его.
В узком лифте царил хаос. Охранники с руганью сбрасывали с себя обломки металла, размахивая руками и ногами. У Саксона не было времени вытаскивать оружие; это походило на драку в гробу, пространства для движений совершенно не было — он должен был первым нанести удар и действовать при этом беспощадно.
Он швырнул человека с терагерцевыми сенсорами в стенку, и его автомат, изрыгнув язык пламени, выпустил три пули в пол. Саксон развернулся на месте и локтем, защищенным пластиной брони, нанес удар по ребрам второго человека. Охранник врезался в тонкую перегородку напротив дверей, и та покрылась паутиной трещин.
Третий противник еще возился с автоматом, одновременно пытаясь избавиться от свалившейся на него лампы. Освободившись, он бросился на Саксона и ударил его прикладом в лицо; щитки, защищавшие глаза, раскололись. Солдат выбросил вперед кибернетическую руку, с отвратительным звуком треснули ребра, и нападавший с шипением отшатнулся.
Затем все трое одновременно напали на Бена, молотя его автоматами, как дубинами, по голове и плечам. Саксон почувствовал боль в затылке и покачнулся; лифт продолжал нестись на первый этаж. Он не сомневался, что внизу врага ждет подкрепление. Необходимо было покончить с этим быстро.
Упершись ногами в пол, Саксон развернулся вокруг своей оси и дал команду импланту, ускорявшему рефлексы, работать на полную мощность. Внезапно он ощутил прилив сил, нервы были натянуты как струны, мышцы напряглись. Охранники навалились на него скопом, и он взмахнул руками. Человек со сломанными ребрами отлетел к дверям, за ним последовал охранник с оптикой. Саксон нанес стремительный удар ногой по колену третьего и был вознагражден воплем боли. Человеческая кость хрустнула, сокрушенная тяжелой стальной кибернетической ногой.
От прилива сил у Саксона мурашки побежали по коже, словно горячая волна захлестнула его тело. На какой-то ужасный момент запах дыма снова вызвал в его памяти катастрофу, и он почувствовал вонь авиационного топлива и горящих трупов. Внезапно в ушах его раздался вой пламени, пожиравшего разбитый вертолет, треск пулеметной очереди, раздиравшей в клочья тело Сэма…
Ярость заполнила его, ярость толкала его вперед, и он приготовился убивать. Жестоким, сокрушительным ударом стальной руки он раздавил горло упавшего человека, затем схватил какой-то металлический штырь и забил насмерть второго охранника. Последний противник, кашляя и выплевывая кровь, выставил вперед кибернетическую руку, которая выпустила веер лезвий. Одно из них разрезало Саксону щеку, но боль была далекой, словно это происходило с кем-то другим. Он вцепился в руку охранника — изящную, заключенную в пластик телесного цвета, — без сомнения, это была модель, состоявшая на вооружении Федеральной армии, — и согнул ее в суставе в обратную сторону, сломав оболочку. Охранник попытался высвободиться, но Саксон схватил его за волосы и колотил головой о стену до тех пор, пока человек не обмяк.
Раздался мелодичный звон, лифт остановился, и Саксон выпустил тело. Двери открылись, и труп рухнул на мраморный пол вестибюля.
Саксона ждали еще три человека, образовавшие полукруг перед дверью; они целились в наемника из тяжелых крупнокалиберных автоматов. Компьютер в его мозгу любезно сообщил, что эти люди также были членами бандитской группировки и за каждым числился длинный список преступлений; но тюремные татуировки, видневшиеся из-под рубашек, и без того говорили об этом.
Саксон, медленно, тяжело дыша, поднял руки; животная ярость, оглушившая его в лифте, отступила так же внезапно, как и нахлынула. На несколько секунд он забыл о том, где находится, поддался гневу, чувству вины за смерть Кано, Сэма и остальных. Внутри его кипела черная злоба, первый приступ которой он ощутил в полевом госпитале.
Саксон знал несколько фраз по-русски и понял, что люди с автоматами приказывают ему встать на колени. Он медленно повиновался, стараясь тянуть время. Один из врагов должен будет подойти достаточно близко, чтобы забрать «Харрикейн», и тогда, если ему повезет…
На краю поля зрения Саксона что-то замерцало, переливаясь всеми цветами радуги, как бензиновое пятно на воде, и он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как прямо из воздуха материализуется тонкая стеклянная фигурка; на миг она превратилась в смутное пятно и внезапно стала настоящей.
Военные называли это миметическим оптическим активным камуфляжем; Саксон не разбирался в технических тонкостях, но знал, что этот имплант представляет собой матрицу из проводов толщиной в несколько молекул, вживленных под кожу и под оболочку киберконечностей. Будучи активированным, он генерировал локальное электромагнитное поле, превращавшее человеческое существо в ходячее невидимое орудие. Эта штука стоила чудовищных денег и была безумно хрупкой; существовали также проблемы во взаимодействии с человеческим организмом, отчего такой камуфляж практически никогда не использовался в боевых условиях. Достичь полной синхронности между пользователем и системой было очень трудно: чтобы приводить имплант в действие, требовалась необыкновенная, почти сверхъестественная сила воли.
Призрачная фигура превратилась в Федорову, и она перерезала горло первому охраннику, а двух других мгновенно прикончила беззвучными выстрелами из пистолета-пулемета. Камуфляж отключился окончательно, электромагнитное поле рассеялось, и ее пробрала легкая дрожь.
Саксон поднялся, и Федорова взглянула на него; выбритая половина головы женщины была покрыта бисеринками пота. А потом она улыбнулась.

«Начинаем», — приказал Намир.
Двери лифта раздвинулись с жалобным металлическим скрежетом, и Барретт, все еще пыхтя от напряжения, выскочил наружу. Он прикончил ближайшего охранника жестоким ударом кулака, и осколки черепа вонзились жертве в мозг. Тело рухнуло на шероховатый бетонный пол, подергалось несколько секунд и затихло. Мгновение спустя появились Намир и Герман, на ходу стреляя из автоматов во все стороны. Бронебойные пули свалили нескольких противников.
Один из них был еще жив; обливаясь кровью, пошатываясь, он попытался скрыться в боковом коридоре. Секунду спустя Герман набросился на него и мощным ударом стального кулака проломил голову.
— Вперед! — рявкнул командир.
Начиналась активная фаза операции; сейчас важнее всего была быстрота действий. Намир огляделся, прищурившись. Интерьер тринадцатого этажа не походил на фотографии, раздобытые Тиранами. Не было толстых ковров и светлых панелей, украшенных неброскими пейзажами, — лишь голые бетонные стены. Пахло цементной пылью и озоном. Вместо дверей из красного дерева, ведущих в роскошные апартаменты и люксы, перед солдатами зияли дыры, едва прикрытые полиэтиленовой пленкой.
Герман в замешательстве взглянул на командира:
— Что-то здесь не так.
— Верно, — согласился Намир. — Продолжаем. И будьте настороже.
— У нас гости! — рявкнул Барретт, вскидывая оружие.
Из-за угла возникла группа из четырех бандитов, вооруженных тяжелыми автоматами.
— Разберись с ними, — бросил Намир.
Оболочка правой руки Барретта раскрылась, кисть отъехала в сторону, и выдвинулось спрятанное внутри орудие. Выдернув из кармана рюкзака ленту с боеприпасами, Барретт ловко вставил ее в механизм подачи в локте кибернетической руки. Из запястья высунулся блок скорострельного пулемета с тремя стволами. Блок завертелся с жужжанием, похожим на звук мощного генератора, и киберпулемет изрыгнул язык желтого огня и дождь пуль. Барретт с ухмылкой принялся водить рукой из стороны в сторону; пули крушили тонкие перегородки из ДСП, за которыми прятались охранники, проделывали воронки в бетонных стенах.
— Пошли! Комнаты Контарского впереди.
Намир бросился дальше по коридору, остальные последовали за ним. Добравшись до того места, где, согласно разведданным, должен был находиться люкс, израильтянин рванул полиэтиленовую пленку.
Перед ними открылось очередное пустое, нежилое пространство с голыми стенами. С потолка свисали пучки кабелей, по полу змеились какие-то провода, виднелись похожие на барабаны генераторы. В зале было теплее, чем в коридоре, здесь стояла жара, как в оранжерее.
— Какого черта… — Барретт оглядел комнату, его изборожденный шрамами лоб сморщился. — Это не то место, чтоб ему пропасть! Его здесь нет… здесь никого нет!
— Он здесь, — настаивал Герман. — Это тот самый номер. Контарский здесь — ты же видел, что показывает тепловизор…
— Зачем шесть человек охраняли пустую комнату? — пробормотал Намир.
Он вошел; эхо его шагов разносилось по помещению. Что-то здесь было не так. Перед окнами, выходившими на залитые розовым светом московские крыши, были установлены длинные стеклянные панели. Они скрывали стены от пола до потолка и от угла до угла. Кабели тянулись к каким-то агрегатам, и, приблизившись к окну, Намир почувствовал исходившее от стекол тепло.
— Белый, — обратился он к снайперу, — возьми тепловизор и взгляни на тринадцатый этаж. Скажи, что ты видишь.
«Вижу троих наших, — последовал ответ. — Серебряный, Синий, Зеленый. Рядом несколько неустановленных целей. — Он смолк и несколько растерянно продолжал: — Они в одной комнате с вами…»
— Нет, — прорычал Намир, хватая пригоршню проводов. — Здесь никого нет! — Он яростно дернул, и провода, рассыпая искры, выскочили из гнезд. Панели замерцали и стали прозрачными.
До них по общему каналу донесся изумленный вздох Хардести:
«Какого дьявола!.. Серебряный, все неустановленные цели исчезли. Повторяю, исчезли».
— Здесь никого не было, — вслух произнес Герман. — Это панели. Это что-то вроде тепловой завесы с фальшивыми изображениями.
— Вот это ловко, — пробормотал Барретт. — Тогда где на самом деле прячется этот отморозок?
— Найти его! — приказал Намир.

Саксон рассеянно кивнул и осмотрел отделанный мрамором вестибюль. Стоял полумрак; единственным источником света служило полукруглое окно над входной дверью. Кроме Бена и Федоровой, в помещении никого не было.
Оглянувшись, он увидел, как женщина, опустившись на одно колено, роется в карманах застреленного ею человека. Когда она перевернула тело, изо рта бандита вырвался прерывистый предсмертный вздох.
— Если объект не на тринадцатом этаже, значит, он сидит на другом, с окнами, непроницаемыми для тепловизора, — вслух размышлял Саксон. Он снова оглядел вестибюль. — Здесь много лифтов. Должен быть какой-то специальный скоростной лифт… Вот оно. — Он заметил в стороне, в незаметной нише, несколько дверей; на них словно было написано: «Посторонним вход воспрещен».
«Идите туда, — приказал Намир. — Мы будем следить за вами по сигналам и скоро догоним».
— Здесь нет кнопки, — сказал Саксон, разглядывая стеклянную панель у дверей лифта. — Наверное, нужен какой-то ключ, а может, сюда надо приложить руку…
За спиной у Саксона раздался хруст и скрежет металла о камень; затем к нему подбежала Федорова. В руке она держала кусок человеческой плоти, по мраморному полу в черную и белую клетку протянулась кровавая дорожка.
— Все в порядке, — доложил Саксон, когда она прижала отрезанную руку к сканеру. — Красная… нашла выход.
Раздался гулкий звон, и двери лифта открылись.

Они вышли на десятом этаже и угодили прямо на линию огня двух роботов-охранников. Эти агрегаты представляли собой стальные коробки размером со стиральную машину, неподвижные в режиме наблюдения; но когда их сенсоры фиксировали нечто не числившееся в запрограммированных списках, механизмы раскрывались, ощетиниваясь дулами автоматов и оптическими прицелами. Это были мобильные родственники громоздких роботов, перевозимых на машинах и применявшихся военными и правоохранительными органами; однако они тоже были смертельно опасны.
Саксон бросился на пол и перекатился, оказавшись в роскошно отделанном коридоре; одновременно он сдернул с плеча пистолет-пулемет. Федорова выскочила из лифта на своих грациозных ногах бегуньи. Двигалась она так быстро, что походила на размытое пятно. Роботы пришли в замешательство: их примитивные мозги не могли решить, какую цель следует атаковать.
Саксон воспользовался этим и заполз за кожаное кресло. Он прицелился и нажал на курок. Очередь бронебойных патронов пробила стальной корпус ближайшего охранника, разворотив внутренности. Робот наткнулся на стену и рухнул.
Федорова, вскочив на второй агрегат, молниеносным ударом ноги сбила его главный сенсор. Робота занесло, и смуглая женщина, просунув дуло пистолета в щель между бронированными пластинами, выстрелила.
— Десятый этаж, — доложил Саксон. — Мы разделяемся и начинаем поиски объекта. — Он взглянул на Федорову; та коротко кивнула ему и бросилась к южному коридору.
«Принято, Серый, — ответил Намир. — Идем к вам. Изолировать и нейтрализовать объект!»
Саксон устремился в северо-западное ответвление Y-образного коридора, двигаясь быстро, пригнувшись, перебегая от укрытия к укрытию.
Он уловил впереди какое-то движение, и из ниши выкатился приземистый, толстый предмет. Это был богато отделанный робот — такими их представляли в начале двадцатого века, — весь в блестящих пластинах и керамических деталях; подобные роботы служили вместо горничных в отелях. Передвигался он на колесах с толстыми серыми шинами и походил на маленький танк. Из отверстия выехал небольшой динамик, и механизм обратился к Саксону на русском, фарси и, наконец, на английском.
— Гостям отеля доступ сюда запрещен, — объявил он. — Прошу вас покинуть помещение.
Затем откуда-то возник веер зеленых лазерных лучей, заставший Саксона врасплох. Машина засекла его оружие и моментально отреагировала. Керамические пластины разъехались, открыв импульсную пушку.
— Обязательное предупреждение сделано, — произнес робот. — Перехожу к активным действиям.
Робот выпустил невидимую волну, захлестнувшую коридор. Саксон рухнул на пол; импульс повалил столы, раздался звон бьющихся цветочных ваз. Разряд обладал огромной силой и сокрушал все на своем пути, подобно цунами.
Бен вскочил, стреляя на ходу. Пули оцарапали металл и деревянную отделку машины, испортив ее элегантный корпус. Робот выстрелил снова; картины попадали со стен, двери в пустые номера распахнулись.
Свободной рукой Саксон сжал металлический цилиндр, прицепленный к жилету, и дернул за кольцо. Раздалось жужжание, Саксон с силой швырнул цилиндр и бросился под прикрытие ближайшей двери.
Осколочная граната звякнула о корпус робота и закатилась под него. Мгновение спустя она взорвалась, и машина превратилась в дымящуюся груду металла.
Выбравшись из укрытия, Саксон устремился в облако воняющего порохом дыма; стены еще гудели после взрыва. Ногой в тяжелом солдатском ботинке он вышиб дверь апартаментов и, выставив вперед автомат, ворвался в номер.
Просторная комната, казалось, была лишена острых углов — сплошная мягкая мебель и арочные окна. Толстый слой армированного пластика — несомненно, какой-то отражатель — скрывал оконные стекла, не пропуская в комнату свет утреннего солнца, заливавшего Зубовскую площадь. Саксон нашел провод и выключил завесу.
Сбоку виднелась дверь в анфиладу комнат, каждая из которых по площади превосходила родной дом Саксона; напротив нее располагалась дверь в спальню. Мебель была вынесена, и почти всю комнату занимали сервер, множество мониторов и сложная клавиатура.
Из ванной к Саксону бросился человек в темном костюме, сжимая в руках компактный, но смертоносный дробовик «Видоумейкер». Пистолет-пулемет Саксона загрохотал, и очередь прошила бандиту грудь; он рухнул на плитки пола и застыл в луже крови. Бен отбросил пустой магазин, вставил новый и устремился в спальню.
Михаил Контарский, охваченный животной паникой, отодвинулся от клавиатуры и потянулся к блестевшему никелем тяжелому автоматическому пистолету. Саксон поднял оружие и прицелился Контарскому в грудь.
— Не трогай, — произнес он.
Русский отнюдь не походил на того человека, которого он видел на фотографиях. Исчезло торжественное выражение лица, отстраненный взгляд; черты его выражали беспредельный ужас. Он слабо кивнул и прижал руки к груди.
— Прошу тебя, — заговорил он. — Ты не можешь меня остановить.
На краю поля зрения Саксона что-то замерцало, и он сообразил, что за чередой цифр и данных, скользивших по экранам, скрываются очертания призрачного человеческого лица, смотревшего сквозь эту пелену.
— Он пришел убить тебя, Михаил, — произнес призрак.
Голос был бесполым, невыразительным, словно это говорила машина, а не живой человек; не было ни лица, ни других отличительных признаков, кроме имени в углу экрана: Янус.
— Ты же сказал, что мне хватит времени! — злобно бросил Контарский; губы его дрожали. Он снова умоляюще взглянул на Саксона. — Прошу тебя, мне нужно закончить свое дело, иначе…
Саксон шагнул вперед:
— Если вы прикоснетесь к этой консоли, это будет вашим последним движением, господин министр.
— Михаил, — заговорил человек без лица, — это важнее твоей жизни. Нам нужны данные о Зале Смерти, ты должен закончить загрузку…
Саксон ухмыльнулся и выпустил очередь по самому большому экрану; голос смолк. Контарский взвыл и попятился.
— Хватит с меня твоего приятеля. — Саксон схватил жертву за воротник и поволок ее прочь из комнаты.
— Нет. — В спальне была установлена еще дюжина мониторов, а в гостиной — большой экран; все они ожили, и на всех появилось одно и то же скрытое за пеленой «снега» лицо. Слово повторялось снова и снова, когда один за другим загорались мониторы. — Нет. Еще рано.
— Все кончено, — сказал Саксон пленному, не обращая внимания на компьютерный голос.
На лице Контарского появилось упрямое, вызывающее выражение, и он попытался вырваться из рук Саксона.
— Ты не можешь меня арестовать… Ты не полицейский! Какое ты имеешь право… — Но вспышка гнева быстро погасла, когда взгляд министра упал на пистолет-пулемет. — Прошу тебя, умоляю! Не убивай меня. Я сделал только то, что считал правильным!
— Он не преступник, — настаивал голос. — Не тебе судить его.
Саксон стиснул зубы.
— Ты агент всемирной террористической сети! — проревел он. — Ты агент «Джаггернаута»! Сволочи, которым ты продался, виновны в смерти моих людей! — Гнев возвращался, он чувствовал его палящее прикосновение. — Операция «Кукушка», — бросил он съежившемуся человеку. — Слышал такое название? Знаешь, что там случилось? Они были солдатами и выполняли свою работу — это была даже не их поганая война! — Саксон ударил Контарского прикладом по голове, и министр, отлетев в сторону, врезался в косяк двери. — А теперь пошел! Я возьму тебя живым! Ты будешь отвечать за то, что сделал! — Он гневно уставился на один из мониторов. — Ты смотришь? Потому что в следующий раз мы придем за тобой.
— Н-нет, нет, нет… Ты не можешь… — запинаясь, пробормотал Контарский, оборачиваясь к мониторам. — Янус, ну что же ты! — взмолился он, обращаясь к призраку. — Помоги мне…
Но призрак проигнорировал его; мысли его явно были заняты Саксоном.
— Ты понимаешь, что ты творишь, наемник? — (Саксону показалось, что в тоне его послышался упрек). — Ты знаешь, какому хозяину ты служишь?
Этот вопрос заставил Саксона помедлить; он угрожающе посмотрел на Контарского, рывком поставил его на ноги, толкнул на середину комнаты. Человек, стоявший перед ним, побелел от страха, и в его глазах Бен не заметил признаков лжи.
— Я ничего не знаю о твоих людях! — прошептал он. — Ты должен мне поверить!
И на долю секунды Саксон действительно поверил ему. Он умел распознавать ложь; ему приходилось встречать лжецов и в бою, и в обычной жизни, и он знал, как выглядит человек, слишком напуганный, чтобы лгать. А если название «Операция „Кукушка“» ничего не значит для Контарского, тогда…
«Зеленый свет».
Спустя долю секунды после того, как Саксон услышал эти слова по общему каналу, прозрачный пластик треснул. Пуля Хардести вошла в мозг Контарского через нос, разворотила череп и разбрызгала мозги по деревянной обшивке стены. Тело, залитое кровью, рухнуло на столик розового дерева.
Когда Саксон поднял глаза, все экраны погасли.

Глава пятая

Силвер-Спрингс, Мэриленд, США 

Такси-робот остановилось на обочине неподалеку от дома Келсо. Женщина вылезла на тротуар и посмотрела вслед машине без водителя, которая устремилась дальше по улице, прощупывая эфир торчавшими над капотом антеннами. На поездку из аэропорта ушли последние деньги с кредитного чипа, который дал ей Темпл. Анна не помнила, как прошел полет: она была погружена в собственные мысли, снова и снова переживая одни и те же эмоции. Она испытывала отвращение к себе за слабость, злилась за то, что позволила себя поймать, за то, что разочаровала Мэтта Райана. Ее переполняли ярость и одновременно чувство беспомощности, сожаления и страха.
Но сейчас все это ушло, и Анна ощутила внутри огромную пустоту. Весь ее труд, все, что она сделала за бесконечные дни и недели тайного расследования, снова прошло перед ее внутренним взором. Она разрушила карьеру в поисках преступников, о которых никто не желал знать, в поисках правды, которой никто не желал посмотреть в лицо.
Пока Анна шла к входной двери, в голове ее звучал вопрос: «Неужели все это было напрасно?»
Она поднялась на свой этаж, набрала код, вошла в квартиру, не обращая внимания на писк, свидетельствующий об оставленных сообщениях, и бросила на диван пакет, привезенный из Десятого участка. Телевизор в гостиной автоматически включился; шла передача местного филиала «Пик Ньюс». Репортаж был посвящен предстоящему закрытому заседанию Национального научного совета по вопросу биомодификации. Это совещание вызывало необычайное возбуждение среди противников имплантов, ратовавших за естественные возможности, и казалось, что с каждым днем в столицу прибывает все больше и больше демонстрантов.
Анна, не обращая внимания на негромкое бормотание комментатора, вытащила из пакета телефон, положила его на стол в маленькой кухне с белой пластиковой мебелью, привычным, механическим движением достала из холодильника пакет молока. В квартире царил полумрак; снаружи было пасмурно, и даже благодаря пастельным тонам отделки помещение не казалось светлее.
Анна стиснула пакет с молоком, и холод проник в ее руку через кончики пальцев. «Неужели все это было напрасно?» В мертвой тишине квартиры вопрос этот гремел, словно колокол.
Женщина поморщилась и направилась к нише, где на старом секретере кедрового дерева стоял ноутбук. Анна нажала кнопку, и компьютер ожил; она вытащила из кармана идентификационную карту Секретной службы. Компьютер автоматически отсканировал ее, но ответа не последовало. На экране возникло небольшое окно. Мелкий текст был отрывком из закона, повторявшим то, что сообщил Темпл в комнате для допросов. Смысл был ясен: «Доступ запрещен. Нет допуска». Она не могла войти в систему своего агентства; ей отказали даже в допуске самого низкого уровня.
Анна сидела в полумраке, при свете телевизионного экрана, размышляя о том, что еще могло случиться за время ее отсутствия в Вашингтоне. Темпл копался в ее рабочем компьютере, нет сомнений… но присылал ли он агентов сюда? Женщина осмотрелась. На первый взгляд все было на своих местах.
Повинуясь внезапному импульсу, она вскочила с кресла и подбежала к платяному шкафу. Внутри, за одеждой, скрывался сейф, который она установила сразу, как только въехала в квартиру; дверца была закрыта. Анна ввела код и осмотрела содержимое — все лежало так же, как в день ее отъезда из Вашингтона. Шкатулка с немногими имевшимися у нее драгоценностями, тонкая пачка наличных, документы, в специальном отделении — небольшой автоматический десятимиллиметровый пистолет «Зенит», два полных магазина и флэшка.
Анна взяла оружие и проверила, прежде чем зарядить. На пистолет имелось разрешение, все было законно. Флэшка была гораздо более опасным предметом: на ней в зашифрованном виде содержалась вся информация, которую ей удалось раздобыть, все, что она смогла откопать до сегодняшнего дня.
Анна повертела в руках небольшой пластиковый предмет. Все ее труды, вся ложь, все ухищрения, вечера, проведенные в агентстве за просмотром файлов, к которым у нее не было допуска, последствия приема стимуляторов, помогавших ей снять усталость, придававших силы двигаться дальше…
«Неужели все это было напрасно?»
По комнате разнесся мелодичный звон, и Анна вздрогнула от неожиданности. Это был сигнал мобильного. Она оставила пистолет и флэшку на полке шкафа и подошла к столу.
На дисплее высвечивалось имя звонившего: «Мэтт Райан». Из сентиментальных соображений Анна не стала удалять его номер из записной книжки. Это было глупо, по-детски, но она никак не могла стереть имя Райана, — наверное, подсознание не в состоянии было принять случившееся полгода назад на Кью-стрит.
Анна схватила трубку и стиснула серебристый пластик так, что побелели костяшки пальцев. Очень медленно она поднесла трубку к уху, нажала на кнопку.
— Кто это?
Голос человека на другом конце линии был искусственно искажен, и невозможно было разобрать, кто это — мужчина или женщина.
— Мне нужно с тобой поговорить.
Келсо машинально начала прислушиваться к голосу, анализировать его, как ее учили, пыталась проникнуть сквозь фильтр, различить модуляции, оттенки, характеризующие говорившего.
— Кем бы ты ни был, ты не Мэтт Райан, поэтому я вешаю трубку.
— Это было бы ошибкой, — отвечал голос. — Я позвонил под его именем специально, чтобы ты ответила. Я догадываюсь, что сейчас ты не в настроении общаться с людьми. После того, что произошло на пирсе.
У нее пересохло в горле.
— На каком пирсе?
— Не надо разговаривать со мной как с идиотом, агент Келсо. Мне очень не нравится, когда люди так делают.
— Тогда окажи мне такую же любезность! — рявкнула Анна, теряя терпение. — Кто ты такой, черт бы тебя побрал, и что тебе нужно? Отвечай или отстань.
До нее донесся негромкий вздох:
— Можешь называть меня Ди-Бар. Как я уже сказал, я хочу с тобой поговорить.
— Мы уже говорим.
— Когда я сказал «я хочу», я имел в виду «мы хотим». И не по открытой линии. Лично.
Она подошла к шкафу, собираясь взять с полки пистолет.
— Вот оно как! И что это за «мы»?
— Группа, о которой ты, возможно, слышала. Мы называем себя «Джаггернаут». Мы вроде как важные шишки.
Рука Анны, потянувшаяся за оружием, застыла.
— Если ты знаешь, кто я такая и что произошло на пирсе, тогда ты знаешь и еще кое-что: последнее, чего мне сейчас хочется, — это разговаривать с террористом. — Следовало повесить трубку и покончить с этим, но она ждала ответа.
— Кому — террорист, а кому — борец за свободу. Банальность, конечно, но тем не менее. — Снова вздох. — Давай ближе к делу, потому что я не знаю, сколько мне еще удастся поддерживать безопасное соединение. Ты пошла к этой наглой выскочке Вдове и ее команде, и они добыли тебе какие-то обрывки информации. Но они — мелкота и никогда бы не дали тебе то, что ты ищешь. А мы можем это сделать. Потому что мы ищем то же самое.
— Понятия не имею, о чем ты…
— Тираны. Ты хочешь узнать, кто они такие, или нет? — Анна промолчала, и голос заговорил снова: — Принимаю молчание за согласие. Проверь сообщения. Если увидим с тобой кого-то еще, то, кроме этого названия, ты никогда больше ничего не узнаешь.
Раздался щелчок и короткие гудки. В одном из сообщений Анна нашла адрес в центре Вашингтона и время встречи; до нее оставалось два часа.
Келсо зашла в ванную, ополоснула лицо холодной водой. Два часа… Ей едва хватит времени только переодеться и закрыть за собой дверь.
Она жутко устала. События на корабле, пребывание в камере, напряжение во время перелета домой… Внезапно усталость навалилась, придавила ее как камень. Она не могла идти на эту встречу разбитой, словно сонная муха. Она не могла позволить себе допустить ошибку.
Не глядя Анна протянула руку к шкафчику с медикаментами.

Найтсбридж, Лондон, Великобритания 

Особняк когда-то был шикарным отелем; здание располагалось в тенистом переулке в нескольких кварталах от зеленых аллей Гайд-парка. Подобно многим домам в городе, оно резко контрастировало с безликими офисными башнями, выросшими на близлежащих улицах. Стены пятиэтажного особняка были отделаны светлым камнем, из прямоугольных окон лился теплый свет, не приглушенный пуленепробиваемым полистеклом. На первый взгляд дом ничем не отличался от собратьев, однако стены его были укреплены и могли выдержать практически любой натиск извне, вплоть до ракетного удара.
Саксон оглядел комнату, расположенную на четвертом этаже. Здесь было чисто, но несколько голо — белые стены, хромированная мебель. На стене висела репродукция «Флейтиста» Рубина, в дальнем конце комнаты стоял большой тонкий монитор. Вокруг длинного стеклянного стола для совещаний сидели шесть наемников в гражданской одежде, но для наметанного глаза ни один из Тиранов даже без брони и оружия не сошел бы за мирного человека.
Сначала Саксон решил, что особняк — это нечто вроде оперативного центра, возможно, лондонская база Тиранов; однако ему удалось рассмотреть сквозь полуоткрытые двери несколько комнат на нижних этажах. Он увидел жилые помещения: кабинет, кухню, а также много признаков того, что здесь живет семья. На лестничной площадке третьего этажа Саксон заметил фотографию в рамке и не сразу понял, кто там запечатлен; на него, широко улыбаясь, смотрел Джарон Намир в темном костюме и ермолке. Рядом, так же радостно улыбаясь, стояли женщина в желтом платье и двое детей — мальчик и девочка. Фотография никак не укладывалась в представления Саксона о его командире; он не в силах был связать человека на снимке с безжалостным наемником, убивавшим незнакомых людей молча, не дрогнув, без малейших сожалений.
Это был дом Намира. Это не укладывалось у Саксона в голове. Мысль о том, что человек, подобный ему, такой как Намир, может иметь семью, какую-то жизнь вне отряда, казалась неправдоподобной. Даже почему-то несправедливой.
После московской операции на борту транспортного самолета, направлявшегося на запад, всем членам группы пришлось бегло доложить о том, как прошло задание. Как и в прошлые разы, у Саксона возникло чувство, будто они выполняют некий ритуал, не для себя, а для какого-то невидимого наблюдателя. Люди, отдававшие приказы, слушали их — он был в этом уверен. И уже не в первый раз ему захотелось увидеть их лица.
Когда наемники расселись вокруг стола, Намир снова заставил их вспомнить о той миссии. На самолете они лишь докладывали по очереди, но теперь, когда все собрались вместе, Саксон почувствовал, что пора получить ответы на свои вопросы.
Он наклонился вперед:
— Я мог бы взять Контарского живым.
Хардести злобно взглянул на него:
— Вообще-то, у нас была другая цель.
Саксон, не обращая на него внимания, посмотрел на Намира:
— Ты сказал, что Контарский работал на «Джаггернаут». Он был ценным свидетелем. Возможно, у него имелись сведения, которые могли быть нам полезны.
— Министр был скомпрометирован, — ответил Намир. — Допустим, мы взяли бы его живым и допросили, но в лучшем случае мы получили бы какие-нибудь незначительные вещи. Нам не нужно то, что он знал.
Саксон прищурился. Несмотря на заверения Намира, он был уверен, что, отвечая на вопрос об операции «Кукушка», Контарский не лгал. Это название он слышал впервые.
Намир угадал его мысли и опередил:
— Ты должен смотреть на вещи шире, Бен. Не нужно переходить на личности. Контарский был опухолью на теле России. Мы ее вырезали.
— К тому же это было предупреждение, — равнодушно вставил Барретт. — Тот, кто свяжется с «Джаггернаутом», рискует плохо кончить.
— Мы не берем пленных и не занимаемся похищениями, — продолжал Намир. — И ты это знаешь.
Хардести откинулся на спинку стула:
— Раз уж об этом зашла речь, может быть, англичанин сможет нам объяснить, почему он не прикончил этого подонка, как только увидел?
— Я уже сказал тебе. Я мог взять его живым.
— Не тебе решать, брать его в плен или нет, — возразил Хардести. — Этим отрядом командуешь не ты. Мы не твоя кучка скаутов-наемников, Саксон. Ты их потерял, забыл?
Саксон пристально взглянул на снайпера:
— Возможно, если бы ты был там вместе с нами, а не прятался под камуфляжем в ста метрах от здания, я бы к тебе прислушался, янки. — Последнее слово он произнес с ухмылкой. — Если ты думаешь, что видишь сквозь прицел все, то ты глубоко ошибаешься.
— Я видел все, что нужно, — а именно то, как ты разговаривал с объектом, — возразил американец. — А может, и еще с кем-то?
— В комнате был только Контарский, — ответил Саксон несколько быстрее, чем следовало.
Краем глаза он заметил, что Герман, Федорова и Барретт внимательно наблюдают за перепалкой, изучая его реакцию.
«Ты понимаешь, что ты творишь, наемник? — снова прозвучал у него в ушах голос призрака. — Ты знаешь, какому хозяину ты служишь?»
Дурные предчувствия, копошившиеся где-то глубоко в подсознании, снова всплыли на поверхность; отмахиваться от них дальше было невозможно. Намир поднялся, пересек комнату и подошел к окну; Саксон отвел глаза от лица Хардести.
— Я понимаю: ты хотел сделать как лучше, — начал командир. — Но мне нужно, чтобы вы все выполняли приказы, которые отдаю я. Мы больше не обязаны хранить верность флагу нашей родины, но мы должны хранить верность Тиранам. Если мы забудем об этом, то превратимся в такую же жалкую кучку анархистов, как «Джаггернаут». — Он оглянулся на Саксона и Германа. — Вы двое новички в отряде, но вы ведь это понимаете?
— Конечно, — уверенно ответил Герман.
Саксон, в свою очередь, осторожно кивнул.
— Для проведения каждой нашей операции существуют веские причины, — продолжал Намир. — И для каждого приказа, который я вам отдаю. Для каждого задания. — На лице его промелькнула улыбка, и жесткие черты на миг смягчились. — Мы не можем вернуть стабильность миру, если в наших рядах существуют противоречия. — Взгляд Намира переместился на Хардести, и тон его снова стал жестким. — Это понятно?
— Понятно, — подтвердил снайпер и поджал губы.
«Он никогда не скажет нам, — сообразил Саксон. — Кем бы ни были эти люди, которые тянут за веревочки, мы никогда не узнаем их имен». И следующий вопрос встал перед ним со всей очевидностью: «Сможешь ли ты с этим жить?»
За несколько месяцев, прошедших после встречи с Намиром в полевом госпитале в Австралии, Саксон заработал больше денег, чем за все годы службы в «Беллтауэре» и САС. Тираны дали ему высококлассные импланты, дали оружие, о котором он мог только мечтать во время работы на военную компанию или британскую корону. В перерывах между операциями он отдыхал на закрытых курортах, куда ездят директора компаний и очень богатые люди. А сами операции… за всю карьеру ему не приходилось в таких участвовать. Если забыть о Хардести и раздражении, которое он вызывал, то Саксон неплохо ладил с Тиранами. Работа ему нравилась, этого нельзя было отрицать. Не было никаких отчетов и прочей бумажной возни, никакой критики задним числом, в отличие от военной службы. Здесь не тратили времени на всякую чушь: не отдавали честь и не занимались прочим армейским дерьмом; Тираны сразу переходили к делу, и все это сильно привлекало Бена Саксона.
Ему нравилось здесь. Несмотря на все сомнения, он по-прежнему ощущал себя на своем месте. После всех мелких операций, наблюдения, проникновения на территорию противника, а потом работы в Москве Саксон чувствовал, что он выдержал экзамен. Он стал одним из Тиранов, но какая-то часть его по-прежнему была недовольна, и его раздражало то, что он не может даже сформулировать причины этого беспокойства.
Неужели это из-за секретности? Тогда это глупо: Саксону, как спецназовцу, бо  льшую часть жизни приходилось участвовать в тайных операциях, но, будучи солдатом британской армии и наемником «Беллтауэра», он, по крайней мере, более или менее понимал, ради чего рискует жизнью.
В душной палате полевого госпиталя Намир предложил ему второй шанс. Он предложил возможность изменить мир, и, более того, он предложил Саксону доверие.
А может быть, лишь его иллюзию. Бен был уверен, что проводятся и другие спецоперации. Тиранам поручали и иные миссии, о которых ему не нужно было знать. Он вспомнил, что Федорова и Хардести недавно побывали в США, Японии и Индии, где выполняли некие задания. И снова никто не собирался отвечать на вопрос, кем были их объекты и кто выбирал их.
«Ты знаешь, какому хозяину ты служишь?»
Он решил, что пока не станет задавать другим вопросы, которые задал ему призрачный хакер Янус.
Намир отвернулся от окна:
— Теперь я понял, что мы подошли к важному моменту.
Хардести, Федорова и Барретт внезапно поднялись, Саксон и Герман спустя секунду последовали их примеру. На миг на губах Хардести возникла тень усмешки.
— Пора, — произнес Барретт.
Намир кивнул великану:
— Открой кабинет, будь добр.
Барретт кивнул и подошел к стене, на которой висел «Флейтист». Он прошептал какие-то слова, которых Саксон не разобрал, и в стене появилась щель. Половинки ее беззвучно разъехались, открыв соседнее помещение — темную комнату без окон. Только стойки с оружием и несколько компьютеров.
— Елена? — наклонил голову Намир.
Неправдоподобно быстрым движением женщина вытащила из кармана громоздкий пластиковый пистолет, оклеенный черно-желтой лентой, предупреждающей об опасности. Она направила оружие на Германа и нажала на курок.
Из дула вылетел толстый дротик и вонзился немцу в шею. Саксон услышал жужжание тазера, Герман застонал, тело его напряглось. Он упал, шапка свалилась с головы.
— Какого… — Саксон едва успел обернуться к Намиру — второй дротик ударил в грудь его.
Он почувствовал укол, и второй разряд поразил его.

Обама-центр, Вашингтон, США 

По указанному в сообщении адресу находился конференц-центр. Окна здания из стекла и стали заливали полутемную улицу ярким светом. По обеим сторонам дорожки, ведущей к дверям, выстроились ряды голограмм, на которых непрерывно демонстрировалась информация о предстоящих мероприятиях.
Анна подошла ближе; все чувства были обострены, она была настороже. На некоторое время боль, грызущая затылок, отступила. Келсо знала, что потом ей придется за это заплатить, но сейчас она была сосредоточенна и собрана.
Над входом красовался плакат с названием лекции, которая вот-вот должна была начаться: «Лучше не будет. Миф о модификации человека». Она вспомнила эту фразу. Так называлась электронная книга, не сходившая с первых мест в списке бестселлеров «Пика» вместе со своими бесчисленными аудио- и видеоверсиями; о ней постоянно говорили в новостях и ток-шоу. С одного из голографических экранов улыбался автор. Уильям Таггарт благосклонно, отечески смотрел на Анну сквозь сидевшие на носу очки, и на лице его застыло то же сочувственное, участливое выражение, что и на портретах, украшавших каждый экземпляр «Лучше не будет» и листовки его движения — «Фронта человечества».
Таггарт основал эту организацию с единственной целью: разубедить общество в том, что технология модификации — позитивное достижение. Его соратники утверждали, что кибернетические импланты служат исключительно для лишения людей их человеческой сущности, отнимают нечто, вместо того чтобы давать преимущества.
Однако Анну не слишком убеждало красноречие «Фронта человечества». Импланты сделали ее лучше — в этом она никогда не сомневалась; и если существовали в жизни вещи, лишавшие ее некоторых человеческих качеств, то они не имели никакого отношения к имплантам. Она нахмурилась и отогнала прочь эту мысль.
Модно одетые молодые люди и девушки раздавали листовки посетителям и всем, кто оказывался в пределах досягаемости. Анна отметила, что у некоторых из них были простые механические протезы. Эти люди пропагандировали так называемую демодификацию — добровольно отказываясь от кибернетических конечностей, чтобы снова стать в полном смысле слова людьми. Удаление импланта было гораздо более сложным процессом, чем сведение бандитских татуировок или заживление пирсинга. Анна не понимала, как и зачем можно добровольно пойти на это. Возможно, жизнь с механическим протезом и была легче — обслуживать его проще, никаких еженедельных доз нейропозина для очистки контактов, — но Келсо не представляла себе такого существования.
Здесь, однако, она оказалась в меньшинстве. Послушать Таггарта пришло много народу. Анна видела его выступления по телевизору и признавала, что он был харизматичным и умел увлечь слушателей; ему была присуща некая ученая солидность, которой восхищались некоторые люди. Подобно множеству своих сторонников, он приехал в Вашингтон, чтобы быть услышанным в преддверии заседания Национального научного совета и продолжить кампанию по дискредитации новых технологий. Без сомнения, его портреты будут постоянно мелькать во время демонстраций протеста в течение нескольких следующих дней.
Когда Анна вошла в атриум, из динамиков, словно по сигналу, зазвучал голос Таггарта:
— Некоторые считают, что модификация — веяние будущего. Что замена человеческих органов механизмами сделает вас сверхчеловеком… Но правда такова: когда вы приносите в жертву часть своего тела, вас становится меньше. Вот почему я создал «Фронт человечества». И сегодня я расскажу, почему вы тоже должны к нему присоединиться.
Анна едва заметно нахмурилась. Название придавало антимодификационному объединению Таггарта полувоенный оттенок, и она подумала: интересно, может быть, он выбрал слово «фронт» специально? Некоторые люди, разделявшие взгляды Таггарта, не просто писали книги и произносили речи; возникновение нового разграничения в человеческом обществе привело к вспышкам насилия против людей с имплантами. Агрессивные группировки, подобные «Чистоте», с радостью подхватывали призывы Таггарта, но понимали их по-своему.
Основная масса населения США и многих других стран не могла позволить себе биоимпланты, хотя Анна сомневалась, что эти люди могли позволить себе и билет на сегодняшнюю лекцию. Существовали люди, которых пугали новые технологии, как пугает все незнакомое. «Фронт человечества» преследовал две цели: он стремился доказать людям, подвергшимся модификации, как они ошибаются, и сохранить статус-кво. Келсо удивлялась: неужели деятели, подобные Таггарту, не понимают, что джинна уже невозможно загнать обратно в бутылку?
— Я могу вам помочь? — Загорелый молодой человек с явно пластиковой искусственной рукой приблизился к ней. Он окинул ее быстрым взглядом, сразу заметил кибернетические глаза, и на лице его появилось какое-то ханжеское выражение. — Вход свободен для всех.
Голографический баннер у него за спиной замерцал, и текст изменился. Перед глазами у Анны мелькнули слова: «Келсо. Верхний ярус. Сектор G. Ложа 3». Она с трудом выдавила улыбку.
— Нет, спасибо. Я знаю, куда идти.

Сжимая в пальцах рукоять «Зенита», Анна приоткрыла дверь ложи. Место было хорошее, открывался превосходный вид на сцену. Лампы в зале начали тускнеть, и, в тот момент, когда дверь ложи закрылась за ней, в круге света под оглушительные аплодисменты появился Уильям Таггарт. Келсо замерла на пороге; в ложе стоял полумрак, в углах лежали глубокие тени.
Внизу, на сцене, Таггарт начал произносить свои тщательно отрепетированные банальности, и из теней до Анны донесся звук плевка и презрительные слова:
— Слабо тебе придумать что-то новое, Билли? — Голос принадлежал юноше, даже мальчишке.
Анна подошла ближе и разглядела в одном из низких жестких кресел фигуру в куртке и бейсболке. Взмахом руки человек выключил звук и обернулся к ней.
— Дай-ка я догадаюсь. Ты — Ди-Бар?
Это оказался сутулый парень, совсем молодой, не старше девятнадцати, но с самоуверенным лицом.
— Ух ты! — ответил он. — А ты в жизни гораздо лучше выглядишь.
— Про тебя не могу сказать того же. — Она отступила на шаг. — У меня нет настроения болтать о всякой ерунде, малыш. — Анна автоматически изучала его, анализировала внешность и действия. Акцент был странным — европеец, может быть, из Французской Канады.
Ди-Бар поднялся. Он был долговязым, неуклюжим, и дутая куртка плохо сидела на нем, из-за чего он выглядел более худым, чем на самом деле. На шее у него болталось множество цифровых очков и наушников.
— Малыш? Брось это, агент Келсо. По одежке встречаешь, значит? А я-то подумал, что ты профессионал…
Она огляделась в поисках ловушки, но ничего не обнаружила.
— Один — ноль в твою пользу, — призналась она. — Просто название «Джаггернаут» подразумевает… словом, я ожидала увидеть нечто другое.
Ди-Бар с важным видом кивнул:
— О, я тебя понимаю. Постоянно приходится с этим сталкиваться.
— А где же эти «мы», о которых ты говорил по телефону?
Он постучал по своей кепке, и она увидела, что к козырьку прикреплена миниатюрная камера.
— Следят за нами. Попытаешься меня кокнуть или что-нибудь в таком духе — они поместят твои фотки на всех экранах в радиусе пяти кварталов отсюда.
— Ловкий трюк. — Угроза явно была не пустой; Анна была знакома с впечатляющими достижениями хакеров «Джаггернаута». По телевидению сообщали, что благодаря им обанкротились две крупнейшие по версии журнала «Fortune» американские компании, хакеры взломали главный сервер сирийской разведки, полностью остановили движение транспорта в Сиэтле. — Тогда, может быть, мне следует просто арестовать тебя? Прямо сейчас.
Это вызвало на лице парня мимолетное выражение тревоги, которое он тут же согнал.
— Ты не хочешь этого делать, Анна. Мы же хорошие парни, правда? Как и ты. Служим правому делу и все такое прочее.
На этот раз фыркнула она:
— Ну и кто здесь кого пытается одурачить? Думаешь, я куплюсь на всю эту болтовню о благородных разбойниках? «Джаггернаут» — информационные террористы. Ты не Робин Гуд, ты киберпреступник.
Ди-Бар изобразил дрожь ужаса:
— Ой как страшно! Ты, наверное, думаешь, слово будет звучать круче, если к нему прибавить приставку «кибер»? — Он коротко, гнусаво усмехнулся. — Ну ладно, допустим, мы грабим богатых и оставляем денежки себе. Отнекиваться не буду. Но так мы боремся с неравенством.
— При помощи незаконных действий? — бросила Анна.
— Мы — заноза в заднице бездушных мегакорпораций, которые хотят превратить весь мир в свой личный зоопарк! — настаивал он.
— Что, эту речь ты всегда произносишь, когда вербуешь людей?
Ди-Бар хихикнул:
— Нам не нужно тебя вербовать. Ты уже на нашей стороне.
— На это не рассчитывай. — Келсо облизала губы; во рту снова появился привкус земли. Раздражение росло; она стиснула кулаки. — У тебя десять секунд, чтобы рассказать, какого черта ты притащил меня в этот зал, или я выволоку тебя отсюда в наручниках.
— Я подумал, что место встречи, так сказать, подчеркнет иронию ситуации. — Увидев жесткое выражение в ее глазах, он слегка побледнел. — Ну ладно, ладно. Вот уже какое-то время мы постоянно натыкаемся на нечто… — Ди-Бар смолк, подыскивая подходящее слово, — теневое. Существует некая группа. Организация, у которой очень длинные руки и бесконечное терпение. Они ведут систематическую информационную, а то и вполне реальную войну против корпораций среднего уровня…
— А разве вы занимаетесь не тем же самым? — перебила его она.
Глаза юноши сверкнули.
— «Джаггернаут» не убивает людей, леди. И если ты позволишь мне закончить, я добавлю, что их цель — не только корпорации. Другим свободным группам вроде нашей тоже приходится уходить в подполье. Эти плохие парни добиваются своего шантажом, вымогательством, провокациями, убийствами…
К этому моменту терпение у Анны закончилось. Она скрестила руки на груди:
— А какое это имеет отношение ко мне?
— Тираны, — произнес Ди-Бар, и она невольно вздрогнула, несмотря на попытку скрыть волнение. — Ну что, интересно теперь? Тираны — это их цепные псы, агент Келсо. Это гады-спецназовцы, которые делают за них грязную работу. — Он наклонился ближе. — Мы с тобой ищем одно и то же. Мы оба задаем себе один и тот же вопрос.
Анна помолчала: раздражение боролось с любопытством. Наконец она произнесла:
— Что вам от меня нужно?

Найтсбридж, Лондон, Великобритания 

Саксон почувствовал, что лежит на холодном, влажном бетоне, и перекатился на бок. Эффект оглушившего его дротика постепенно ослабевал.
Бен услышал доносившийся откуда-то издалека женский голос — веселый, беззаботный. Он с трудом приподнялся, опершись на руки, и увидел перед собой короткий коридор с голыми стенами и полом. Он находился в потайном помещении, скрытом за стеной комнаты для совещаний; с потолка свисала флуоресцентная лампа. Вокруг него, за пределами круга света, смутно виднелись фигуры Барретта, Хардести и русской женщины. Герман, лежавший рядом на полу, медленно сел, скрючившись, кряхтя от боли. Помещение было не больше соседней комнаты, и места здесь было мало, — очевидно, оно предназначалось для деятельности, не требующей большого пространства. По площади оно напоминало теннисный корт для одного человека. Или комнату для допросов.
Герман хотел было встать, но это движение вызвало неодобрительное утробное ворчание Барретта.
— Оставайся на месте, сынок, — приказал он.
Немец нахмурился и провел ладонью по коротким пепельным волосам.
Женщина в дальнем конце коридора разговаривала с Намиром, и мгновение спустя Саксон догадался, кто она: жена. Он не знал иврита, но понял это по их голосам. Они разговаривали небрежным, легким тоном близких людей. Саксон на миг прикрыл глаза и попытался связать этот голос с Джароном Намиром, которого знал. Но, так же как и в случае с фотографией, голос и человек не состыковывались. Бен слушал голос любящего мужа и отца, обменивавшегося шутками с матерью своих детей, а не убийцы с каменным сердцем, живущего в темном мире наемников и спецназовцев. Саксону приходилось видеть, как Намир убивал жертву в мгновение ока, и делал это спокойно и умело. Бен поражался тому, как в одном теле могут уживаться две совершенно разные личности.
Послышался детский голос, и женщина ушла. Мгновение спустя в комнате появился Намир, и Саксон заметил, что Хардести ухмыляется в темноте, словно предвкушая что-то.
От Намира тоже не ускользнула эта ухмылка, и он, вытащив пистолет, бесстрастно взглянул на снайпера:
— Скотт, пойди побудь с Лаей и детьми, пожалуйста.
Лицо американца вытянулось.
— Но я думал…
— Иди! — приказал Намир. — Я разберусь с этим сам.
Саксону показалось, что Хардести собирается протестовать, но тот лишь поморщился и ушел. Саксон услышал, как он окликнул кого-то, и в ответ раздался детский голос. Хлопнула какая-то дверь, и наступила тишина.
Намир щелкнул затвором, высыпал на ладонь все пули, кроме одной, и спрятал их в карман.
Наконец Саксон заговорил:
— Что происходит?
— Один из вас оказался предателем, — произнес Намир, не глядя на них. — Я знаю, кто именно. И другой должен доказать свою невиновность. — Он взмахнул оружием. — Итак, убьем двух зайцев одним выстрелом.
— Из одного пистолета, — сухо уточнил Барретт.
Герман злобно взглянул на Саксона:
— Я не предатель!
Саксон вскочил на ноги:
— Ты что, серьезно? И как именно я предал вас?
Намир швырнул заряженный пистолет на пол между ними:
— Я объясню это тебе, если ты останешься жив через пять минут.
— Ты и правда ждешь, что я…
Но немец не дал ему договорить. Он был ловок и силен, и Саксон едва успел увернуться от короткого удара могучего, словно молот, стального кулака.
Герман изготовился и напал на него снова. Саксон заметил, что остальные отошли еще дальше в тень. На этот раз Саксон замешкался на долю секунды, и металлический кулак угодил ему в плечо. Даже скользящего удара оказалось довольно, чтобы он потерял равновесие и покачнулся. Ему совершенно не хотелось участвовать в этой неожиданно завязавшейся схватке, которая должна была доказать его невиновность, но немец явно был настроен решительно. Герман смотрел враждебно, оценивал его силу; что-то в выражении его лица сказало Саксону, что немец уже не раз обдумывал, как будет с ним драться. Внезапно перед ним предстала эта картина: Гюнтер побеждает его, рвет его тело на куски, выдергивая для себя импланты получше, как охотничья собака, которой достается голова и шкура добычи.
Саксон уклонился от следующего удара и от еще одного, но затем удача изменила ему. Кулак Германа с силой угодил в грудь, едва не переломав ребра, и Бен ощутил привкус крови во рту. Противник заметил гримасу боли, и в первый раз за время их знакомства Саксон увидел на губах Германа нечто напоминающее улыбку. Затем удары посыпались градом, понадобилось напрячь все силы, чтобы отразить их, но никак не удавалось сделать ответный выпад. Рефлексы молодого человека явно превосходили по быстроте рефлексы Саксона; наверное, у него была какая-то специальная модель или новый имплант от Тиранов, но это не имело значения. Пытаться парировать каждый удар Германа было бесполезно.
Вместо этого Бен решил поддаться противнику, чтобы тот потерял бдительность. Он притворился, что ослаб, и удары посыпались все чаще. В конце концов Саксон потерял равновесие и полетел на голый бетонный пол.
Моргая, он прогнал белые круги перед глазами. Герман одним прыжком устремился к пистолету; на миг немец отвел от противника взгляд, решив, что Саксон вне игры. «Ошибочка, сынок».
В тот миг, когда пальцы Германа коснулись лежавшего на полу оружия, Саксон напряг металлические ноги, вскочил и врезался в Германа; тот отлетел к краю светлого круга, отбрасываемого лампой. Взлетела рука, сжимавшая пистолет, и началась борьба.
Несколько долгих минут один старался повалить другого, но Саксон обладал большей силой и большей волей. В конце концов, резко дернув врага за запястье, он заставил Германа выронить оружие и, локтем надавив на горло, прижал его к полу.
Саксон взвесил пистолет на ладони.
— Сделаешь это? — спросил Барретт.
Краем глаза Саксон заметил, что Намир переступил с ноги на ногу и убрал за спину руку. Герман поднял голову и в безмолвной ярости уставился на Бена.
— Нет, — наконец ответил Саксон. — Я не буду этого делать. Потому что здесь нет никакого чертова предателя и я в такие игры не играю. Я профессионал. — Он взял пистолет за ствол и протянул Намиру.
Командир Тиранов, кивнув, принял оружие.
— Ты поступил правильно, Бен. Если бы ты нажал на курок, я бы сам тебя пристрелил.
Герман медленно поднялся на ноги:
— Тогда мы оба были бы мертвы.
— Патроны были холостыми, — возразил Барретт. — Нам уже приходилось это проделывать. Мы не идиоты. — На его изуродованном лице промелькнула усмешка, и он взглянул на Саксона. — Ты хороший боец. У тебя есть воля к победе. Производит впечатление.
Саксон нахмурился:
— Это что, испытание?
— В каком-то смысле, — ответил Намир. Он кивнул всем и снова заговорил жестким командным тоном: — У нас есть новое задание, в Америке. Вылетаем завтра, поэтому сегодня постарайтесь отдохнуть и подготовьте снаряжение.
— И все? — Саксон шагнул за командиром, который собрался уходить. — Ты больше ничего не скажешь?
Намир оглянулся:
— А чего ты хотел, Бен? Чтобы я выдал тебе членский билет? Вы оба доказали свою преданность. Вы — часть команды Тиранов. До самой смерти.

Глава шестая

Обама-центр, Вашингтон, США 

— Мы не знаем всего. — С этими словами хакер подошел к мини-бару, находившемуся в задней части ложи, покопался в замке и выудил узкую баночку «Ишанти». Щелчком открыв крышку, он одним долгим глотком выпил энергетический напиток. — О-о-о, уже лучше.
Бросив взгляд за звуконепроницаемое стекло, Анна увидела, как Таггарт слегка поклонился — какие-то его слова вызвали бурные аплодисменты аудитории. Овации казались далекими, словно шум прибоя.
— Что именно вы знаете? — настойчиво повторила Анна. — Я устала от твоих игр.
— Игры еще даже не начинались, — возразил Ди-Бар. — По крайней мере для тебя. — Он вздохнул. — Давай попробуем иначе… Ты когда-нибудь слышала о такой вещи, как эффект Икара?
— Звучит как название шоу фокусника из Лас-Вегаса.
Юноша хмыкнул и выбросил в урну пустую банку.
— А что, и правда. Тираны тоже умеют заставлять людей исчезать, так что ты почти угадала. — Он приблизился, лицо его оживилось. — Знаешь миф об Икаре? Этот парень со своим отцом соорудили крылья. Парень осмелел и залетел слишком высоко, слишком близко к солнцу, крылья расплавились, и он упал. Здесь та же мысль. Только речь о социологии, понимаешь? Общество старается сохранить статус-кво, стабильность. — Ди-Бар, рассказывая, размахивал руками. — Когда возникает угроза, что кто-то сделает нечто нарушающее равновесие, ну вроде как залетит слишком высоко… срабатывает эффект Икара. Общество реагирует, устраняет таких людей. Стабильность восстанавливается. — Он вздохнул. — Именно этим и занимаются Тираны по приказу своих хозяев. Только те не ждут, когда эффект включится сам. Они выбирают, кому подрезать крылья, если ты понимаешь, о чем я. — Он ткнул пальцем в воздух. — Этим подонкам нужно только одно — власть. Тому, кто им угрожает, кто начинает «гнать волну», приходится иметь дело с их наемниками.
— Как именно угрожает? — уточнила Анна.
— Ну, ты знаешь пословицу: хочешь нажить врагов, попытайся что-то изменить. Люди, вложившие кучу денег в то, чтобы все оставалось таким, как оно есть, не любят, когда кто-то начинает выступать. — Он покопался в кармане и вытащил мини-дисплей. — Посмотри сюда; видела когда-нибудь эти лица?
Анна взглянула на экранчик, и перед ней замелькали фотографии: автокатастрофа на шоссе неподалеку от Токио, в которой погиб ученый-кибернетик; список имен пропавших без вести, полученный от подразделения охраны порядка в Бангалоре; жестокое нападение на помощника сенатора в Бостоне; подросток с киберимплантами застрелен полицейскими снайперами в Детройте.
Все это было ей незнакомо; но вдруг на экране появилось лицо, виденное на фото во время одного из расследований, — Дональд Тиг, советник ООН, расстрелянный в Бруклине неизвестными преступниками. Свидетели говорили, что машина Тига попала в засаду, рассказывали о троих мужчинах в черной боевой форме, о военной четкости, с которой была проведена операция…
Она моргнула, и на миг перед ней снова возникли жуткие воспоминания о том дне в Джорджтауне, угрожая захлестнуть ее с головой. Анна застыла, заставила себя отключиться от этих мыслей. Она продолжала читать. Были и другие моменты, в которых информация Ди-Бара соприкасалась с тем, что ей удалось собрать. Мужчины и женщины, сотрудники крупных корпораций, люди из правительства, связанные с дипломатическими кругами или ООН, как Тиг. Их либо убивали, либо нападали на них, либо похищали. Взгляд ее зацепился за одну из фотографий — сенатор Джейн Скайлер, попавшая в кадр репортеру несколько месяцев назад, когда ее на каталке ввозили в двери одной из вашингтонских частных клиник. На дорогой шелковой блузке засохла кровь Мэтта Райана.
— И есть еще очень многое, о чем мы не знаем, — продолжал Ди-Бар. — Некоторые люди поддались, когда их припугнули, и остались живы. Многие струсили, сделали так, как им было приказано.
— Убийства, похищения, шантаж… — вслух произнесла Анна. — Значит, за всем этим стоят Тираны? И как, по-твоему, они это осуществляют? Для этого необходимо иметь своих людей по всему миру, возможность просматривать секретную информацию…
Хакер перебил ее:
— А вот об этом нам как раз кое-что известно. Эта группа, парни, которые держат псов на поводке… они имеют источники в сотне агентств. Их шпионская сеть охватывает весь мир… — Он кивнул своим мыслям. — Возьми хотя бы это нападение на Скайлер. Как твое начальство объясняет тот факт, что наемники точно знали, где и когда будет обедать сенатор?
Анна нахмурилась:
— Расследование ФБР установило, что одна из горничных Скайлер была осведомительницей «Красной стрелы».
— Однако та свою вину отрицала, верно? И что с ней стало?
Келсо вспомнила, что женщина погибла в тюрьме, — она якобы была убита во время потасовки. Однако, подобно остальным фактам этого расследования, официальная версия не вызывала у Анны доверия.
Ди-Бар продолжал:
— Тираны получили эту информацию от кого-то другого. Я догадываюсь, что ты тоже думала о таком варианте, но тебе не захотелось копать в этом направлении, да?
Анна со злобой уставилась на него. Он был проницателен, этого у него не отнять.
— Если ты такой чертовски умный, скажи, что ты знаешь.
— Я могу сделать больше, — ответил он. — Я могу тебе показать. Мы можем показать тебе правду, о которой ты подозревала все это время. У Тиранов есть агент в Секретной службе США.
— Это исключено, — произнесла Анна, но в ее тоне не было убежденности.
У нее похолодело внутри. При мысли о вполне реальной возможности существования в агентстве предателя Анне стало нехорошо.
Ди-Бар внимательно рассматривал ее:
— Мы пришли к тебе, агент Келсо, потому что мы не можем ничего доказать. А ты можешь.
Она покачала головой:
— Я ничем не могу вам помочь. Даже если ты и прав — меня отстранили от работы.
— Я сделаю так, что тебя пропустят в офис, — заявил юноша с непоколебимой уверенностью в голосе.
— Согласна, — не успев подумать, что делает, ответила Анна.

Найтсбридж, Лондон, Великобритания 

Намир предоставил ему комнату на верхнем этаже — когда-то она служила кладовой, теперь здесь был белый сосновый пол и полукруглые окна.
Саксон погасил свет и приоткрыл окно; в комнату ворвался ночной воздух и шум машин с Кенсингтон-Го. До слуха Бена донеслось далекое гудение полицейского аэродина — рекламный аэростат, похожий на блюдце, парил, словно одинокое облако, направляясь на восток, к Мэйфэру. На крыши падал свет от повторявшихся рекламных роликов, призывавших людей покупать модную одежду, кибернетику и бытовую технику.
Ночь была необычно теплой, и, разложив свои вещи, Саксон разделся до пояса, уселся со скрещенными ногами перед переносным зеркалом и внимательно рассмотрел отметины, оставленные кулаками Гюнтера Германа. Он заработал несколько багровых синяков, неглубоких порезов и ушибов, но, судя по всему, обошлось без переломов и трещин костей. Бен провел живой рукой по кибернетической конечности, проверяя соединения и приводы. Он сделал несколько пробных движений — рука реагировала замедленно.
Недовольно поморщившись, Саксон налил стакан воды из фильтра-кувшина, стоявшего на тумбочке у широкой кровати с пологом, набрал в шприц дозу нейропозина и сделал инъекцию.
Подойдя к окну, он выпил воду. «Какого черта сейчас произошло?» — спрашивал он себя. На какой-то миг ему показалось, что он висит над пропастью, что все сейчас будет уничтожено, но затем он придавил Гюнтера к полу и вырвал пистолет.
«Правда ли, что патроны были холостыми? А если бы я нажал на курок и выстрелил немцу в лоб, что бы они сделали?» Холодный пот прошиб Бена при мысли, что Намир, возможно, сказал неправду. Со временем беспокойство пройдет — он выдержал испытание. После этого странного дня он навсегда связал себя с Тиранами.
«Так почему же мне кажется, будто здесь что-то не так?» Он едва не произнес это вслух.
Взглянув в окно, Саксон заметил, что аэростат подплыл ближе. Лицо женщины на огромном экране заливали потоки света, на ее запястье сверкали россыпи бриллиантов. Губы ее пошевелились, и на небольших экранах под картинкой одновременно возникли слова: «Какому хозяину ты служишь?»
Саксон моргнул, решив, что ему привиделось.
Женщина на экране, обладавшая безукоризненными чертами лица и фигурой модели, смотрела прямо на него, словно рекламный экран был окном, в которое она выглядывала. За спиной у нее Бен увидел виртуальный городской пейзаж, в точности повторявший вид из окна десятого этажа отеля «Новый Ростов».
«Какому хозяину ты служишь?» — снова спросила она. Затем эти слова задвигались, рассыпались как песок, и превратились в цепочку цифр. Саксон узнал код международной спутниковой связи.
Еще не успев сообразить, что делает, он протянул руку к рюкзаку со снаряжением и достал запасной телефон, купленный на случай чрезвычайной ситуации. Он не походил на тонкий мобильник — последнее слово техники, который дали ему Тираны; это была самая простая модель, которую не жалко выбросить. Он набрал цифры и нажал кнопку «Вызов». Из трубки донеслась череда высоких звуков, затем раздалось жужжание — это устанавливалось соединение.
За спиной щелкнула дверь, и Саксон, оборвав звонок, резко отвернулся от окна и выпустил телефон из пальцев.
В призрачном свете рекламного аэростата Елена Федорова напомнила вестника смерти, существо из плоти и тьмы, явившееся из древних легенд. Она беззвучно приближалась, во тьме блеснули сталью кибернетические ноги. Глаза ее скрывал капюшон, и Бен не мог разгадать выражения ее лица. Медленно, словно кинжал, извлекаемый из ножен, на губах женщины появилась улыбка. Угрюмое безразличие, всегда присущее ей, исчезло, и Саксон увидел тот же хищный трепет, который уловил в вестибюле отеля «Ростов», когда она за пару секунд убила троих человек.
Саксону вдруг пришло в голову, что он провалил экзамен. Она пришла, чтобы убить его — тихо, тайно. Он пощадил Гюнтера, и это сочли проявлением слабости и теперь его изгоняют из стаи…
Сделав несколько шагов, она осторожно подергала застежки своей куртки из водонепроницаемой ткани. Одежда упала на пол; под ней ничего не было, и взгляд Саксона скользнул по высокой груди, по маленькому крестику из черного дерева, покоившемуся в ложбинке. Смуглую кожу портила лишь зазубренная дорожка — старый шрам от пули. Женщина одним движением стряхнула шорты и, преодолев оставшееся между ними расстояние, обхватила Бена руками.
Саксон позволил ей сделать это, позволил делать то, что она хочет; губы ее оказались холодными, как вода из ручья. Вместе они отошли из светлого квадрата, скрылись под пологом кровати и исчезли во тьме.

Штаб-квартира Секретной службы США, Вашингтон, США 

В такой поздний час в здании обычно оставалось мало сотрудников, однако если копы никогда не спят, то и агенты Секретной службы в этом от них не отличаются. Здесь было достаточно людей — некоторые находились на дежурстве, другие задержались допоздна, пытаясь быстрее продвинуться в своих расследованиях, специальные агенты прорабатывали детали сопровождения VIP-персон в переполненном демонстрантами городе. Этого было более чем достаточно, чтобы усложнить Анне Келсо задачу. Люди, работавшие на одном с ней этаже, наверняка были осведомлены о «легенде» Темпла — о ее так называемом больничном. Женщина знала, что новость эта разнесется по всему зданию, знала, как отреагируют эти люди, если увидят ее… Ничего хорошего из этого не выйдет.
Однако, подойдя к главному входу, Анна постаралась забыть об опасениях. Мысленно она приготовилась играть роль, как всегда, когда шла на задание под прикрытием. Странно было делать это здесь и сейчас, но ведь она притворялась тем, кем не была, — агентом, который имеет право войти в здание.
Охранник равнодушно улыбнулся. Анна выругалась про себя: с этим человеком она была знакома мельком, но все-таки знакома. Лучше бы сегодня дежурил кто-нибудь другой.
— Агент Келсо! — На лице его отразилось легкое замешательство. — А я слышал, вы нездоровы и взяли отпуск.
Она улыбнулась в ответ, стараясь не выдать напряжения, говорить обычным тоном.
— Так оно и есть. Но я должна забросить кое-какие бумаги парням, которые приняли у меня дела.
— Вам нужно расписаться. — Он пододвинул сенсорную панель, и она быстро нацарапала свою подпись.
Анна подумала о бегстве, не удержалась и оглянулась на стоянку, где оставила машину.
Панель охранника негромко пискнула.
— Спасибо.
Только пройдя через металлоискатель, она сообразила, что ее пропустили в офис без разговоров. Анна подавила желание сунуть руку в карман, где лежало удостоверение; то, что проделал с ним Ди-Бар во время поездки от конференц-центра, сработало.
Анна поднялась на лифте на седьмой этаж. Эти несколько минут она не могла избавиться от нервной дрожи, складывала руки на груди, расцепляла их, переминалась с ноги на ногу. Доза, которая, как она себя убедила, была ей необходима, укол стимулятора, который помог выдержать разговор с Ди-Баром, почти перестал действовать. Она чувствовала, что силы на исходе. Анна моргнула: глаза жгло, как будто под веки набился песок.
Когда в кармане зажужжал телефон, она буквально подскочила на месте. Келсо быстро вытащила из гнезда на задней панели крохотный наушник и вставила его в ухо — она не собиралась давать Ди-Бару доступ к своему радиоимпланту.
— Говори, — произнесла она.
— Ты уже на месте? — спросил хакер. — Я помог тебе пробраться мимо охраны и аннулировал запись о тебе, как только ты вошла. Однако дальше я без твоей помощи ничего сделать не смогу.
— Я действую, — ответила она. — А теперь заткнись и дай мне сосредоточиться.
Анна выключила звук; раздался мелодичный звон, и двери лифта открылись. Она вышла и по привычке повернула в сторону главного рабочего помещения. Взглянув поверх полупрозрачных перегородок и письменных столов, освещенных тусклым светом люминесцентных ламп и нескольких одиноких мониторов, она увидела свое рабочее место. На столе стояла ярко-оранжевая коробка, набитая ее личными вещами. Анна подумала о значке за меткую стрельбу, групповой фотографии, на которой были запечатлены она и ее команда после завершения дела Ансельмо, и постаралась подавить иррациональное желание рискнуть свободой ради этих безделушек.
А затем Келсо заметила идущих между рядами столов агентов Тайлера и Дрейка, и мысли ее переключились на насущные проблемы.
Ругая себя за то, что позволила отвлечься, Анна развернулась и направилась к лифтам. Она пошла по коридору, ведущему к помещению, где находился сервер, мимо комнат для совещаний, пустых и темных. Анна надеялась, что Дрейк и Тайлер войдут в лифт, но они следовали за ней, голоса их становились все громче. Они обсуждали игру «Редскинз», и оба с необычайной серьезностью говорили о голах и передачах.
Внутри зародился страх, угрожавший перейти в панику. Келсо подавила его, метнулась к какой-то двери и нажала на ручку. Не заперто. Анна скользнула в пустую комнату, закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной. Она задержала дыхание.
Ей показалось, что прошла вечность, прежде чем агенты удалились; эхо их разговора еще звучало в отдалении, когда Анна выглянула из своего укрытия.
На входе в серверную Анне пришлось поднести к сенсору удостоверение. Дверь, щелкнув, послушно отворилась, и женщина очутилась внутри.
— Я вошла, — сообщила она, включив звук в телефоне.
По дороге в агентство Ди-Бар объяснил, что искать. Она достала из кармана флэшку, по форме и размеру напоминавшую большой палец.
— Ты знаешь, что делать, — сказал Ди-Бар со смесью нетерпения и раздражения в голосе.
— Ну, поехали.
«Спящий» монитор немедленно ожил, и на нем возник каскад окон с различной информацией.
Через наушник доносилось бормотание хакера:
— Беспроводная связь есть… Гринтус запущен… Отлично, процесс пошел… — Он выругался, и Келсо услышала щелканье клавиатуры. — Чтоб тебя!.. Знаешь, все было бы намного проще, если бы у меня были свободны обе руки.
Анна не сводила взгляда с двери.
— Что я могу тебе сказать? Я привыкла к мерам предосторожности.
По дороге из конференц-центра Ди-Бар вытащил из рюкзака обычный на вид ноутбук; снаружи он ничем не отличался от тех, которыми были забиты полки магазинов, но даже Анна, мало разбиравшаяся в таких вещах, поняла, что компьютер начинен множеством недоступного простому покупателю «железа», продававшегося только на черном рынке. Ударопрочный корпус был приспособлен для работы в экстремальных условиях и покрыт лазерной гравировкой и переводными картинками; он напомнил Анне гоночный автомобиль.
Она представила себе Ди-Бара, сидящего в припаркованной у здания машине, склонившись над клавиатурой и наблюдая за процессом через зашифрованную беспроводную связь, установленную с помощью флэшки. Прежде чем выйти из автомобиля, Келсо попросила его показать правую руку; молниеносным движением она защелкнула на запястье пластиковый наручник и приковала парня к рулю. Она многое доверила хакеру из «Джаггернаута», — в конце концов, ему ничего не стоило скопировать с сервера Секретной службы все необходимое и уехать, оставив ее разгребать последствия.
— Ладно, — продолжал он. — Запускаю червя, который займется поиском… пошел.
Одно из окон вспыхнуло красным и белым и исчезло.
— Идет поиск. Я задал червю определенные параметры — он будет искать информацию, которая связана с недавними утечками и объектами Тиранов. Он будет автоматически помечать все, что найдет, и копировать найденное в новую папку.
— Хорошо. — Анна быстрым движением выдернула флэшку из гнезда.
Ди-Бар издал удивленный возглас — беспроводная связь отключилась. Но Анна, не обращая на него внимания, бросила флэшку на пол и раздавила каблуком.
— Это ты? — воскликнул хакер. — Что ты сделала?
Руки у Анны дрожали, и она не сразу смогла подобрать с пола куски пластика.
— Отрубила тебя, — сообщила она и опустила обломки в чашку с остывшим кофе, забытую на письменном столе каким-то неряхой-техником. — Я стреляный воробей, сынок. Я разрешила запустить сюда червя, но не собираюсь позволять тебе копаться в главном сервере правительственного агентства дольше, чем мне необходимо.
— И как, скажи на милость, ты собираешься забрать оттуда данные? — фыркнул он.
— Об этом я тоже подумала.
Анна покопалась в шкафчике и нашла коробку с пустыми носителями той же модели, которой пользовалась она сама для копирования информации. Она вставила носитель на место раздавленной флэшки, чтобы поисковая программа скачивала туда свою цифровую добычу.
Ди-Бар был слишком сильно заинтригован, чтобы молчать.
— Ну что там?
— Много чего, — сказала Анна.
Перед глазами у нее мелькали страницы — бо  льшая часть была незнакомого формата, некоторые она сразу распознала как документы Секретной службы и Министерства юстиции. Это были оперативные планы, маршруты движения транспорта, досье на агентов и важных лиц, которых предстояло охранять; но здесь было и другое — заключения аналитиков, данные наблюдения, которыми агентство Келсо не пользовалось. Затем она увидела файлы с цифровыми водяными знаками Департамента внутренней безопасности, ФБР, Государственного департамента; некоторые страницы были написаны на иностранных языках, и Анна не сразу сообразила, что смотрит на меморандумы и документацию зарубежных секретных служб. Кем бы ни был предатель, проникший в агентство, он явно сливал информацию через Министерство юстиции и далее на какой-то засекреченный сервер, к которому имели доступ службы безопасности всего мира.
Поиск прекратился так же внезапно, как и начался, вирус принялся копировать файлы на флэшку. По спине у Анны пробежал холодок. Протянув руку к клавиатуре, она набрала имя «Скайлер» и параметры для поиска похищенных данных. Мгновение спустя перед ней появилась вся якобы секретная информация о передвижениях сенатора и ее охраны в тот злосчастный день. Здесь было все — от описания машин, которые предполагалось использовать, и записей об их техосмотре, до сведений о том, сколько патронов агенты взяли из арсенала. Все, что нужно наемному убийце для подготовки идеальной операции.
Файл был снабжен кодом ратификации, цифровым «отпечатком пальца», который позволял отследить, с какого терминала сюда заходили и какой агент копировал эти данные. Анне был знаком этот код; она сотни раз видела его на рапортах и приказах. Но все-таки она нажала на вереницу букв, надеясь, что память ее подвела. Надеясь, что ошиблась.
На дисплее открылось новое окно с персональными данными Рона Темпла.
— Ты сукин сын! — вырвалось у нее; в голосе не было ни гнева, ни злобы.
Анна не чувствовала ничего, только могильный холод где-то внутри.
Человек, которому она доверяла, с которым вместе работала… Перед ней были доказательства предательства, того, что он продался безликим людям, дергавшим Тиранов за ниточки.
Затем ее захлестнули эмоции, сломав ледяную стену омертвения и бесчувственности. У Анны защипало в глазах, из-за слез буквы на экране расплылись. Она покачнулась и ухватилась за стол, чтобы не упасть. Темпл продал их всех: Келсо и Райана, и Бирна, и Лейкера, и Коннора — всех, кто охранял Скайлер, и еще многих, многих людей. Руки сами собой сжались в кулаки. Она хотела знать зачем. Это было сильнее гнева, сильнее охватившего ее отчаяния. Анне нужен был ответ. Как может человек изменить присяге и погубить товарищей? За деньги? Из страха? Она никак не могла найти подходящего ответа.
Какой-то повторяющийся звук вывел ее из транса, и она медленно моргнула. В ухо ей вопил Ди-Бар, и Келсо взглянула на монитор: там мигало окно с предупреждением и алые строчки приказывали оставаться на месте и ждать охрану.
— Ты меня слышишь? — надрывался Ди-Бар. — Келсо, ты что, оглохла?
Она выдернула из гнезда флэшку, сунула ее в карман и бросилась к двери. Снаружи раздавались голоса.
С трудом справившись с дрожью в руках, Анна вышла в коридор и направилась к лифту размеренным, неторопливым шагом. Мозг приказывал бежать, но она знала, что в здании установлены скрытые сенсоры, фиксировавшие необычные телодвижения, — если ускорить шаг, сработает сигнализация. Келсо поморщилась и замедлила шаг. Оставалось всего несколько метров.
Ее окликнули. Дрейк. Она поняла, кто это, даже не оборачиваясь. Не обращая на него внимания, Анна продолжала идти. Через несколько секунд она завернет за угол и скроется в лифте.
— Эй, стой! — крикнул ей вслед агент. — Я к тебе обращаюсь! Остановись немедленно! — (Анна услышала шорох кобуры, щелчок предохранителя.) — Повторяю в последний раз!
Она бросилась бежать. Келсо не хотела этого делать, даже не сразу сообразила, что бежит, — это была инстинктивная, животная реакция. Остаток расстояния до лифтов она преодолела за секунды, мысли ее путались, всплеск адреналина помог справиться со слабостью, возникшей после окончания действия стимулятора. Анна не могла четко соображать, ничего вокруг не слышала и не видела. Она могла только бежать, бежать, бежать…
Завернув за угол, она чуть не врезалась в агента Тайлера, который выходил из комнаты отдыха, помешивая крепкий кофе.
— Келсо? — На миг на его лице отразилось замешательство.
— Останови ее! — крикнул Дрейк.
Этого оказалось достаточно, чтобы включились инстинкты Тайлера, и, отбросив чашку, он потянулся за служебным оружием.
Анна, не глядя на него, прыгнула в открытые двери лифта и уже хотела нажать кнопку… Но не успела. Тайлер схватил ее за ворот куртки и с силой рванул. При этом он зацепил прядь волос, и голову женщины пронзила острая боль. За этим последовал удар под колено. Анна рухнула на пол, успев увидеть себя и Тайлера в зеркальной стенке лифта.
Мгновение — и вот она лежит на полу, поперек порога лифта, и к спине прижато дуло пистолета.
— Ты арестована, — объявил Дрейк.

Аэропорт Ромео, Мичиган, США 

Шасси самолета коснулось взлетно-посадочной полосы в тот момент, когда за горизонтом погасли последние лучи закатного солнца. Полоса была погружена в темноту, и пилоту пришлось воспользоваться приборами ночного ви  дения — с ними он мог садиться спокойно, словно стоял солнечный день.
В течение последних четырех десятилетий аэропорт Ромео то забрасывали, то открывали снова, пока он не перешел в руки небольшой корпорации, которая через несколько подставных компаний была связана с гораздо более крупной организацией. Аэропорт находился в довольно пустынном месте, домов вокруг было немного, однако до Детройта было относительно недалеко — на горизонте виднелись небоскребы, и городские огни бросали отблески на низко плывущие облака.
Внутри ангара уже стоял заправщик и выстроились трейлеры. В хвосте самолета суетились роботы-погрузчики, открывая огромные изогнутые двери грузового отсека, внутри которого в специальной раме покоился вертолет.
В нарушение всех правил безопасности, отбросив элементарную осторожность, Хардести стоял у приоткрытых дверей ангара и курил. Саксон, расхаживавший взад-вперед, чтобы размять затекшие после долгого перелета ноги, почуял едкий запах никотина. Федорова, забравшись в фургон грузовика без опознавательных знаков, прогуливалась между рядами прочных ящиков защитного цвета. Она рассматривала различные модели гранат, брала их, взвешивала на ладони и клала обратно. На губах ее играла скупая улыбка; она напомнила Саксону хозяйку, выбирающую фрукты на рынке.
После той ночи в Лондоне он не знал, чего ждать от нее. Даже в постели, когда они молча, яростно занимались любовью, он по-прежнему оставался настороже, ежесекундно ожидая, что она вонзит нож ему под ребра или сломает шею. Но ничего подобного не произошло; и когда все закончилось, она просто ушла, так и не произнеся ни слова. Саксон невольно задавался вопросом: случилось ли то же самое с Германом, когда он присоединился к отряду.
Во время полета Федорова смотрела сквозь него и вообще вела себя как прежде. Саксон решил относиться к ночи, проведенной с ней, как к случайному инциденту, и больше не думать об этом. Однако это оказалось непросто; он никак не мог разгадать ее.
— Саксон.
Обернувшись, он увидел, что Намир жестом подзывает его к импровизированному столу для совещаний. Барретт и Герман уже изучали виртуальную карту Детройта.
Молодой немец внешне тоже относился к Саксону как прежде, несмотря на схватку в комнате без окон; но, в отличие от Федоровой, он, так сказать, оставил в своей броне брешь. Что-то вроде уважения, возможно? А может быть, нечто иное — зависть. Саксон одолел его с помощью двух вещей: хладнокровия и более мощных киберконечностей. Первому необходимо было научиться, но второе… второе можно было купить. Бен подумал: а насколько сильно желание Гюнтера Германа расстаться еще с несколькими кусками своей плоти? Саксон решил, что немец не откажется от подобного предложения.
Подойдя ближе, он всмотрелся в карту. На пути в Америку Намир в общих чертах рассказал об операции. В Детройте располагалась штаб-квартира корпорации под названием «Шариф Индастриз»; Саксон о ней слышал — там проводились исследования в области кибернетики, создавались сложнейшие и безумно дорогие импланты для узкого круга богатых людей. Если верить Намиру, «Шариф» силой удерживал у себя группу ученых, которые в данный момент находились в главном научно-производственном комплексе компании. Тиранам предстояло проникнуть внутрь и похитить этих людей, чтобы «восстановить равновесие». Саксон не знал, что из всего этого было правдой, а что — нет.
Барретт повозился с пультом от карты, изображение сдвинулось, и в центре оказался план здания «Шариф». Тираны собирались проникнуть внутрь с крыши; необходимо было следовать намеченному плану с точностью до секунды.
— У нас появилась редкая возможность обойти их охрану, — объяснял Намир. — Часть персонала отправляется в Вашингтон на встречу с Национальным научным советом, одновременно в Детройте проводится демонстрация оружия для представителей Пентагона. Следовательно, внимание службы безопасности будет разделено между этим мероприятием и подготовкой к поездке. Наши электронные средства нападения готовы, но пока мы будем ждать сигнала здесь, после двинемся в промежуточный пункт, расположенный в городе.
— Оружия? — повторил Саксон. — А мне казалось, «Шариф» производит импланты и киберконечности только для гражданских.
Намир окинул его долгим взглядом:
— Именно поэтому нам и приходится вмешаться. — Он взял пульт, уменьшил масштаб изображения, и Саксон понял: никто не собирался посвящать его в подробности. — Наши… сторонники подготовили безопасное помещение вот здесь. — Тонкий стальной палец указал на один из заброшенных заводов на окраине города. — Это наш промежуточный пункт; когда цели будут уточнены, незаметно переместимся туда, проведем зачистку, после чего возвращаемся в аэропорт и улетаем.
— Каковы силы противника? — спросил Герман.
Прежде чем Намир успел ответить, заговорил Барретт:
— Несколько охранников без оружия, из тех, что просиживают задницы в школах и магазинах. Кое-какая сигнализация. Ничего такого, что заставило бы тебя попотеть. — Он пожал плечами, и это выглядело гротескно, потому что обе руки у него были стальными. — Дьявол, да я бы один с ними со всеми справился. На этот раз мы могли бы половину из вас оставить в запасе.
Саксон встретился взглядом с Намиром:
— Это правда?
Командир Тиранов испустил вздох:
— Я еще работаю над деталями. Пока информация, полученная об объекте… неполная. На всякий случай я решил мобилизовать всю группу. — Он холодно улыбнулся. — В конце концов, лучше иметь подкрепление, которое не понадобится, чем нуждаться в подкреплении и не получить его, верно?
— Здесь я с тобой согласен, — признал Саксон. Рядом с картой был установлен маленький дисплей, на котором отображались, судя по всему, досье на персонал компании. Он взял устройство в руки и присмотрелся. — Это наши объекты?
Намир забрал у него планшет.
— Да. А также еще кое-какие служащие, которых мы можем встретить во время выполнения задания. — Он нашел еще один файл и показал Саксону. — Взгляни на это и скажи, что ты о нем думаешь.
— Ладно.
Саксон с опаской посмотрел на изображение. Перед ним был мужчина, моложе его, с узким, скуластым лицом и жесткими глазами. Затем появилась видеозапись продолжительностью в несколько секунд, явно снятая скрытой камерой. Видимых кибернетических приспособлений у человека не было, но походка и манера держаться насторожили Саксона.
— Этот парень не простой охранник, — сказал он. — Он явно обучен. Могу поклясться. Хотя не военный, да и не из шпионов. Федеральный агент? Офицер полиции?
— Почти угадал. Это бывший офицер полиции Детройта, отряд спецопераций. Сейчас возглавляет службу безопасности «Шариф Индастриз».
Саксон вслух прочитал имя человека:
— Адам Дженсен.
Он просмотрел досье бывшего полицейского: достижения в стрельбе, эпизоды из полицейской карьеры, информация об уходе из правоохранительных органов — эти скупые строки подразумевали больше, чем было написано. Пока Бен читал, в его мозгу сформировалась мысль.
— Это не просто идиот с пушкой.
Он услышал за спиной звук плевка и, обернувшись, увидел подходившего Хардести.
— Дженсен — жалкий коп, — ухмыльнулся он.
— Бывший жалкий коп, — презрительно добавил Барретт.
— Точно-точно, — кивнул снайпер. — И вообще, даже не коп. Его вышвырнули, так что он даже до копа недотягивает. Его нечего бояться.
Саксон ответил, глядя в глаза Намиру:
— Ты не должен недооценивать этого парня. Прочти досье. Он упрям. Такие люди легко не сдаются.
— Рыбак рыбака видит издалека, да? — Хардести подошел ближе.
— Вроде того. — Саксон пожал плечами, вернул командиру планшет и злобно посмотрел на снайпера. — Скажем так: я могу отличить профессионала от человека, который притворяется профессионалом.
Несколько мгновений Хардести, казалось, размышлял, счесть это оскорблением или нет, затем он улыбнулся одними губами:
— Полезный навык. Когда-нибудь я попрошу научить меня этому, англичанин.
Намир, махнув рукой, выключил голографическую карту.
— Всем собрать снаряжение и приготовиться к отъезду. Выдвигаемся сразу же после получения сигнала.

Штаб-квартира Секретной службы США, Вашингтон, США 

На цокольном этаже здания Секретной службы находились помещения для задержанных. Камеры эти использовались редко, и здесь было гораздо чище и просторнее, чем в нью-йоркском полицейском участке, но это не меняло дела. Тюрьма всегда остается тюрьмой.
У Анны забрали все вещи, включая флэшку, подделанное удостоверение и ключи от машины; агента Тайлер и Дрейк были людьми упрямыми и неглупыми, и Келсо понимала, что рано или поздно один из них отправится на стоянку, чтобы осмотреть ее автомобиль. Но она надеялась, что Ди-Бар, услышав через наушник весь этот шум — а она не отключала связь до самого конца, — сумеет и без ключей включить зажигание в неприметном седане «Навиг» и укатит на полной скорости.
У Анны забрали и часы, так что она понятия не имела, сколько времени. Возможно, в другой день она сидела бы на пластиковом матрасе, в отчаянии размышляя о своем положении, но сейчас силы ее окончательно иссякли, и она сдалась. Анна рухнула на кровать и забылась в тяжелом сне без сновидений.
Когда Тайлер разбудил ее, Келсо показалось, что ей приходится всплывать со дна океана, словно сознание было приковано к якорю, который удерживал его в беспамятстве. Она стряхнула оцепенение, поднялась и с мрачным видом последовала за агентом в коридор, затем в комнату для допросов. Помещение походило на клетку в Десятом участке.
Внутри Анну ждал простой стол, несколько стульев, консоль системы аудио- и видеозаписи на стене, и еще Рон Темпл. Руки его были сложены на столе, на лице застыло никогда не виденное ею выражение. Это была не ярость и не страх, но какая-то странная смесь того и другого.
Анна не смогла удержаться. Увидев начальника, она бросилась на него:
— Ты, проклятый ублюдок!..
Тайлер едва успел остановить ее, схватил за запястье и вывернул руку; Келсо застонала от боли.
— Успокойся, Анна.
— Пошел к черту, Крейг! — вскрикнула она.
— Сэр? — Тайлер вопросительно посмотрел на Темпла, и начальник кивнул на стул.
Агент быстро толкнул женщину на сиденье. Наручники Анны звякнули о стол и «приклеились», удерживаемые скрытым электромагнитом.
— Дальше я сам ею займусь, — сказал Темпл. — Подождите снаружи.
Тайлер в последний раз взглянул на нее и вышел.
Прежде чем Темпл снова заговорил, Анна прорычала:
— Я знаю, что ты сделал, проклятая крыса! Ты продал своих людей! Из-за тебя убили Мэтта…
Темпл встал из-за стола и с силой ударил ее по лицу, чтобы заставить замолчать.
— Заткнись! — холодно произнес он. — Ты глупая, глупая сучка. Я тебя предупреждал! Разве я не говорил тебе, чтобы ты держалась подальше от всего этого? Но ты ведь не могла просто так отцепиться, а? Накачалась наркотой и вернулась.
В голове у нее звенело от боли, щека горела.
— Я знаю, что ты в этом замешан. Связан с Тиранами. Со всей этой бандой.
— Понятия не имею, о чем ты говоришь, — ответил он — слишком быстро, явно отрепетированным тоном. — Ты ничего не понимаешь.
— Я понимаю, что ты подлый предатель! — презрительно бросила она, дернув скованными руками. — Я понимаю, что ты брал деньги за передачу секретной информации наемникам, которые убивают и похищают людей! — Она резко втянула воздух. — Это были твои сотрудники. Мэтт и многие другие…
Подняв голову, Анна увидела в его глазах страх. Темпл покачал головой:
— Ты не знаешь, с кем связалась. У них везде есть люди. У меня не было выбора, Келсо! Они угрожали мне, моей семье, моим детям! — (Анна вспомнила, что у него в Торонто есть бывшая жена с тремя детьми.) — Вот как все работает! — кричал он в ярости. — Ты слишком тупа, чтобы понять, и теперь ты за это поплатишься. Потому что я, черт бы тебя побрал, не собираюсь за тебя отдуваться!
— Что это за «они»? — спросила Анна. — Люди из правительства? Корпорации?
Он хрипло усмехнулся:
— Бери выше. При чем тут правительство! Эти люди стоят настолько высоко, что такая мелкота, как ты, даже не подозревает об их существовании! — Только в этот момент Темпл заметил, что его трясет. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы успокоиться. Когда он заговорил снова, тон его был официальным и жестким. — Ты разрушила свою жизнь, Анна. Запрещенные препараты, связь с террористами, незаконное проникновение в офис, кража секретных данных… — Он вытащил из кармана флэшку и помахал у нее перед глазами. — Ты сама дала мне все, что нужно. — Он покачал головой. — Если бы ты только послушала меня, ты могла бы остаться в живых. Но теперь поздно. — Темпл поднялся. — Ты исчезнешь. Все, что было с тобой связано, будет уничтожено, и, когда все закончится, будет казаться, что Анны Келсо никогда не существовало.
— Ты не можешь скрыть это! — крикнула она.
— Все уже сделано, — ответил он, не глядя на нее.

Глава седьмая

Норт-Спрингфилд, Виргиния, США 

Фургон без опознавательных знаков грохотал по центральной полосе федерального шоссе 495, направляясь на запад, вслед за садившимся солнцем. Тонированные пуленепробиваемые стекла и вентиляционное отверстие на крыше выглядели подозрительно, однако в этот час на дороге было мало водителей — по шоссе 495 в основном ездили роботы-трейлеры. Мимо грузовика проносились безликие громоздкие тягачи, с «мордами», ощетинившимися усами антенн, похожие на морских собак. На боках у некоторых мерцали панели с названиями транспортной компании и груза, и их тусклый блеск ненадолго озарял дорогу.
Лучи света проникли внутрь фургона, заставив Анну Келсо зажмуриться и отвернуться. Она неловко ерзала на сиденье. Оранжевый тюремный комбинезон из жесткого волокнистого материала, в который она была одета, царапал кожу. Ноги и руки были скованы, наручники давали немного простора для движения. Ни выпрямиться, ни переменить позу она не могла.
Кроме нее, в фургоне сидел только Крейг Тайлер. На его узком лице с маленькими глазками застыло профессиональное отстраненное выражение, но Анна достаточно хорошо его знала, чтобы понять, что полученное задание ему не слишком нравится. Темпл поручил Тайлеру и Дрейку сопровождать ее из Вашингтона в какую-то тюрьму; второй агент сидел за рулем, за пуленепробиваемой перегородкой, изолировавшей заднюю часть фургона от кабины.
Сначала Анна решила, что ее везут в какой-то далекий заброшенный квартал, где собираются всадить пулю в голову и бросить труп; но вскоре стало ясно, что все не так просто.
Келсо смогла вытянуть из Тайлера лишь то, что агенты сопровождали ее на некий перевалочный пункт, где должны были передать «сотрудникам частного агентства». Словосочетание это прозвучало зловеще; любой человек, проработавший в правительственной организации США несколько месяцев, знал, что за ним скрывается нечто очень неприятное. Темпл говорил правду: она окажется в официально не существующей тюрьме, «черной» зоне, названия которой нет в документах Секретной службы, и больше ее никто никогда не увидит.
— Меня будут допрашивать, — заговорила она, озвучивая свои страхи. — Какой-нибудь наемник в маске, который не имеет на это права, без обязательных процедур. — Анна пристально посмотрела в лицо Тайлеру, старательно избегавшему ее взгляда. — А когда они покончат с этим, когда вытянут из меня все, что смогут, они казнят меня. — Она топнула по металлическому полу. — Прямо здесь, Крейг. На американской земле. Ты знаешь, что это незаконно!
Какое-то время он молчал.
— Я знаю только то, что ты сочувствуешь террористам, Анна. Ты перешла во вражеский лагерь.
— Дерьмо собачье! — выплюнула она. — Ты меня знаешь. Ты знаешь — то, что я делала, никак не связано с терроризмом! Я искала убийцу Мэтта Райана…
— Может быть, — ответил он, глядя поверх ее головы. — То есть, вполне возможно, ты думала, что именно этим занимаешься, когда, вопреки приказу начальства, проводила незаконное расследование… Но ты связалась с международными преступниками! Ты передавала сведения «Джаггернауту»! Их разыскивают Интерпол, АНБ, ФБР…
— Я… — Она запнулась, подыскивая слова. — Все не так, как ты думаешь!
Тайлер сунул руку в карман и вытащил мини-планшет.
— Ди-Бар. Ты же знаешь, кто он такой, да? Твой приятель-хакер?
Услышав это имя, Анна вздрогнула. «Откуда они узнали про Ди-Бара?» Она не рассказывала о нем на допросе. Должно быть, они прослушивали ее телефон. И скорее всего, ее квартира была нашпигована «жучками».
Тайлер, не обращая на нее внимания, начал читать текст с экрана.
— Патрик Кутюр, также известный как ПК, также известный как Ди-Бар… — Он нахмурился. — Скрылся от канадской полиции в Квебеке, в настоящее время разыскивается по обвинению в многочисленных компьютерных преступлениях, совершенных на трех континентах, также известен как активный член «Джаггернаута». Находится на одном из первых мест в списке разыскиваемых преступников. — Тайлер махнул в ее сторону планшетом. — Это тебе не какой-то пацан, продающий пиратские копии или стирающий штрафы за неправильную парковку. Это член международной криминальной группировки! И ты тоже.
Некоторое время Анна не могла найти возражений и уже начинала думать, что ее одурачили. А что, если «Джаггернаут» следил за ней, наблюдал за ее подпольным расследованием? А что, если они использовали ее для своих тайных целей, заставив думать, что помогают? У Келсо закружилась голова, и она прикусила губу. «Неужели это еще одна ложь, после всех нагромождений вранья?»
— Нет, — с трудом выдавила она, покачав головой. — Это Темпл. Он предатель! Он пользуется своим доступом в систему Министерства юстиции, чтобы красть секретные данные!
— И для кого? — спросил Тайлер.
— Я… я не знаю! — рассерженно воскликнула Анна. — Я знаю только, что из-за него погибло несколько агентов Секретной службы, людей, с которыми ты и я работали!
Тайлер откинулся на спинку сиденья, и на лице его появилось угрюмое выражение.
— Я скажу тебе, куда мы тебя везем, Келсо. Тебя везут в государственную психиатрическую лечебницу для преступников. Может быть, там тебе сумеют помочь. Если «Джаггернаут» просто использовал тебя…
— Не говори со мной как с сумасшедшей! — рявкнула Анна, дергая скованными руками. — Я видела документы, я знаю, что это правда!
Рука Тайлера скользнула к электрошокеру, висевшему на поясе.
— Сиди тихо, — приказал он. — Не вынуждай меня вырубать тебя.
Анна ссутулилась и привалилась к металлической стенке. Мимо с гудением пронесся очередной грузовик, и прямоугольник света, отбрасываемый лазерными панелями, медленно проехал по ее лицу. Что-то заставило ее поднять голову, и на миг Анне показалось, что стимуляторы, невыносимое напряжение последних двух суток и отсутствие сна довели ее до галлюцинаций.
Сквозь узкое окно она разглядела вереницу букв, бегущих по экрану на боку тягача-робота, обгонявшего их фургон. «Приготовься, Келсо, — прочитала она. — Сейчас будет больно».
У нее отвисла челюсть, и Тайлер, заметив выражение ее лица, обернулся и успел разглядеть надпись. Он постучал себя по виску:
— Дрейк, ты видел…
Прежде чем он успел закончить фразу, колеса автоматического трейлера пронзительно заскрежетали, и внутренность фургона залили потоки света. Грузовик-робот врезался в бок тюремной машины, и она содрогнулась. Тайлера швырнуло на пол, но Анна успела приготовиться к столкновению. Сквозь пуленепробиваемое стекло она услышала брань Дрейка, пытавшегося остановить бешено вращавшуюся машину. Затем трейлер снова ударил, и Дрейк потерял управление. Фургон пересек автостраду, затормозил и перевернулся. Анна почувствовала головокружение и тошноту, когда машина шлепнулась набок. Она еще некоторое время повращалась, скользя по земле, и с жутким скрежетом замерла.
Анна быстро пришла в себя, стараясь не обращать внимания на ссадину у правого глаза. Тайлер лежал на боку, дыхание его было неглубоким, но ровным. Келсо вытянула руки так далеко, как только смогла, и подтащила тело к себе. Нащупав у Тайлера на поясе стержень — магнитный ключ, она приложила его к наручникам; пластиковые кольца раскрылись, руки и ноги защипало — это кровь устремлялась к конечностям.
Кто-то дважды постучал по задней дверце. Раздалось шипение, в районе замка показался луч ослепительного света. Загремел металл, и дверцы распахнулись.
На Анну упал яркий свет фонаря, и она подняла руку, заслоняя глаза.
— Ты долго собираешься сидеть и ждать непонятно чего? Вылезай оттуда к чертовой матери! — произнес знакомый голос.
Келсо, задыхаясь, неловко выкарабкалась на асфальт и обнаружила у дверей фургона Ди-Бара с безумной улыбочкой на лице. Рядом высился робот-трейлер, загораживавший перевернутый фургон от проезжавших мимо машин. Хакер указал большим пальцем на спортивный родстер «Редлайн», припаркованный на обочине:
— Пошли, вон твоя машина.
— Это ты сделал? — Она моргнула. — Тайлер… Дрейк… Ты мог их убить!
Ди-Бар даже разинул рот:
— Прости, но разве они не собирались запереть тебя в уютной камере, чтобы ты никогда не увидела дневного света? Кстати, не стоит благодарности!
Анна шагнула к кабине тюремного фургона, но юноша схватил ее за руку и оттащил назад.
— Водитель в порядке, я проверил. Не волнуйся, я не больше твоего хочу, чтобы на меня повесили убийство.
Хромая, она последовала за ним к спортивной машине; это был «Фалькон GTG», стоивший, наверное, раз в десять больше седана Келсо.
— Твою тачку пришлось бросить, — сообщил он прежде, чем она успела задать вопрос. — Мне все-таки удалось от нее избавиться, несмотря на это безобразие с наручниками… — Он смолк. Только сейчас Анна заметила у него наушник. — Ага, хорошо, — обратился он к невидимому собеседнику. — Просто следите за уличными камерами на выездах. Если увидите что-то подозрительное, дайте знать.
— С кем ты говоришь? — спросила она.
— С нужными людьми. Твое освобождение, новая машина, и все это — быстро, я ведь не мог это все сам организовать, как ты думаешь? И я по-прежнему жду хоть какой-то благодарности. — Он указал на машину. — На заднем сиденье одежда, не из бутика конечно. Лучше избавиться от твоего детского комбинезончика прямо сейчас, согласна?
Она привалилась к капоту машины:
— Темпл. Это был Рон Темпл, он предатель. Этот сукин сын передавал Тиранам информацию.
Ди-Бар мрачно кивнул:
— Ясно. Ну а сейчас вот что: давай-ка успокоимся. Теперь мы знаем, что это он, так что появились еще кое-какие ниточки. И с твоей помощью…
Анна покачала головой:
— Я связалась с тобой не для того, чтобы вам помогать, я сделала это для себя. Для Мэтта. — Она сорвала с себя тюремную одежду и забросила ее в кусты, не обращая внимания на выпучившего глаза Ди-Бара. Достала с заднего сиденья спортивный костюм и футболку. — У Темпла есть контакт, обязательно должен быть. Я собираюсь заставить его рассказать, кто это. — Она села за руль и включила зажигание.
Ди-Бар вдруг сообразил, что она не собирается брать его с собой.
— Эй, а я как же? Ты меня вот так оставишь прямо посреди дороги?
— Я тебе не доверяю! — бросила она, надавив на акселератор.
«Фалькон», взревев мотором, выехал на центральную полосу; шум машины заглушил ругань хакера. Анна направилась к ближайшей развязке, мысленно обдумывая маршрут до пригородов Вашингтона.

Аэропорт Ромео, Мичиган, США 

Вертолет развернул винты, загудели моторы — это пилот проводил последнюю проверку. Саксон наблюдал за происходящим, рассеянно постукивая кулаком по бедру. Ему казалось, что они уже много часов сидят здесь, снаряженные и готовые к отправлению, и смотрят на часы. Ждут сигнала от каких-то неизвестных людей. Пару раз он видел, как Хардести и Барретт о чем-то оживленно разговаривали, но не мог разобрать их слов. Саксон впервые пожалел, что у него нет импланта, увеличивающего остроту слуха, или какой-нибудь дополнительной программы чтения по губам. Он отвернулся, не в силах справиться с напряжением в груди. После драки с Германом, после ночи в Лондоне ему казалось, что это чувство вот-вот уйдет, — но оно не исчезало. Саксон не мог избавиться от этого ощущения, как ни пытался. Он по-прежнему был здесь чужим — то, что он принял за первые признаки чувства товарищества, оказалось призраком, иллюзией. Реальность была такова: братские чувства, ощущение того, что ты вместе с товарищами делаешь общее дело, как это было в армии и Шестой группе, здесь отсутствовали. Саксон подумал, что пытается обмануть сам себя, цепляясь за какой-то сентиментальный идеал esprit de corps . Наверное, в рядах Тиранов подобной ерунде нет места.
Он забыл о проблемах, когда из кабины транспортного самолета появился Намир — его позвал туда пилот. Саксону тогда удалось уловить несколько слов из их разговора, что-то о срочном сообщении от «группы». Сейчас лицо командира выражало раздражение — Намир был явно недоволен приказами начальства.
— Мы летим? — спросил Герман и взялся за автомат.
В голосе его чувствовалось нетерпение.
Намир, не ответив, жестом подозвал к себе Федорову и подошел к Барретту и Хардести.
— План поменялся, — сухо сообщил он и взглянул на могучего американца. — Лоуренс, похоже, мне придется поймать тебя на слове. Операцию в здании «Шариф» будем проводить ограниченными силами. Но думаю, ты не подкачаешь, да?
Барретт кивнул:
— Нет проблем.
Намир обернулся к Федоровой:
— Елена, мы с тобой отправляемся с ним.
— Ты оставляешь нас в запасе? — воскликнул Хардести. — Какого черта?!
— Закрой рот и слушай меня, Скотт! — резко перебил командир. — У нас проблема. По-видимому, один из наших агентов в Северной Америке раскрыт и возникла реальная опасность для всех. Ситуацию необходимо исправить немедленно. — Намир сверлил снайпера взглядом. — Применять тактику выжженной земли. Ты будешь старшим; отправляетесь немедленно. — Он кивнул в сторону Саксона и Германа.
Выражение лица Хардести изменилось; Саксону показалось, что он доволен.
— Отлично. Это другое дело.
— Но у нас же объект здесь, в Детройте! — возразил Герман. — Мы готовились только к этой операции.
— А теперь у вас новый объект. Способность адаптироваться к ситуации — одно из умений, которые я требую от подчиненных, Гюнтер. Обстоятельства постоянно меняются. Мы обязаны выполнять поставленные перед нами задачи, как бы неожиданно они ни возникали. — Своим тоном Намир ясно дал понять, что оспаривать приказ бесполезно. Он протянул Хардести планшет. — Мы не можем доверить это дело посторонним. Все детали здесь. За нами троими уже выслан транспорт. Вертолет в вашем распоряжении.
Хардести, глядя на экран, кивнул:
— Непростое дельце. Придется действовать быстро и грубо.
— Я дал это понять группе, — ответил Намир. — Они в курсе.
— Прекрасно. — Снайпер передал планшет Герману и ушел к вертолету.
Саксон нарушил воцарившееся молчание:
— Этот… агент… Ты хочешь, чтобы мы его похитили?
Намир покачал головой:
— Нет. Его необходимо найти, ликвидировать и зачистить территорию.
Ликвидировать и зачистить. Он приказал им убить человека. Герман передал экранчик Саксону и задал следующий вопрос:
— Неясно, с каким сопротивлением придется столкнуться.
— Опасность минимальна, — ответил Намир. — Простая охранная сигнализация. Возможно, один или два человека и представляют потенциальную угрозу, включая сам объект. Ваша основная цель — не дать этому человеку скрыться и по возможности полностью уничтожить все имеющиеся у него материалы.
Саксон прочитал данные, сохраняя нейтральное выражение лица. Место, куда им предстояло отправиться, было престижным охраняемым коттеджным поселком — частью вашингтонского пригорода под названием Грейт-Фоллз. Он решил, что на вертолете они доберутся туда примерно за полтора часа. Жилище объекта — большой особняк — было окружено лугами и рощами. Саксон провел пальцем по экрану, чтобы перейти на следующую страницу, и увидел того, кого Намир приказал убить. Прочитав дальше, Бен прищурился:
— Этот человек — федеральный агент.
Намир подошел к нему ближе и кивнул, — казалось, он совершенно не разделял беспокойства Саксона.
— Верно. Поэтому он может быть вооружен. И если учесть ситуацию, наверняка ждет неприятностей.
— А что за ситуация? — настойчиво спросил Саксон. — Мне нужно знать, что случилось такого, что необходимо убивать офицера Секретной службы США.
— Бен, — произнес Намир, пристально глядя на него — человеческим и искусственным глазами. — Когда я говорю, что это необходимо, ты не должен задавать вопросов. Ты должен мне доверять. У Тиранов есть миссия, и иногда от нас требуются нелегкие, сомнительные с общепринятой точки зрения и… жестокие вещи. Но я уверен, что ты это понимаешь.
— Почему необходимо убивать этого человека? — спросил Саксон еще раз, не дрогнув под взглядом Намира. — Что вообще происходит, Джарон? Я несколько месяцев подчинялся твоим приказам… приказам группы, не задавая вопросов. Но я больше не могу слепо выполнять то, что от меня требуют.
Намир кивнул:
— Уважаю тебя за честность. Это одна из причин, по которым я решил взять тебя к себе. Поэтому я тебе отвечу, но это будет в последний раз, запомни. Я не могу позволить, чтобы подчиненные на каждом шагу допрашивали меня.
Саксон почувствовал, что от израильтянина, смотревшего прямо на него, исходит угроза. Бен напрягся, ощущая, что столкновение неизбежно; он снова оценивал свои шансы в схватке. И шансы эти были невелики.
— Группа столкнулась с… чрезвычайной ситуацией. Этот человек является возможным источником неприятностей, — продолжал Намир. — Он может выдать нас противнику. Он много о нас знает. Если эта информация попадет в руки не тех людей, это может нанести ощутимый удар нашему делу. Рональд Темпл — серьезная угроза стабильности.
— И мы должны его устранить, — неискренне поддакнул Саксон.
Намир едва заметно улыбнулся:
— Я знал, что ты все поймешь.

Грейт-Фоллз, Виргиния, США 

Вертолет, приспособленный для быстрого и незаметного передвижения, несся над лесами, почти касаясь крон деревьев, фенестроны издавали низкое гудение. Пилот огибал крупные населенные пункты и автострады и летел на восток вдоль линий электропередач и рек. Изящный, обтекаемый корпус был покрыт специальным полимером и почти невидим на экранах радара; в дополнение к этому двигатели были снабжены дефлекторами инфракрасного и ультрафиолетового излучения.
«Две минуты», — беззвучно произнес пилот, и слова эхом разнеслись в голове Саксона. Солдат начал последнюю проверку снаряжения, сосредоточившись на простых, механических движениях, пытаясь не думать о том, что предстояло сделать.
Оружие. Снаряжение. Броня. Все в порядке. Саксон расстегнул молнию на сумке и замер; внутренность ее была освещена каким-то неярким мерцанием. Хардести и Герман были поглощены своими делами, и Саксон сунул руку в сумку. Рука в перчатке сомкнулась на дешевом телефоне; утром, когда они выезжали из Лондона, Саксон сунул его в свой багаж и забыл. Он был уверен, что выключил его. Бен повернул телефон так, чтобы остальные его не видели.
На экране светилась надпись, оповещавшая, что папка с сообщениями переполнена. Саксон обнаружил, что пришло несколько сотен сообщений — все с того номера, который высветился на рекламном аэростате, и все содержали только четыре слова: «Какому хозяину ты служишь?»
Это Бену не понравилось. Он стер все сообщения, открыл заднюю панель телефона, вытащил аккумулятор и спрятал телефон в сумку.
— Нам на этот раз понадобится электронная поддержка? — спросил в этот момент Герман, который закладывал крупнокалиберные патроны в патронник дробовика «Видоумейкер».
Хардести ответил пренебрежительным тоном:
— Намир сказал, что охранной сигнализацией и камерами заняты другие команды, так что не волнуйся — в кадр не попадешь. Просто делай то, что я скажу. — Он почувствовал взгляд Саксона и поднял голову. — У тебя тоже вопрос? Давай быстрее.
«Девяносто секунд до высадки, — сообщил пилот. — Тепловизор не может получить точные данные… По меньшей мере десять подвижных целей внутри здания».
Саксон, выглянув в окно, заметил промелькнувшие внизу огни — уличные фонари. Затем снова посмотрел на снайпера:
— Мы можем сделать это без сопутствующих потерь. Отключим электричество, тихо войдем, ликвидируем объект и скроемся.
— Как призраки, что ли? — фыркнул Хардести. — Забавно. В Москве ты скулил, что я сидел в норе, а теперь, когда я собираюсь быть в гуще событий, ты вдруг хочешь отступить? — Он взял автомат FR-27, щелкнул магазином. — Интересные дела. Ты вдруг испугался стрельбы.
— Сейчас другое дело. Там гражданские.
Вертолет с глухим стуком ударился о траву, двигатель стих, и винты остановились. За линией деревьев виднелся особняк.
Хардести покачал головой:
— Там только объекты, которые нам приказано уничтожить. — Он потянул за рычаг люка и похлопал Германа по спине.
Немец спрыгнул в темноту. За ним последовал Хардести, и последним из вертолета выпрыгнул Саксон. Но едва он успел сделать несколько шагов, как снайпер уперся рукой ему в грудь.
— Куда это ты собрался?
— Намир…
— Не командует этой группой, — перебил его Хардести. — Сейчас командую я. И я приказываю тебе ждать здесь и охранять зону высадки. Ну, знаешь, на случай, если в тыл к нам зайдет отряд гёрлскаутов.
Он хмыкнул и двинулся прочь.
Саксон, стиснув зубы, стоял, глядя, как двое наемников исчезают в ночи; пальцы его сжимали приклад автомата. Он потянулся к спусковому крючку FR-27. «Одна очередь — и я свалю этого сукина сына…»
В этот момент огни в доме погасли. Саксон уловил далекий звон бьющегося стекла и женский крик.

Келсо оставила «Фалькон» на обочине и пешком добралась через лесок до ограды поместья; она была в гостях у Темпла, когда его назначили начальником отдела. Это было после удачного завершения дела Ансельмо — новый босс решил отпраздновать это событие с командой и устроил барбекю. Казалось, это происходило тысячу лет назад: погожий летний день, вкусная еда, немного пива, Мэтт был тогда с Дженни… Это было еще до того, как карьера Анны в первый раз чуть не рухнула.
Она стряхнула непрошеные воспоминания и, сосредоточившись на деле, полезла через стену. Келсо размышляла о том, что у Темпла наверняка поставлена какая-то сигнализация…
Высунувшись из-за стены, Анна сразу заметила нужный дом; как раз в этот миг все огни погасли. Пальцы ее нащупали сенсорную полосу на верхушке стены, но сигнализация не сработала. Неизвестные, отключившие электричество, открыли ей путь в поместье. Келсо воспользовалась этой возможностью; подтянулась, оказавшись на стене, и спрыгнула на усыпанную гравием дорожку. У подъезда трехэтажного дома были припаркованы несколько автомобилей — в основном дорогих седанов — и пара внедорожников. Дом принадлежал второй жене Темпла, происходившей из богатой семьи с длинной родословной. Анна вспомнила ходившие в офисе разговоры о том, как она любила изображать хозяйку, собирая у себя важных вашингтонских шишек. Так обделывались дела в высших кругах города. Анна с отвращением подумала о Темпле, который, послав ее на смерть, тут же позабыл о ней и отправился распивать безумно дорогие вина с приятелями жены.
Она подобралась ближе, скрываясь за машинами. Рука потянулась к тому месту, где прежде было служебное оружие, и Анна поморщилась. Она и не догадалась забрать пистолет или электрошокер у агента Тайлера. Теперь она оказалась безоружной и чувствовала себя совершенно беспомощной, словно на ней не было одежды.
Донесся звон стекла, и Келсо замерла. Что-то было не так; отключение электричества не могло продолжаться дольше нескольких секунд. Анна оглянулась: в нескольких сотнях метров виднелся соседний дом — там свет был.
Услышав выстрелы — два, быстро следовавших друг за другом, — она резко обернулась. Анна распознала десятимиллиметровый пистолет. Снова донесся выстрел, и на этот раз она увидела в окне на первом этаже вспышку. Пронзительно вскрикнула женщина, в ответ ей раздался выстрел из ружья.
Моргнув, Келсо перешла в режим ночного ви  дения; в ее оптику был встроен пакет «СГлаз», увеличивавший остроту зрения, — специальный вариант для правоохранительных органов; хотя сенсоры были не такими мощными, как в военных моделях, она достаточно хорошо могла рассмотреть дом в полной темноте. Анна съежилась в укрытии; из парадной двери, спотыкаясь, выбежали два человека — женщина в вечернем платье и мужчина в спортивной куртке. Они побежали по подъездной дорожке, хрустя гравием.
Мерцающая нить, невидимая обычным глазом, протянулась из окна на втором этаже и уперлась женщине в спину. Раздался хлопок, и из ее груди вырвалось чернильное облачко. Ее спутник в ужасе обернулся и получил пулю в грудь. Оба они были мертвы, еще не коснувшись земли.
Анна осмелилась выглянуть из-за колеса и увидела в окне человека, отходившего прочь, привычным движением закидывавшего на плечо автомат.
Келсо уже собралась уйти, но передумала — она слишком глубоко увязла во всем этом, чтобы сейчас отступать. Анна выждала несколько секунд, осторожно, пригнувшись, прокралась к дому и проскользнула в парадную дверь, которую оставили распахнутой погибшие люди.
Внутри ее встретил знакомый кошмарный запах пороха и крови. На ступенях лестницы лежал человек в смокинге, невидящим взглядом уставившись в потолок. Анна пощупала пульс — человек был мертв.
Она двинулась дальше и оказалась в гостиной. Здесь лежало еще несколько гостей Темпла, некоторые получили пули, сидя в креслах, с бокалами вина в руках, другие были убиты выстрелами в спину, когда пытались сбежать. Анна видела характерные признаки стрельбы из ружья с близкого расстояния.
Наверху скрипнула половица, и Келсо замерла. Она слышала шорох шагов, приглушенный хрип и звук падающего тела.
Ситуация была ясна. Убийца — или, скорее всего, команда убийц ходила по дому, уничтожая всех, кто попадался на пути. Это могли быть только Тираны; Анна узнала эту жестокость и смертоносную точность. Половица на втором этаже скрипнула снова. Они занимались зачисткой дома, этаж за этажом. У Келсо было очень мало времени; когда они закончат, непременно вернутся сюда в поисках выживших.
Она снова осмотрела трупы — Рона Темпла среди убитых не было. Анна достаточно хорошо его знала и была уверена, что на такой случай у него имелся путь к отступлению. Он был методичен во всем.
Дом не слишком сильно изменился с тех пор, как она была здесь, и Анна, сосредоточившись, попыталась вспомнить планировку. Темпл показывал Мэтту особняк; она вспомнила какие-то разговоры о подвале…
Келсо нашла в нише за портьерой простую дверь. Нападавшие, скорее всего, не заметили ее в темноте. Скользнув внутрь, Анна различила тусклую полоску света, почти незаметную даже для ее сенсоров, и начала спускаться по низким ступеням. Моргнув, она перешла к нормальному режиму зрения. За стеллажами с винными бутылками, тянувшимися от бетонного пола до потолка, располагалось рабочее место. Письменный стол, монитор — нечто вроде миниатюрного кабинета. Здесь было прохладно, и казалось, от кровавой сцены в гостиной Анну отделяло много миль.
Не дойдя до площадки двух ступеней, она услышала чье-то дыхание.
— Темпл, — прошептала она, — я знаю, что ты здесь.
Раздался изумленный возглас, и ее бывший начальник вылез из-под стола, сжимая в трясущейся руке небольшой пистолет.
— Ты… — прошептал он. — Так ты… Это было испытание? — На лице его отражались противоречивые эмоции. — И я… я его провалил?
— О чем ты болтаешь, черт бы тебя побрал? — прошипела она, в страхе оглядываясь.
Если убийцы их услышат, обоим конец.
Темпл продолжал бормотать себе под нос:
— Нет… Нет, все не так. Это все ты. Это все из-за тебя! — Он выпрямился и прицелился в нее. — Ты должна быть мертва! Как тебе удалось сбежать?
— Мне помогли, — объяснила Анна, разводя в стороны руки, чтобы показать, что она безоружна.
— Так вот почему они пришли… Из-за тебя, глупая сука! Они знают! Ты меня подставила, и они это узнали! Теперь мне конец! Конец… — Он подавил рыдание. — О боже. Все погибли. Они идут за мной… Они зачищают здесь все.
Эта жалость к себе раздражала Анну; она шагнула вперед:
— Это цена предательства. Я бы сама тебя убила, если бы могла, но для тебя это будет слишком легким выходом!
— Ты не понимаешь, с кем связалась. — Темпл посмотрел на свой пистолет, повертел его в руках, направил на себя. — Они все равно меня найдут…
— Нет! — Анна бросилась вперед и наотмашь ударила его по лицу. После короткой борьбы она ногой отшвырнула оружие прочь, и пистолет отлетел в темноту, под стеллаж. — Ты нужен мне живым, ублюдок. Нам пора выбираться отсюда!
— И куда мы пойдем? — Взгляды их встретились; перед Келсо был незнакомец. От прежнего Темпла ничего не осталось. — Некуда бежать. Негде прятаться. — Он презрительно фыркнул. — Как ты это себе представляешь, Келсо? Что мы все встретимся в зале суда, как законопослушные граждане? Они никогда не позволят, чтобы посторонние узнали о Зале Смерти!
— О чем? — удивилась она.
Но Темпл ее не слушал.
— Мы уже покойники.
— Еще нет, — возразила Анна. — Ты — мое алиби.
Темпл подошел к столу и порылся среди разбросанных бумаг.
— Тебе нужно алиби? Вот, держи. Ты вернулась за этим, так забирай его! — Темпл сунул ей какой-то предмет — это была флэшка. — Посмотрим, что у тебя получится! — Он моргнул, смахивая с ресниц слезы.
Где-то наверху хрустнуло стекло. Анна схватила Темпла за руку и вывернула ее.
— Мне плевать, что ты там болтаешь. Ты идешь со мной. Пошел!
Когда они оказались на кухне, Анна снова включила ночное ви  дение. Заметив окровавленные трупы, Темпл издал хриплый звук и бросился к стойке с кухонной утварью. Вытащив нож для мяса, агент сжал его в пальцах; дыхание его было учащенным, взволнованным.
В дальнем конце помещения находилась дверь, ведущая в сад. Анна услышала шорох в гостиной и устремилась к выходу. Стиснув дверную ручку, она подергала ее: заперто.
Со стороны гостиной раздался металлический щелчок, и на пороге появился какой-то предмет яйцевидной формы; он со стуком прокатился по кафельным плиткам и остановился посредине кухни.
— Нет! — вскрикнул Темпл как раз в тот момент, когда Анна сообразила, что происходит.
Она с силой ударила в дверь плечом — во все стороны полетели щепки. Едва Келсо успела вывалиться наружу, как прогремел взрыв. Волна раскаленного воздуха подхватила ее и, перевернув несколько раз, швырнула на мягкую траву. Келсо осыпал дождь щепок и битого стекла. Из лопнувших окон и выбитой двери вырвались языки пламени и дым. Темпл остался внутри. Слишком поздно.
Анна поднялась, откашливаясь и задыхаясь. В воздухе распространялось зловоние, — должно быть, взрыв повредил газовые трубы. Не оглядываясь, Келсо бросилась бежать к деревьям, росшим вдоль забора. В этот момент из клубов дыма возникли две фигуры в матовой боевой униформе.

Саксон выругался, когда взрыв ослепил его «глаза», настроенные на ночное ви  дение, пришлось переключиться на ультрафиолетовый диапазон. Упав на одно колено неподалеку от вертолета, Бен прищурился, глядя в оптический прицел, и постучал себя по радиоимпланту:
— Белый, это Серый, ответь.
«Все нормально, не дергайся, — донесся до Бена напряженный голос. — Мы выходим. Готовьтесь к эвакуации».
— Это, по-твоему, тайная операция? Взорвали весь дом к чертям собачьим!
«Если я захочу узнать твое мнение, я его спрошу! — рявкнул Хардести. — А пока держи ухо востро. Возможно, у нас есть беглец, направляется к вам. Перехвати и ликвидируй, если тебе это по силам».
Саксон отключился, ничего не ответив. Поднялся, вскинул автомат и двинулся к дому. Он услышал женщину прежде, чем заметил, — она отделилась от деревьев и бежала по открытому месту к стене, огораживавшей поместье Темпла. Саксон инстинктивно прицелился и переключился на режим стрельбы одиночными; промахнуться было невозможно. Еще мгновение — и крошечный дротик с титановым наконечником войдет прямо в беззащитное человеческое тело, разрывая мышцы, ломая кости.
А потом она увидела его и, споткнувшись, едва не потеряла равновесие. Палец Саксона лежал на спусковом крючке. Едва заметное усилие — и женщина умрет; невооруженная женщина, гражданское лицо, будет хладнокровно убита.
Она стояла неподвижно, ожидая выстрела.
Бен Саксон не был невинным агнцем. На его совести имелось достаточно смертей; он убивал в бою, убивал и в мирное время, хладнокровно, расчетливо. Иногда от жертвы его отделяло огромное расстояние, иногда она находилась так близко, что он слышал последний вздох. Но тогда он был солдатом и убивал на войне. А это…
Внезапно он все понял. То, что он сейчас делал, шло вразрез со всеми его представлениями о чести и морали.
Он немного опустил ствол, и женщина заметила это движение. Спустя несколько секунд она уже была на стене. Смущенный и растерянный, Бен смотрел, как она исчезает из виду.
Когда он вернулся к вертолету, моторы уже загудели и набирали обороты. Сквозь гул он слышал приближавшийся вой сирен.
Герман был уже на борту, Хардести стоял внизу, на земле.
— Готово? — спросил он.
— Там никого не было, — ответил Саксон. — Если вы кого-то и упустили, этот человек давно сбежал.
— Что?! — Американец, в ярости выпучив глаза, схватил его за воротник. — Я дал тебе одно простое задание…
Саксон молча стряхнул его руку и забрался в вертолет.

Глава восьмая

Аэропорт Ромео, Мичиган, США 

Остаток ночи после возвращения на пустынный, уединенный аэродром прошел в мрачном молчании. Хардести забрался в самолет, как он сказал, «сочинять рапорт», но до прибытия Намира и его команды из Детройта им было нечего делать — оставалось только ждать.
При мысли о возвращении на борт самолета Саксон ощутил приступ клаустрофобии и остался расхаживать по бетонированной площадке перед ангаром. Он снова прокручивал в голове сомнения и страхи, не в силах справиться с тревожным ощущением, растущим где-то внутри, словно раковая опухоль.
Чувство неудовлетворенности достигло критического уровня — Бен понимал это. Мелкие детали, всякие странности, на которые он в последние несколько месяцев старался не обращать внимания, теперь образовали плотный клубок противоречий, и он больше не мог закрывать глаза. Он повторял себе, что там, в полевом госпитале, Намир говорил правду — что Тираны пытаются изменить мир к лучшему, сдержать волну хаоса. Но чем дольше он размышлял, тем меньше верил словам командира. Намир уверял, что они найдут людей, виновных в провале операции «Кукушка», террористов, заменивших разведданные на фальшивку, погубившую Шестую ударную группу. Но кроме туманных обещаний, до сих пор Саксон не получил ничего.
«Неужели он лгал с самого начала?» Бена раздражало, что он никак не мог найти ответа на этот вопрос.
В дальнем конце ангара находилось несколько подсобных помещений. Саксон вошел в одну из комнаток. Его одолевала усталость, он чувствовал себя обессиленным; захотелось прилечь, закрыть глаза и забыть обо всем хотя бы на несколько часов. Но вместо отдыха он нашел там Гюнтера Германа. Немец сидел за простым столом, перед ним в полном порядке были разложены детали оружия. Бен узнал составные части «Видоумейкера», еще черные от пороха после стрельбы. Неразобранный пистолет лежал рядом, так чтобы до него можно было быстро дотянуться.
— Где ты был? — спросил Герман.
— Воздухом дышал, — раздраженно ответил Саксон.
Несколько секунд он изучал немца, пытаясь разгадать его мысли, но выражение глаз Германа было непроницаемо. Они казались мертвыми, как у акулы.
— Ты что-то хотел мне сказать? — спросил молодой человек вызывающим тоном.
Саксон заговорил, не успев обдумать слова:
— Сколько народу вы убили в том доме?
— Всех. — Германа, казалось, совершенно не интересовала судьба погибших людей.
— И ты вот так равнодушно об этом говоришь?
— А почему я должен волноваться? — Отложив шомпол, немец пристально взглянул на Саксона. — Ты же слышал, что сказал Хардести. Это объекты. Они оказались не в том месте не в то время. Сопутствующие потери.
Услышав этот небрежный тон, Саксон напрягся:
— Значит, вот как ты на это смотришь, да? Черное и белое? Хардести говорит тебе убить, и ты идешь и убиваешь, как послушный мальчик?
По лицу Германа пробежала тень недовольства.
— Я солдат. Я выполняю приказы.
Саксон покачал головой:
— Я на это не подписывался. Я никогда не убивал гражданских.
— А чего ты ожидал? — ответил Герман, впрочем не совсем уверенно. — Ты пришел к нам, думая, что останешься чистеньким? Так не получится. — Он постучал по столу металлическим пальцем. — Я думал, что человек с таким послужным списком, как у тебя, Саксон, не питает подобных иллюзий. Мы выполняем самую грязную работу, защищая мир, который готов пожрать сам себя. Потому что никто другой не сделает это за нас.
— А кто решает, что делать, а что нет? — бросил он в ответ. — Ты об этом никогда не задумывался? О том, кто заказывает эти убийства? — Саксон наклонился ближе. — Ты служил в Джи-эс-джи девять, верно? Антитеррористическое подразделение немецкой полиции. Когда ты выполнял их приказы, ты служил закону…
Герман едва слышно фыркнул:
— Когда я служил там, закон был камнем у нас на шее. Он мешал нам развиваться. — Он покачал головой. — Знаешь, что сказал Намир, когда вербовал меня в Берлине, знаешь, почему я решил присоединиться к ним? Он сказал мне, что Тиранам нет дела до законов. Их волнует только справедливость. Группа уничтожила все сведения о моей службе в полиции, и я рад этому. — Он кивнул сам себе. — Мы боремся за правое дело. Люди, которых мы ликвидируем, заслужили это.
Саксон попытался найти достойный ответ, но не успел — открылась дверь, и вошел Барретт. Сбросив бронежилет, великан настороженно оглядел их:
— Соскучились?
— Ну что? — спросил Герман, забыв о разговоре с Саксоном. Ему явно хотелось услышать подробности о детройтской операции. — Проблемы были?
— Ничего особенного, — ответил верзила-американец и повернулся к Саксону. — Помнишь того копа, насчет которого ты так разволновался? Намир его прихлопнул как муху. — Барретт достал из холодильника банку пива и одним глотком осушил ее.
— А что с людьми, которых там держали в плену? То есть «Шариф» держал? — поинтересовался Саксон.
Барретт холодно улыбнулся:
— О, мы с этим разобрались. — Он помолчал, массируя ушиб на голове. — Хотя они не слишком были рады нас видеть… — Он скорчил гримасу. — Вот народ, а? Стараешься ради них, стараешься, и никакой благодарности.
Саксон выглянул в дверь, ведущую в ангар:
— А где Федорова?
Барретт скрестил руки на груди:
— Кстати, о Федоровой. Она должна была вернуться вместе со мной и боссом, но вместо этого ей пришлось отправляться на новое задание. — Он указал пальцем на Бена. — Убирать за тобой.
— Какого черта, что это значит?
Барретт пожал металлическими плечами:
— Это ты мне скажи. Едва мы успели вытащить наш груз из «Шарифа», как с Намиром связался Хардести; и ругался он как сумасшедший.
— Мы выполнили задание, — возразил Герман. — Темпл ликвидирован.
Барретт, не сводя взгляда с Саксона, произнес:
— А я слышал, ты упустил кое-кого.
— Дерьмо собачье! — рявкнул Саксон. — Хардести пытается прикрыть свою задницу.
— Ну, как скажешь, приятель. — Барретт снова пожал плечами и вышел.

Силвер-Спрингс, Мэриленд, США 

Келсо знала, что совершает ошибку. Сколько раз ей приходилось видеть, как преступники попадаются в ту же самую ловушку и по той же самой причине! Уж кому было знать, как не ей. Сейчас следовало исчезнуть, убраться из города.
Но она сделала нечто совершенно противоположное. Анна шла, пригнув голову, стараясь держаться в тени. Вместо того чтобы бежать, она поддалась врожденному, животному инстинкту, приказывавшему возвращаться туда, где чувствуешь себя в безопасности. Домой.
Сейчас Келсо понимала преступников немного лучше, чем прежде, когда находилась по другую сторону баррикад. Большинству людей очень трудно просто бросить все и сбежать. Она понимала это побуждение, первобытное желание забиться в свою нору. Анна попыталась убедить себя, что поступает хитро, — в конце концов, никто не ждет, что она вернется в квартиру, — но она знала, что дело не в этом. Она не могла просто взять и уйти. Пока не могла.
С дороги Келсо заметила сферического полицейского робота-наблюдателя, сидевшего на газоне перед домом; множество его «глаз» непрерывно осматривали прилегающую территорию. В память робота были загружены ее биометрические данные, так что он мог сразу узнать ее по лицу и фигуре, стоило оказаться слишком близко. Но Анна обошла дом и проникла внутрь через окно со сломанным шпингалетом, рядом с мусорными баками на первом этаже. Впервые она поблагодарила Небо за то, что хозяин неделями собирался, прежде чем что-либо починить.
Келсо поднялась по лестнице на четвертый этаж. Сенсор размером с кулак был прикреплен к входной двери. Встроенный голографический проектор высвечивал над порогом надпись: «Место преступления — вход воспрещен».
Анне снова повезло; она узнала полицейский сенсор, такой моделью пользовались и в Секретной службе. Она вспомнила Мэтта Райана и помрачнела. Это он научил обходить их. Келсо вытащила из кармана кусок фольги, снятый с брошенной пачки из-под сигарет, и телефон, который украла у кого-то в метро. Она осторожно обмотала антенну сенсора фольгой и принялась включать и выключать телефон. Через несколько минут огонек на сенсоре погас. Райан объяснял, что эти устройства перезагружаются, когда на них воздействуют микроволны, например излучение мобильного телефона. Однако отключить их таким образом можно было не всегда, только если повезет. Анна успела открыть дверь и захлопнуть ее за собой прежде, чем сенсор снова активировался.
Свет автоматически зажегся. Лампы светили тускло, чтобы их нельзя было заметить с улицы, но Анна могла разглядеть, куда идти. Защебетал телевизор, освещая голубым сиянием гостиную.
У женщины что-то сжалось внутри. Ее жилище было перевернуто вверх дном, скорее всего, это постаралось агентство. Ничего не было повреждено, но здесь царил полный хаос. Они открыли каждый ящик, каждую коробку, перерыли все в поисках… чего? Каких-то доказательств, подкрепляющих обвинения в ее связях с террористами?
Экран телевизора освещал открытую дверь в спальню. Даже из гостиной было видно, что они шарили в шкафу и нашли сейф. Все документы исчезли, как она и предполагала. Анна подумала о флэшке, лежавшей в кармане, той, что сунул ей в руку Темпл. Это было все, что у нее осталось, — все результаты трудного расследования пропали. Она надеялась, что этого окажется достаточно. Если бы только она смогла найти кого-то, кому можно доверить эту информацию…
Анне ужасно хотелось броситься на кровать и отключиться. Она была полностью истощена, потрясения прошедшего дня отняли у нее последние силы. Взгляд ее упал на темный прямоугольник двери в ванную. Несколько долгих секунд она боролась с желанием войти и открыть зеркальный шкафчик. Привкус земли во рту стал сильнее, и она сглотнула.
Келсо потребовалось сделать над собой немалое усилие, чтобы направиться прямо в спальню. Она отыскала в шкафу небольшой плотный рюкзак, обошла кровать и начала поднимать с полу разбросанную одежду, выбирая самое необходимое, зная, что возвращаться сюда не придется. Затем Анна вернулась в гостиную и все-таки разрешила себе заглянуть в ванную. В зеркале она увидела окно с матовым стеклом, через которое лился тусклый свет уличных фонарей.
Женщина отвернулась от своего отражения, вышла из ванной и направилась к письменному столу. Медный диск лежал там, где Анна его оставила, и она, помедлив, взяла монету, повертела в пальцах. Внезапно Келсо поняла, что вернулась сюда только из-за этого предмета. Все прочее — сумку, одежду — можно было достать где угодно. Но она была не в силах расстаться с последней ниточкой, связывавшей ее с прежней Анной Келсо, с той женщиной, в которую верил Мэтт Райан. На краткое мгновение она позволила себе поддаться эмоциям, но затем подавила рыдания и загнала все переживания в дальний уголок своей души.
Вдруг Анна сообразила, что предметы, лежащие на столе, ей незнакомы. Она получала мало бумажной почты, лишь иногда какой-нибудь циркуляр или рекламные листовки, но на письменном столе громоздилась куча конвертов, несомненно оставленных одним из агентов Темпла. Рядом лежала пластиковая коробка, судя по штемпелю отправленная сегодня из Вашингтона; обратного адреса не было. Анна слегка встряхнула предмет, ногтем осторожно поддела обертку. Внутри лежала еще одна коробка с простым замком, запрограммированным на отпечатки определенного человека. Анна приложила к нему указательный палец, и ящичек, щелкнув, открылся. В тишине квартиры этот звук был подобен пистолетному выстрелу, и Келсо вздрогнула.
Внутри лежала обычная транспортная карта, на которую был внесен железнодорожный билет в один конец из Вашингтона в Квебек. Анна обнаружила также канадский паспорт — высококлассную подделку с собственной фотографией и именем, которое она никогда не слышала. Остальную часть коробки занимало плоское прямоугольное устройство, напоминавшее автоматный магазин, — электромагнитная импульсная граната «Пульсар». Келсо вытащила оружие и взвесила на ладони. Это была граната военного образца, и хранение ее являлось тяжким уголовным преступлением, но сейчас Анну волновало отнюдь не это. Она размышляла о том, кто мог оставить такой подарок. Может быть, это запасной план Ди-Бара и его товарищей из «Джаггернаута», а может, хитроумная ловушка, подстроенная Тиранами? Она положила гранату обратно и вздохнула.
Кто-то звал ее по имени. На миг Анне показалось, что от переутомления начались галлюцинации, но это повторилось. Она вздрогнула: это был голос Элизы Кассан — известной телеведущей канала «Пик»; по телевизору передавали экстренный выпуск новостей. Келсо нашарила пульт и сделала звук громче. На экране возникло ее лицо — фотография из файла агентства. Внизу экрана бегущая строка сообщала о событиях в Грейт-Фоллз, о том, что идут масштабные поиски убийцы…
— …прямо сейчас. Новостной канал «Пик» получил из источников в Министерстве юстиции информацию о том, что агент Келсо была временно отстранена от работы в связи с расследованием инцидента, происшедшего несколько месяцев назад. Сенатор из Южной Калифорнии Джейн Скайлер была ранена во время покушения, совершенного членами безжалостной триады «Красная стрела». — На экране возникли кадры со Скайлер, затем налет агентов на дом ее горничной. Снова появилось лицо Кассан, омраченное тревогой. — Некоторые зрители могут счесть следующие кадры излишне кровавыми. Мы только что получили запись с камер, установленных в доме Темплов, которая уличает Анну Келсо в нескольких жестоких убийствах, совершенных сегодня вечером.
Глядя на зернистую черно-белую запись, Анна почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Она увидела саму себя, бродящую по комнатам дома Темпла с тяжелым ружьем в руках. Она резко втянула воздух, когда женщина на экране вошла в полную людей гостиную и расстреляла их быстрыми, отработанными движениями. Изображение замерло, увеличилось; на Анну смотрело ее собственное лицо.
— Нет… — пробормотала она. — Это не я… Это подделка… — Она смолкла, ощутив всю тяжесть своего положения.
Все сходилось: это был их чудовищный, беспроигрышный план.
Всю дорогу до дому она размышляла, почему солдат-Тиран, увидевший ее, не открыл огонь. Она никак не могла сообразить, почему он позволил ей сбежать, но теперь поняла. Это была часть их затеи! Они отпустили ее потому, что им нужен был козел отпущения, и она превосходно сыграла свою роль. У Анны при этой мысли закружилась голова; теперь никто не поверит ее рассказам о заговоре. Для всего мира она — безжалостная убийца. Убийца и предательница.
На экране снова появилось ее лицо, на этот раз внизу горели слова: «Анна Келсо — разыскиваемая преступница».
В панике она схватила рюкзак, билет и паспорт. Вытащила из ящичка импульсную гранату и швырнула ее в сумку. Сделав пару шагов в сторону входной двери, Анна замерла. Чувство опасности, натренированное за годы обучения и оперативной работы, пробилось сквозь пелену тумана, окутавшего мозг. Обнаженной шеи коснулось дыхание прохладного ветерка, и Келсо медленно обернулась к полутемной ванной комнате. В зеркале отражалось матовое окно — открытое. «Оно было заперто, — сказала она себе, пытаясь собраться с мыслями. — Я знаю это. Я в этом уверена. Когда я вошла, оно было закрыто…»
Волосы на затылке встали дыбом, и Анна внезапно поняла, что она не одна в квартире. Она рванула с плеча рюкзак, чтобы воспользоваться им как оружием, и в этот момент из ниоткуда перед ней возникла гибкая фигура, окруженная серебристыми разводами, как пятно бензина на воде. Женщина из стекла становилась настоящей.
Анна увидела ее лицо, темные кукольные глаза и хищную улыбку, а потом в воздухе просвистело лезвие огромного ножа.

Аэропорт Ромео, Мичиган, США 

Саксон прошел под брюхом самолета, озираясь по сторонам. Он так и знал, что Хардести воспользуется инцидентом со сбежавшей женщиной, чтобы его подставить. Если снайпер решит обвинить Саксона, неизвестно, как отреагирует Намир.
Дойдя до темного угла ангара, Бен явственно услышал свое имя; голос, без сомнений, принадлежал Хардести. Затем донеслись несколько слов, произнесенных Намиром. Тираны стояли снаружи, за дверями ангара. Саксон уловил знакомый запах вонючих сигарет снайпера.
Инстинктивно Бен отодвинулся подальше в тень, прижался к громаде тягача — могучий металлический корпус должен был скрыть его от взглядов, если бы Тираны вздумали воспользоваться специальными сенсорами. Скорчившись, Саксон постарался дышать как можно реже и сидеть тихо, как мышь. Он напряженно прислушался к едва различимым голосам.
Снова говорил Хардести:
— Я не пытаюсь тебя критиковать, Намир. Я знаю, что у тебя были на то причины. — Он отвернулся, чтобы выпустить дым, и следующие несколько слов ускользнули от слуха Саксона. — …Не доверяю этому англичанину, и точка. От него только и жди неприятностей.
— Ты это все время повторяешь, — ровным тоном ответил Намир. — Но твои личные антипатии — это не мое дело.
— Это не личное! — горячо возразил Хардести. Возникла небольшая пауза. — Ну ладно, чтоб он сдох. Да, это личное. Этот сукин сын расхаживает тут с таким видом, будто ни разу в жизни рук не пачкал, верит в благородство, честь полка и прочую дребедень. Видал я таких. Саксон не нравится мне потому, что он считает себя лучше всех нас.
— Он хорошо делает свою работу. Отнюдь не хуже тебя.
Хардести замолчал, и Саксон уже решил, что его засекли, но через несколько секунд американец заговорил снова:
— Дело не в этом. Я не говорю, что он трус или что-то такое. Но ему не хватает стержня. Я понял это тогда, во время драки. Если на него нажать хорошенько, он сломается. Поверь мне.
Саксон стиснул зубы, но продолжал сидеть не шевелясь.
— Посмотрим, — произнес Намир.
Услышав следующие слова Хардести, Саксон окаменел.
— Зря ты не позволил мне разобраться с ним после «Кукушки».
Одно это слово вызвало у Саксона живые воспоминания об ужасной катастрофе, и внутри его пробудились гнев и отвращение. Ответ Намира унес ветер, но слова Хардести он услышал:
— Они не нужны нам оба. Гюнтер — лучший выбор. Еще раз повторяю: избавься от Саксона. Он никогда не станет хладнокровным убийцей. Он просто не такой человек.
В голосе Намира появились стальные нотки.
— Я уже сказал: не тебе это решать. Я беру в свой отряд солдат, обладающих потенциалом, мужчин и женщин, которых считаю сто  ящим материалом. Если группа окажется в опасности, тогда я сделаю выбор. Никто не вечен, Скотт. Ни Бен, ни ты, ни даже я. Не забывай об этом.
Раздался шорох шагов — собеседники возвращались.
Саксон огляделся; покидать укрытие было нельзя — до появления Хардести и Намира он не успеет найти другое. Выбора не было, пришлось оставаться на месте и стараться не шуметь. Он не сомневался, что, обнаружив его здесь, Хардести всадит ему пулю в лоб.
Едва соображая, что происходит, Саксон пригнулся как можно ниже, прижался к шасси тягача.
— Ты уверен, что Темпл мертв? — спросил Намир, когда они проходили мимо.
— Сгорел дотла, — сказал Хардести. — Там взорвалась термитная граната. Копы еще несколько недель будут просеивать пепел.
— Однако остается без ответа более важный вопрос. — Намир подошел к трапу в хвосте самолета. — Кто-нибудь узнал о Зале Смерти?
— Не думаю…
— Но наверняка ты этого не знаешь, — прервал его Намир. Он помолчал, затем покачал головой. — Однако мы не можем позволить себе из-за этого уйти на дно. Не думай об этом больше, я разберусь. Сосредоточься на приготовлениях к следующей операции. На этот раз ошибок быть не должно. Это понятно?
— Понятно.
Намир скрылся в самолете, а Хардести продолжал стоять неподвижно, размышляя о чем-то.
Саксон в ярости смотрел на него из укрытия. В эту минуту ему больше всего на свете хотелось узнать, откуда Хардести известно об операции «Кукушка» и что именно ему известно. Хотелось ударами кулаков выбить ответ — старый, знакомый гнев струился по жилам, заставлял скрежетать зубами. И еще это название — Зал Смерти… Когда он схватил Контарского там, в Москве, хакер Янус упоминал о нем…
В конце концов Хардести развернулся и отправился в другой конец ангара. Саксон смотрел ему в спину, не зная, что делать дальше. Смутный страх, который он ощущал в последние дни, внезапно стал вполне определенным. Бен испытывал то же чувство, что и в момент, когда Шестая группа на вертолете пересекла хребет Грэй-Рейндж.
Он находился на вражеской территории.

Войдя в звуконепроницаемое помещение на борту самолета, Намир сбросил куртку и уселся в кресло. Располагавшаяся перед ним консоль раскрылась, и возникла голографическая карта, покрытая паутиной коммуникаций, охватывавшей весь мир. В нескольких местах, на территории дюжины государств, загорелись огоньки, обозначавшие города. Группа согласилась уделить ему несколько минут своего драгоценного времени, и Намир был готов признать свою вину. Он понимал, насколько важны дела этих людей; подумать только, они согласились общаться непосредственно с командиром Тиранов! Это происходило только в чрезвычайных ситуациях.
— Давайте сразу к делу, — произнес человек из Нью-Йорка. — Каковы последствия от потери агента Темпла?
— Минимальные, сэр, — тут же ответил Намир. — Мы получили от него все, что нужно. С самого начала мы предусмотрели его устранение и разработали соответствующий план. Просто это произошло скорее, чем планировалось.
— Ликвидация была отсрочена потому, что существовала возможность получения от него ценных сведений, — подчеркнула женщина из Хэнша. — Однако мы не могли предусмотреть вмешательство этой Келсо.
— Непредвиденные факторы — самые опасные, — заметил третий голос — он принадлежал человеку из Сингапура.
Намир взглянул на экран, разделенный на три части. Он сообразил, что перед ним запись, сделанная камерой в режиме ночной съемки. Он увидел женщину, входящую в широкий вестибюль; она приблизилась к человеку, распростертому у подножия лестницы. Женщина прикоснулась к шее убитого, затем двинулась дальше.
— Эта запись получена от нашего агента из Монреаля, который скачал ее с сервера службы безопасности коттеджного поселка, — объяснил человек из Нью-Йорка. — Она уже включена в наш план.
Намир откашлялся:
— Одна из моих подчиненных сейчас находится в Вашингтоне по делу, связанному с нашей основной операцией. Я взял на себя смелость дать ей дополнительное задание. Возможно, она сумеет ликвидировать Келсо, если та действительно сбежала из дома Темпла…
— Держите нас в курсе, Намир, — ответила женщина. — Что бы ни произошло, Анна Келсо превратилась из мелкой помехи в потенциальную угрозу. Если она снова высунется, с ней разберутся. Но я хочу, чтобы вы поняли: она второстепенна. Основное внимание уделяйте операции.
Призрачные аватары членов группы погасли так же внезапно, как и появились. Намир остался во тьме один, а его хозяева исчезли, как боги, стоящие выше суетных дел смертных людей.

Силвер-Спрингс, Мэриленд, США 

Келсо взмахнула рюкзаком и, собрав последние силы, ударила противницу. Она еще никак не могла прийти в себя после увиденного. Анна слышала о существовании передовых технологий вроде оптического камуфляжа, но никогда не думала, что ей придется увидеть его действие так близко, да еще на человеке, намеренном ее убить. В мозгу пронеслось слово «Тираны». Они подставили ее, а теперь пришли с ней покончить.
Боевой нож со сверхострым лезвием просвистел в воздухе и легко, словно масло, разрезал ткань рюкзака; его содержимое разлетелось по полу. Анна попыталась отступить, чтобы смуглая женщина не смогла дотянуться до нее, но вместо этого лишь подставилась. Женщина развернулась на своих длинных искусственных ногах из углеродистой стали и пластика и сделала выпад, целясь пяткой Анне в грудь. Раздался глухой звук, металл врезался в плоть, и у Келсо перехватило дыхание; мощный удар сотряс все ее тело, и она с трудом подавила рвотные позывы. Бок обожгла острая боль, Анна врезалась в низкий табурет и с грохотом рухнула на пол.
Она едва успела моргнуть, как лезвие снова устремилось к ней, — сверкающее острие было направлено в горло. Келсо вскинула руку, чтобы перехватить нож, и вцепилась в запястье убийцы. Женщина издала недовольное рычание и навалилась всем телом, стараясь добраться до горла. Анна чуть не взвыла от боли — стальное колено киллерши уперлось ей в живот.
Келсо закашлялась, ощутила во рту вкус крови. Она не могла отвести взгляд от острия, неумолимо приближавшегося к ее шее. Женщина обладала могучей силой и боевыми навыками; Анне оставалось жить несколько мгновений, стальное лезвие вот-вот должно было рассечь плоть.
Она взмахнула свободной рукой, вцепилась в ковер, нащупала какой-то гладкий предмет. Машинально схватила — это оказалась тяжелая кофейная кружка с грубым изображением Мемориала Линкольна — и, собравшись с силами, нанесла удар. Кружка рассекла женщине скулу и разлетелась на кусочки. Убийца рассерженно зарычала и покачнулась. Анна пнула ее и откатилась в сторону, прежде чем киллерша сообразила, что происходит. Келсо на четвереньках поползла к куче вещей, вывалившихся из разрезанного рюкзака, и принялась расшвыривать тряпки.
В тот момент, когда пальцы ее сомкнулись на металлическом прямоугольнике, она услышала за спиной дыхание. Сорвав полоску-активатор с верхушки импульсной гранаты, Анна развернулась, наугад швырнула «Пульсар» и бросилась к двери. Она едва успела преодолеть полпути, когда граната взорвалась.
Послышалось низкое гудение, и комнату осветила голубая молния. Лампы зашипели и погасли, телевизор выключился. Оглянувшись, Анна увидела, как женщина взвыла, споткнулась и рухнула на деревянный пол — ее прекрасные кибернетические ноги перестали подчиняться приказам мозга. В ту же минуту череп Анны пронзила острая боль — электромагнитный импульс повредил ее чувствительную оптику. В глазах помутилось, и взгляд застлала мерцающая серая пелена.
Келсо снова ощутила приступ дикого ужаса, с которым очнулась в больнице несколько месяцев назад, споткнулась, беспомощно взмахнула руками, но заставила себя отодвинуть боль и страх, как ее учили. Эффект взрыва импульсной гранаты в помещении обычно длится шестьдесят секунд или даже меньше — у нее в запасе были только эти мгновения, чтобы скрыться от убийцы. Анна ослепла, но она прожила в этом доме достаточно долго и могла выбраться отсюда с закрытыми глазами.
Пригнувшись, двигаясь с максимальной скоростью, она нащупала дверь и плечом вышибла ее, на ощупь направилась вдоль стены к лестнице. Когда Анна очутилась на улице и почувствовала прикосновение капель дождя к коже, оптические сенсоры ожили, и зрение постепенно начало восстанавливаться, хотя и ужасно медленно. Она бросилась бежать и услышала за спиной вой сирены — это полицейский робот засек ее. Не обращая на него внимания, она побежала быстрее. Когда Келсо добралась до проезжей части, она снова могла видеть.

Аэропорт Ромео, Мичиган, США 

Солнце поднималось; ярко-оранжевый свет над горизонтом становился все ярче с каждой минутой. Саксон шел вдоль взлетно-посадочной полосы, огибая купола посадочных огней, торчавших вдоль края потрескавшегося асфальта.
Бен шел, втянув голову в плечи, сунув руки в карманы куртки. Он пытался отвлечься от мыслей, сосредоточиться на механических движениях, но это не помогало. Вопросы не переставали его мучить. Саксона охватило необыкновенно острое ощущение, будто он стоит на краю пропасти, у черты, за которой не было возврата. Подняв голову, он увидел вдалеке ограду из проволочной сетки. Если он побежит, будет там через минуту. Еще пять минут — он перелезет через забор и окажется на шоссе. Саксон знал, что, если повезет, он уйдет на несколько миль от аэропорта, прежде чем Тираны обнаружат его исчезновение.
Он мог бросить все и скрыться. Оставить позади все вопросы, всю эту ложь, сменить имя и начать жизнь заново. Он мог это сделать; у него остались старые контакты, люди, которые могли помочь исчезнуть.
Но что это даст? Жить в страхе, постоянно оглядываясь? Намир не произносил угрозы вслух, но Саксон знал: Тираны и их хозяева не такие люди, от которых можно уйти просто так. Этот федеральный агент, Темпл, был третьестепенным осведомителем, и они уничтожили его только потому, что он, вероятно, мог навлечь на них неприятности. Тираны не позволят одному из команды уйти; Намир прежде всего позаботится об уничтожении беглеца. Хардести сделает это с удовольствием.
Но как он мог остаться? Как он будет смотреть Намиру в глаза и ни о чем не спрашивать? Что на самом деле было им известно об операции «Кукушка»?
Саксон повернулся к ангару, стоявшему в дальнем конце летного поля. Из приоткрытых дверей лился свет. Ему захотелось выхватить из кобуры «Даймондбэк», приставить дуло к горлу Намира и потребовать ответа. Он позволил себе на несколько мгновений предаться эмоциям, и перед ним возникли лица Сэма, Кано и других солдат. Он вспомнил обещания, данные этим людям и самому себе.
А затем подумал о мобильном телефоне и дернул «липучку» кармана. Бен быстро вставил на место аккумулятор и включил аппарат. Пришло сообщение. Это был видеофайл, отрывок из репортажа местного отделения Всемирной сети «Пик ньюс». Голос комментатора сообщал, что полиция Виргинии прибыла на место пожара в Грейт-Фоллз. На миниатюрном экране возникло черно-белое зернистое изображение женщины, с которой Бен столкнулся там, возле поместья Темпла. Она вошла в комнату, полную людей, и начала стрелять. Из дула ружья вырывались белые языки пламени — это был мощный дробовик «Видоумейкер»; охваченные паникой люди падали, как марионетки с перерезанными веревочками. Видео остановилось, изображение увеличилось, и лицо женщины заняло весь экран. Внизу появилась надпись: «Анна Келсо — разыскиваемая преступница».
При виде этих лживых кадров Саксон стиснул в руке телефон. Он хотел швырнуть его на асфальт, разбить на мелкие кусочки, но в этот момент раздалась негромкая, но настойчивая трель.
Саксон поднес трубку к уху:
— Да?
— Привет еще раз. Теперь ты хочешь поговорить со мной?
Ошибки быть не могло: это был тот же самый синтетический, искусственно искаженный голос, который он слышал в люксе отеля «Новый Ростов», — голос призрачного хакера Януса.
Саксон огляделся по сторонам. Вокруг никого не было.
— Что тебе от меня нужно? И это видео… Зачем ты мне это прислал?
— Я хочу, чтобы ты понял. Это то, чем они занимаются. Те люди, на которых ты работаешь, Бенджамин. Я хочу быть уверен, что у тебя не осталось никаких иллюзий насчет их методов.
— Откуда ты знаешь…
— О том, кто ты? Я знаю все о Бене Саксоне. И об Анне Келсо. И о Джароне Намире, Рональде Темпле, Елене Федоровой, Скотте Хардести…
— Тогда что тебе нужно от меня? — снова спросил он.
— Я хочу тебе помочь, — произнес бесстрастный синтетический голос. — Я хочу открыть тебе глаза. Потому что, когда ты узнаешь правду, ты сможешь помочь мне.
— Ты террорист. Ты и твои приятели из «Джаггернаута».
Солдат мог бы поклясться, что собеседник покачал головой.
— Это слово не несет никакого смысла. Терроризм — это применение насилия с целью добиться радикальных политических или социальных перемен. Разве не тем же самым занимаются Тираны, Бенджамин? Ты знаешь, какому хозяину ты служишь?
— Оставь меня в покое! — прорычал Саксон. — Хватит с меня твоей болтовни!
— Нет! — повысил голос Янус, и в тоне его впервые прозвучало нечто напоминающее эмоции. — Не вешай трубку. Это будет ошибкой. Послушай меня. Ты почти разоблачил Тиранов и их призрачных хозяев. Ты это знаешь. Ты понимаешь, что за их ложью скрываются тайны. Мне нужно то же, что и тебе, — разоблачить обман. Ты хочешь узнать правду об операции «Кукушка». Я хочу найти Зал Смерти и предать гласности содержащиеся там сведения. Вместе мы сможем добиться своих целей.
— Я не знаю, что это за… Зал Смерти.
— Джарон Намир — единственный, кто имеет доступ к частному серверу, расположенному на борту вашего транспортного самолета. В этом компьютере хранятся сведения, которые нам нужны. Истина, Бенджамин. Факты о гибели твоих людей, а также данные, необходимые мне. Но этот сервер изолирован. Только проникнув в это помещение, можно получить к нему доступ.
Саксон нахмурился. До него донесся металлический скрежет, и, обернувшись, он увидел, что двери ангара содрогнулись и медленно разъехались в стороны.
— Ты просишь меня рискнуть жизнью ради тебя, — произнес он. — Ради призрака без лица.
— Неверно, — возразил Янус. — Я лишь даю тебе средство. Выбор за тобой, Бенджамин. Я не могу тебя заставить. — Янус смолк, и Саксон расслышал в трубке шорохи — это была кодирующая программа, которая преобразовывала голос человека на другом конце провода. — Слушай меня внимательно. Когда Джарону Намиру было девятнадцать лет, его сестра Мелина погибла в автокатастрофе в Хайфе. Психологическое тестирование, проведенное несколько лет спустя, когда он поступил на службу в МОССАД, выявило скрытое чувство вины за смерть сестры; позднее он назвал дочь в ее честь. Вероятность того, что его личный код доступа в систему связан с Мелиной Намир, составляет восемьдесят семь процентов, плюс-минус пять процентов. Я отправил тебе четыре наиболее вероятных варианта этого кода. Воспользуйся ими для получения доступа к серверу.
Саксон невольно рассмеялся:
— Так просто?
— Да. Так просто, — серьезно повторил Янус. — Когда получишь доступ, с помощью беспроводной связи загрузи найденные данные в память телефона. Но будь осторожен. Если они застанут тебя там — убьют.
Саксон подумал над этим предложением.
— А что, если я откажусь? Что, если я прямо сейчас разобью телефон на кусочки?
Ответ последовал незамедлительно:
— Тогда ты больше никогда не услышишь и не увидишь меня. Но в один прекрасный день, очень скоро, твои эмоции — гнев и отчаяние — доведут тебя до того, что ты нападешь на Джарона Намира. И будешь убит. — Пауза. — Я читал и твою психологическую характеристику, Бенджамин.
— Я подумаю, — бросил он и выключил телефон, прежде чем Янус смог ответить.

Когда он вошел в ангар, двигатели самолета уже работали и по просторному помещению разносился низкий гул. Люки грузового отсека, занятого вертолетом, закрывались, и роботы-погрузчики отступили в дальний угол, освободив путь к взлетно-посадочной полосе. Хардести, стоявший у трапа, окинул Саксона уничтожающим взглядом:
— Где ты шлялся, черт тебя подери? И еще выключил свой чертов имплант!
— Гулял! — злобно ответил Саксон. — Меня уже тошнит от твоего вида.
— Ну надо же! — Хардести приблизился, навис над ним. — А в бега податься ты не думал, а? Потому что я с огромным удовольствием продемонстрировал бы тебе, какая это большая ошибка. — Держался он агрессивно, словно напрашиваясь на драку.
— Эй! — окликнул их Барретт с верхней ступени. — Если вы, девочки, закончили любезничать, тащите свои задницы наверх! Время идет!
Саксон оттолкнул противника и взбежал по трапу, Хардести последовал за ним. Самолет поехал к выходу, и шум двигателей становился все громче.
Намир вышел из носового отсека. Участки лица командира, не затронутые модификацией, были красными от раздражения.
— Мы не ждем Федорову? — спросил Герман, сидевший у окна.
Намир покачал головой:
— У нее свое задание.
— Эта женщина, Келсо?
Очевидно, немец наступил на больную мозоль, потому что Намир обернулся и прищурился:
— Мне очень неприятно об этом говорить, но наша птичка снова упорхнула из клетки.
— Меня надо было послать, — пробурчал Барретт. — Я бы с ней разобрался.
Намир не обратил внимания на это замечание.
— Это не имеет значения. Елена займется своей первоочередной задачей. Она будет следовать за основным объектом и присоединится к нам на месте проведения операции.
— А где это место? — уточнил Саксон, изо всех сил стараясь сохранять безмятежное выражение лица. — И что за объект? Я думал, мы свое дело сделали.
— Здесь и сейчас — да, — отрывисто кивнул Намир. — Но наша миссия в Детройте была лишь частью масштабной операции. Мы переходим к следующей фазе. Пока это все, что вам нужно знать. — Он смолк, изучая их лица. — Я советую вам отдохнуть. Мы прибудем на место через двенадцать часов.

Глава девятая

Балтимор, Мэриленд, США 

Келсо постаралась вжаться в кресло и отвернулась, чтобы проходившие мимо люди не могли разглядеть ее лица. Вагон пассажирского поезда слегка покачивался, убаюкивая, но страх и бесконечные вопросы не давали отдохнуть, удерживая женщину в пограничном состоянии между сном и бодрствованием; мозг не отключался, но в то же время и не работал в полную силу.
Каждый раз, когда колеса гремели на стрелках, она вскидывала голову в страхе, что это открываются двери вагона, но беспокойство было напрасным. Кроме нее, в вагоне находились всего несколько пассажиров, и в основном они сидели на верхнем уровне, откуда открывался лучший вид и где не так слышен был шум колес. Экспресс Вашингтон — Бостон был первым этапом пути, оплаченного неизвестными; в Нью-Йорке, на вокзале Пенсильвания, Келсо следовало пересесть на поезд «Адирондак», направлявшийся на север, но она не собиралась этого делать. На пути составу предстояло сделать около дюжины остановок, и Анна обдумывала план смены маршрута в Филадельфии. Она подождет, пока двери не начнут закрываться, затем в последнюю секунду выскочит из вагона…
Она все-таки рискнула и воспользовалась билетом. Если за ней следят, подумала Анна, то поставили наблюдателей на крупных станциях, может быть, посадили кого-нибудь в поезд, однако было ясно, что билет, паспорт и гранату подсунули не Тираны. И все-таки Келсо решила не доверять никому, пока не выяснится, кто ее неизвестные благодетели и что им нужно. Сейчас это был единственный способ выжить.
В спинку сиденья, находившегося перед ней, был встроен небольшой монитор; когда поезд замедлил ход и за залитыми дождем окнами замелькали смутные огни пригородов Балтимора, экран загорелся. Сначала на нем возникла информация о времени прибытия, затем он переключился на местный телеканал, передававший выпуски мировых, национальных и местных новостей. Анна, затаив дыхание, смотрела на отрывок из репортажа, виденного дома за несколько секунд до появления киллерши, — те же туманные кадры, на которых якобы была запечатлена она в роли убийцы десятка человек. Келсо рассерженно постучала по дисплею, и он погас, но программа продолжалась на других. Нахмурившись, она закуталась в просторную толстовку из микрофлиса, накинула на голову капюшон.
Анна продолжала осматривать вагон. Она никак не могла избавиться от леденящего ужаса при мысли о том, что кто-нибудь из пассажиров узнает ее, какой-нибудь транспортный коп вспомнит фотографию, какая-нибудь камера поймает лицо и где-то загорится красная лампочка. «Они могут ждать меня в Балтиморе, — говорила она себе. — Снайперы и группа захвата, готовая ворваться в поезд, как только он прибудет на вокзал. Я бы сделала именно так».
Келсо стряхнула подступающий страх и огляделась. В конце вагона был туалет, там можно было спрятаться при появлении полицейских или агентов…
— Какого черта я сейчас делаю? — Она не сразу сообразила, что это ее собственный голос, что она задала этот вопрос вслух. Ответ был ясен, она бежала — но куда? Допустим, она доберется до Филадельфии, что потом? Там ей негде спрятаться. Придется двигаться дальше. Но куда? Сердце снова заколотилось от страха. У Анны не было никакого плана, и это пугало ее. Ей не нравилось, что она больше не контролирует свою жизнь и превратилась в игрушку в руках судьбы, и по опыту службы в правоохранительных органах она знала, что рано или поздно у беглецов кончаются пути к отступлению. «Сколько еще мне осталось?»
Внезапно вагон содрогнулся, и Келсо швырнуло вперед; поезд резко затормозил, раздался металлический скрежет. Откуда-то с верхнего этажа послышался детский крик, глухой стук упавшего чемодана. На экранах перед сиденьями и поверх рекламных голограмм на стенах загорелись предупреждающие надписи. Механический голос велел всем пассажирам оставаться на своих местах, но выброс адреналина заставил Анну вскочить с кресла. Огни пригородных домов Балтимора скрылись — поезд, продолжая замедлять ход, въехал в туннель. Наконец скрежет тормозов стих и, в очередной раз содрогнувшись, состав остановился. Лампы на мгновение погасли, но Анна, не обращая ни на что внимания, пробиралась к выходу. Она миновала пожилую пару, которая вполголоса обсуждала причину остановки, толкнула дверь туалета — и замерла. В голове промелькнула мысль, что это ловушка.
Анна сунула руку в карман, вытащила билет и паспорт и швырнула их в унитаз. Если ее выслеживали по чипам на документах, то полиция уже близко.
У нее промелькнула было мысль о том, что она волнуется напрасно, ведь произойти могло что угодно: какая-нибудь механическая неисправность, задержавшийся поезд, не позволяющий проехать, да и мало ли чего еще, — но Келсо доверяла инстинктам. С самого начала карьеры каждый раз, когда она игнорировала их, потом приходилось сожалеть об этом.
Открыв дверь тамбура, Анна очутилась у подножия лестницы, ведущей на второй этаж. За стеклянными входными дверьми виднелись серые стены туннеля. Она прижалась лицом к стеклу и попыталась разглядеть, что происходит в голове поезда.
Люминесцентные полосы, укрепленные на потолке туннеля, освещали состав слабым призрачным светом; вдалеке она заметила движение — фонари, покачиваясь, приближались.
Анна попыталась раздвинуть двери, но это было бесполезно — магнитные замки открывались только на станции. Не раздумывая, она вцепилась в поручень и ударила ногой, целясь в угол стекла. Три-четыре мощных толчка — и стекло покрылось сеткой трещин. Выдавив пальцами несколько кусочков, Анна налегла на стекло всем телом; в конце концов оно вылетело, и на шпалы посыпались осколки.
Расстояние до путей оказалось больше, чем она ожидала, и Анна довольно сильно ударилась, зашипев от боли, — кажется, она растянула ногу. Холодный влажный воздух наполнил легкие, и Келсо, спотыкаясь, перешла на параллельный путь. Под ногами хрустел гравий. Люди с фонарями приближались, до нее уже доносились голоса. Единственным выходом было бежать в противоположном направлении, и Анна, хватаясь за стенки вагонов, начала пробираться к выходу из туннеля так быстро, как только могла.
До конца оставалось несколько шагов, когда Анна услышала свое имя. Она не обратила внимания на голос и бросилась бежать, морщась от боли в ноге. На нее упал луч света, и она прикрыла рукой глаза. Келсо споткнулась, озираясь по сторонам в поисках другого выхода, когда снова услышала голос:
— Келсо! Черт бы тебя побрал, куда это ты собралась?
Она, прищурившись, взглянула на человека с фонарем:
— Ди-Бар?
У выхода из туннеля ее ждал юноша-хакер в сопровождении двух могучих мужчин с угрюмыми, настороженными лицами вышибал. В руках они держали фонари и пистолеты-пулеметы.
— Ну ты настоящая заноза в заднице, тебе этого никогда не говорили? — Ди-Бар поманил ее за собой. — Пошли. Сейчас перезагрузятся семафоры, и, если будем торчать на рельсах, нам несдобровать.
Анна медлила.
— Это ты оставил коробку.
Он кивнул:
— Ты предсказуема, агент Келсо. «Джаггернаут» изучил твою психологическую характеристику, и мы сообразили, куда ты, скорее всего, отправишься. Разумеется, Тираны в этом от нас не отстали, да?
Она тоже кивнула:
— Думаю, мне следует тебя поблагодарить. — Анна направилась вслед за ними к противоположной стенке туннеля, к темной арке, в которую уходила ветка.
Ди-Бар хищно ухмыльнулся:
— Я уже во второй раз спасаю твою маленькую симпатичную задницу. Похоже, быть твоим рыцарем уже входит у меня в привычку.
— Смотри не загордись… — Анна остановилась. — Потому что я никуда с тобой не пойду, пока не узнаю, куда мы направляемся.
Один из головорезов, высокий латиноамериканец с хромированными кибернетическими руками, весь покрытый татуировками, с угрожающим жестом шагнул вперед, но Ди-Бар взмахом руки остановил его:
— Нет-нет, агент Келсо — свободная женщина. Если она хочет остаться здесь и поближе познакомиться с копами, она имеет на это полное право. — Он наклонился к ней. — Или ты можешь пойти с нами и наконец получить эти долбаные сведения, которые тебе нужны. Ну, думай!
Инстинкт приказывал бросить их и бежать. Анна вообще мало кому доверяла в этом мире, и после событий последних дней доверять людям стало еще труднее. Но она знала, что без посторонней помощи долго не продержится.
— Ну, если рассуждать таким образом… Выбора у меня нет, правда?
Ди-Бар ухмыльнулся:
— Наконец-то ты включила мозги.

Воздушный транзитный коридор, Северо-Восточный сектор, США 

Транспортный самолет лег на курс; ему предстояло следовать вдоль Восточного побережья до Ньюфаундленда, затем повернуть на восток и пересечь Атлантику. Когда самолет достиг стабильной высоты, все члены команды Тиранов, повинуясь приказу Намира, отправились в тесные кабинки в средней части самолета, чтобы немного отдохнуть. Лампы потускнели; теперь пассажирам предстояло увидеть дневной свет только в воздушном пространстве ЕС.
Саксон подождал двадцать минут, прижавшись ухом к стене, пока наконец не убедился, что в коридоре никого нет. Он осторожно приоткрыл дверь и выскользнул наружу, стараясь двигаться бесшумно. Единственным его оружием был электрошокер «Баззкилл», хотя он сомневался, что эта игрушка поможет в схватке с кем-то из Тиранов. Он отправлялся на свое самое опасное задание; в случае неудачи ему грозила смерть.
В другом кармане лежал дешевый телефон. Сидя на кровати, Саксон долго перечитывал присланное Янусом сообщение, затем стер его.
Мелина. Он снова и снова мысленно повторял это имя. Саксон попытался представить молодого Джарона Намира — человека, а не смертоносного киборга, которого он знал. Попытался вообразить, как тот, молодой Намир справлялся с болью от потери близкого человека. Может быть, это ожесточило его? Сделало его равнодушным к чужим страданиям, толкнуло на дорогу, что привела его сюда? Саксон нахмурился и отбросил эти мысли. Какие бы секреты ни хранил Намир, если штука с паролем сработает, скоро он все узнает.
Бен прошел по коридору в нос самолета и оказался у лестницы, ведущей на нижний уровень. Он шел пригнувшись, каждый раз ставя ногу с осторожностью, стараясь держаться в тени. Свет навигационных огней, мигавших на концах крыльев, проникал через овальные иллюминаторы и отбрасывал на плечи разноцветные полосы. Спрятавшись за переборкой, Саксон перебрал режимы своей оптики. Сквозь преграды он различил слабые тепловые пятна — это был пилот, сидевший в кабине; в хвосте, в оперативном центре, никого не было — его освещал лишь тусклый сине-зеленый свет компьютеров в режиме ожидания.
Саксон прокрался в оперативный центр и прикрыл за собой дверь. Осторожно, пригнувшись, он подошел к консоли Намира и прикоснулся к прозрачной поверхности. Панель ожила, потребовала ввести код доступа. Саксон вдохнул и выдохнул, чтобы успокоиться, и ввел первую последовательность. Дата рождения Мелины.
Раздалась негромкая трель; пароль оказался неверным. В полной тишине, нарушаемой лишь негромким гудением компьютеров, звук этот был подобен звону колокола. Саксон подождал с минуту, вцепившись в рукоять электрошокера, но никто не пришел. Он продолжал; второй пароль также оказался неверным. Еще один неверный код — и консоль заблокируется, после чего наверняка включится сигнализация; однако Янус прислал ему больше трех возможных комбинаций. Саксон снова обдумал их.
Сестра Намира. Его дочь. Простой код. Саксон понял, что это должно быть что-то несложное. Намир был не таким человеком, чтобы тратить время на ненужные ухищрения. Он мыслил и действовал прямолинейно. Для него существовали только черное и белое.
Саксон подумал о солдатах, которых потерял, о людях, за жизни которых отвечал когда-то, а потом набрал на клавиатуре имя погибшей женщины, каким оно могло быть высечено на ее надгробии, без всяких изменений.
Консоль разблокировалась, и на экране возникли разноцветные окна. Саксон, прищурившись, принялся просматривать списки файлов, содержавших имена, названия мест, даты…
Объекты. Здесь хранились данные на сотни людей, и все они были для Тиранов объектами, подлежавшими уничтожению. Бен двигался вниз по колонке имен в поисках каких-то закономерностей, изо всех сил стараясь понять. Здесь были люди вроде Михаила Контарского, фигуры высокого ранга, связанные с преступными группировками — гонконгскими триадами или русскими криминальными авторитетами; другие имели контакты с террористами и активистами — «Джаггернаутом», «Призраком», «Чистотой» и другими. В глаза бросались имена плохих парней, по горло увязших в криминале.
Но Саксону понадобилось копнуть лишь немного, чтобы обнаружить приказы, в которых стояли имена гражданских лиц, политиков, ученых — людей, против которых Тираны ничего не должны были иметь. Попадались приказы о непосредственной ликвидации, но иногда смерть неугодного человека необходимо было обставить как суицид, несчастный случай, убийство во время ограбления. Бен наткнулся на несколько папок с «принуждением» — здесь не было смертей, только избиение, угрозы.
Саксон понял, что его обманули. Миссия Тиранов — причина, которая заставила его присоединиться к Намиру, — оказалась ложью. Люди без лиц и имен, отдававшие им приказы, не помогали поддерживать стабильность на планете, а Тираны были просто наемными головорезами, устранявшими тех, кто представлял угрозу для «группы»; их занятием были убийства и насилие.
Бен наугад выбрал какую-то папку и открыл несколько файлов. Джун Селлерс, Департамент внутренней безопасности, — ликвидирована; Дональд Тиг, советник по научным вопросам ООН, — ликвидирован; Мартина Деланкур, основательница Французской ассоциации биоэтики, — ликвидирована; Гарретт Дански, исполнительный директор «Каден Глобал», — ликвидирован; Рю Такаханада, кибернетик-исследователь из «Исолэй», — ликвидирован… Список был бесконечен; Саксон наткнулся на данные о людях, за которыми следил в Глазго и Бухаресте; один оказался ученым, работавшим на британское правительство в области новых технологий, второй — политиком. Помимо информации, которую он передал Намиру, там было кое-что еще: фотографии тела на асфальте, перерезанное горло, бескровное лицо, горящий автомобиль. Эти люди не являлись преступниками, но, очевидно, представляли для кого-то угрозу. И теперь оба они были мертвы. Оба убиты Тиранами. Бен заметил кодовые имена исполнителей: Зеленый и Красный. Скотт Хардести. Елена Федорова.
Саксон закрыл файлы и какое-то время сидел в тишине и полумраке, размышляя о том, что увидел, и мысленно проклиная себя за глупость. Сначала он старался не задумываться о том, что делал, о том, кем на самом деле были Тираны. Лишь со временем смутные подозрения, грызущие его, выросли до чудовищных размеров, и отмахнуться от них было невозможно. А теперь, приоткрыв завесу лжи, Бен буквально оцепенел от ужаса. Он вспомнил навязчивый вопрос Януса и мрачно кивнул. «Ты знаешь, какому хозяину ты служишь?» Теперь он начинал понимать, с кем связался, и ему это не нравилось. Так вот чем на самом деле занимаются эти люди. Значит, вот кто они такие, и он — такой же.
Быстро оглянувшись, убедившись, что за спиной никого нет, Саксон нашел строку поиска и набрал два слова: «Зал Смерти». Он сам не знал, что ожидал увидеть, — это название вызывало у него ассоциации с какой-то ареной, даже комнатой для состязаний в доме Намира. Он понятия не имел, почему «Джаггернаут» так стремится найти этот «Зал»; однако вместо одного файла компьютер представил целый набор окон. Саксон не сразу сообразил, что это такое; консоль запустила интерфейсный протокол, связавшись с помощью зашифрованного импульса со спутником, а через него перешла во Всемирную сеть.
Перед Саксоном на экране раскрылся Зал Смерти — виртуальное пространство, существующее в цифровом мире. Это был остров, дрейфующий в море информации, защищенный множеством барьеров, брандмауэров и щитов. Программные узлы содержали файлы с такой высокой степенью защиты, что консоль представляла их в виде непрозрачных сфер, ощетинившихся шипами, — однако здесь были и панели с видимым текстом, несомненно предназначавшиеся для Намира или других людей с тем же уровнем допуска. Саксон читал, но это были лишь обрывки фраз, и он мало что мог понять. Бен заметил упоминания о текущей миссии Федоровой, об «основном объекте», о котором говорил Намир, — но кто был этот человек и где он находился, оставалось неясным. Саксон нахмурился, активировал программу беспроводной связи на телефоне и начал копирование с сервера самолета.
Ясно было, что Зал Смерти — это не какой-то реальный объект, это была синтетическая конструкция, виртуальный сервер, искусно созданный агломерат компьютерных программ, плававший в океане информации хаотично, непредсказуемо, и ни один хакер, ни один посторонний не мог надеяться рассчитать его курс. Не имея ключа к местоположению Зала, невозможно было получить доступ — как взять штурмом крепость, не зная, где она находится? Это было закодированное виртуальное пространство, попасть куда можно было за несколько мгновений из любой точки земного шара, имея соответствующий пароль, это было место, где группа могла обмениваться с Тиранами информацией об объектах, не боясь быть подслушанной. Это был цифровой эквивалент шпионского понятия столетней давности — «тайника».
Телефон пискнул, сообщая, что передача данных завершена. Саксону не хотелось рисковать и связываться с Янусом, по крайней мере сейчас. Возможно, когда они сядут в Европе… Но у него осталось еще одно дело.
Он набрал в строке поиска два слова и затаил дыхание. Перед ним открылся файл с многочисленными пометками о секретности. Там, черным по белому, бесстрастными фразами, была изложена правда о том, что произошло во время операции «Кукушка». Темный страх на миг удержал Саксона — какая-то часть его сознания не желала знать. Ему захотелось выйти из системы, уничтожить файл и похоронить воспоминания о той ночи.
Но это означало предательство. Это означало бы предать Сэма, Кано и других солдат из Шестой группы, предать самого себя, предать истину.
Саксон начал читать; он позабыл о том, где находится, какой сейчас день. В ушах снова раздавались автоматные очереди, скрежет мнущегося металла; он ощущал кожей жар горящего керосина, его мутило от вони пороха и пылающего пластика. Ему показалось, что все происшедшее за последние полгода было сном, что он снова там, в холмах Грэй-Рейндж, борется за свою жизнь.
То, что Бен прочитал, опустошило его. Он видел донесения разведки «Беллтауэра», данные о вооружении и численности противника, предупреждения о «спящих» беспилотниках, и рядом он видел подделку — те же данные, но с тщательно преуменьшенными факторами угрозы. Согласно сфабрикованному донесению, в районе проведения операции не было следов противника. Нагромождения лжи были замаскированы под правду.
Правду, которой Бен Саксон поверил безоговорочно. Правду, которая стоила людям жизни. Он услышал металлический скрежет и оторвал взгляд от экрана: его кибернетическая рука разломала подлокотник кресла, в котором он сидел. Втянув в легкие воздух, Бен снова уставился на монитор. «Откуда взялись поддельные данные? Как давно они хранятся у Намира?» Он заскрежетал зубами и подумал о мести.
Он не удивился, услышав свое имя, произнесенное голосом Намира.

Дандолк, Мэриленд, США 

Анна следовала за Ди-Баром и его вышибалами по лабиринту одинаковых бетонных коридоров, ведущих прочь от железной дороги, и в конце концов они оказались в гараже. Хакер усадил ее в фургон с тонированными стеклами, который вызвал неприятные воспоминания о тюремной машине, перевернувшейся вчера на шоссе, и они поехали. Путешествие оказалось коротким; Келсо показалось, что прошло всего несколько минут, прежде чем дверцы снова распахнулись.
Анна оказалась на заброшенном складе — коробка из кирпича, балок и закопченных стекол. Пахло цементной пылью, ржавчиной и речной водой — она решила, что они в старых балтиморских доках. Ненужные здания ветшали и рассыпались в прах, поскольку грузовые суда, заходившие в порт, в основном управлялись автоматически.
Это была находка для людей, нуждавшихся в просторных помещениях, скрытых от посторонних глаз и не привлекающих внимания полиции. Оглядевшись, Анна заметила, что вдоль стен протянулись ряды контейнеров, военных палаток и куполов, но все это было разбросано беспорядочно и имело неряшливый вид; кое-где торчали спутниковые тарелки, рядом — очаги, несколько бронированных внедорожников. Это место походило на странную смесь полевого командного поста и площадку рок-фестиваля и напомнило Анне поселение хакеров, облюбовавших «Интрепид».
Ди-Бар заметил ее любопытство:
— Не волнуйся, здесь ты в безопасности. — Он указал наверх, и Анна подняла голову. Высоко над головой, под потолком, были натянуты серебристые полотнища, напоминавшие гигантскую москитную сетку. — Электронный камуфляж, — объяснил хакер. — Защищает от спутников, блокирует электромагнитное излучение и все такое прочее. Мы здесь можем устроить барбекю на тысячу человек, и никто ничего не увидит и не услышит. — Он поманил ее за собой. — Пошли, познакомишься с боссом.
По пути Анна заметила ряды мониторов и группу юношей и девушек, склонившихся над консолями.
— Так это ваше укрытие? Эти люди… из «Джаггернаута»?
Ди-Бар громко фыркнул:
— Ха! Им бы, конечно, этого очень хотелось! — Он ухмыльнулся. — Нельзя просто так взять и попроситься в «Джаггернаут», агент Келсо. Это нужно заслужить. Они сами приходят к тебе, по Сети. Черт, да большинство из нас никогда друг друга не видели. Ну, по крайней мере настоящих лиц.
На одном из мониторов замелькали кадры из того репортажа «Пик ньюс», и она нахмурилась.
Хакер мрачно кивнул:
— Хорошая работа, скажу я тебе.
— Это не…
Он покачал головой:
— Я имею в виду — качественный компромат. Подделка. Непросто за такое короткое время смонтировать хорошее видео. — Ди-Бар спокойно взглянул на нее. — Все в порядке, агент Келсо. Никто здесь не считает тебя убийцей.
— И хватит называть меня так, — пробормотала Анна. — Я больше не агент. Я сама не знаю, кто я теперь.
— Возможно, я смогу вам помочь.
Подняв голову, Анна заметила приближавшегося незнакомца. Этот человек был на несколько лет старше ее, на губах его играла покровительственная улыбка, темные волосы были безукоризненно подстрижены и уложены. С первого взгляда трудно было угадать его национальность; по оттенку кожи и акценту Анна решила, что в его жилах течет испанская кровь.
— Мы постоянно подыскиваем новых агентов. Вы, мне кажется, превосходно подходите для этой работы.
Она оглядела человека с головы до ног. На нем было длинное темно-коричневое кожаное пальто от «Хаймена», сшитое на заказ, из-под рукава виднелись золотые часы «Ролекс»; все это стоило больше, чем квартира Анны.
— Не хочу вас обидеть, но вы как-то странно смотритесь в этом месте.
Незнакомец улыбнулся:
— У борцов за справедливость много лиц. — Он протянул руку. — Однако я забываю о правилах вежливости, мисс Келсо. Позвольте представиться; меня зовут Хуан Иванович Лебедев.
Лебедев. Имя было знакомое; она вспомнила кое-что.
— Я знаю, кто вы, — ответила Анна. — Вы и ваша семья — крупные шишки в транспортном бизнесе. Я видела эту фамилию на бортах самолетов.
Однако это было преуменьшением. Оборот компании «Лебедев Глобал» составлял многие миллиарды долларов, она занималась воздушными, морскими и сухопутными перевозками самых разнообразных грузов по всей планете.
— Вы правы, воздушные перевозки — один из основных источников дохода моей компании. Но я уверяю вас, меня интересуют и другие вещи.
Анна шагнула ближе. Краем глаза она заметила нескольких мужчин, очевидно телохранителей Лебедева, наблюдавших за каждым ее движением.
— А что может связывать такого человека, как вы, с группой информационных террористов и противников режима?
Он хмыкнул:
— Мы с вами понимаем, что это лишь удобные ярлыки, которые правительства навешивают на людей, несогласных с их политикой.
— И все-таки… — Анна смолкла и снова огляделась по сторонам. — Вы ведь идете на огромный риск, верно? Появившись здесь, разговаривая со мной?
Лебедев спокойно ответил:
— Это не игра, мисс Келсо. Много лет назад я пришел к выводу, что для сохранения наших свобод необходимо работать, и если наши нации не желают этого делать, то люди, подобные мне, обладающие деньгами и влиянием, должны взять все в свои руки. Мы могли сдаться и служить правительствам, а могли сопротивляться. Я выбрал последнее. — Он улыбнулся одними губами. — А что касается риска… Фургон, в котором вы приехали, начинен оборудованием, блокирующим сигналы «жучков». Если бы мы обнаружили на вас записывающие устройства или подозрительные импланты, Ди-Бар высадил бы вас у дверей какого-нибудь правительственного здания и оставил на сомнительную милость копов и федеральных агентов.
— Он сказал мне, что я получу ответы на свои вопросы. — Она скрестила руки на груди. — Итак, если вы гвоздь программы, почему бы для начала не объяснить мне, какого черта здесь происходит?
Лебедев бросил быстрый взгляд на Ди-Бара и кивнул:
— Хорошо. Но сначала я должен убедиться, что вы мне доверяете, мисс Келсо.
Анна мрачно усмехнулась:
— Пока мое доверие еще не успело укрепиться.
— Понимаю. Поэтому я начну с того, что посвящу вас в тайну. — Он подошел к одному из столов и налил две чашки кофе. — Работая в тесном контакте с Министерством юстиции, вы, без сомнения, слышали об организации под названием «Новые сыновья свободы».
— Слышала, — кивнула она. — Это коалиция независимых сил милиции. Айдахо, Юта, Аризона, еще несколько мест. В основном занимается пустым трепом, основана лет тридцать назад. Она есть в кое-каких списках наблюдения Департамента внутренней безопасности, но серьезной угрозы не представляет.
— Прекрасно, — ответил Лебедев. — Это именно то, что мне и было нужно. — Увидев, что до нее дошел смысл его слов, бизнесмен улыбнулся. — «Новые сыновья» — мое детище. Мы — одна из множества групп, образующихся в этой стране и думающих о будущем. Мы готовимся. Ждем того дня, когда сможем отколоться от коррумпированного правительства. — Он отсалютовал ей своей чашкой. — Это долгий процесс, мисс Келсо. Мы готовимся к падению режима.
— Вы серьезно? — Она пристально разглядывала его. — Вы хотите сказать, что за «Новыми сыновьями» стоит «Лебедев Глобал»?
— Вот хохма, да? — вставил Ди-Бар.
Лебедев жестко взглянул на юношу, и тот смолк.
Бизнесмен кивнул на хакера:
— Мои люди завязали взаимовыгодные отношения с некоторыми другими, скажем так, не совсем законопослушными группами. «Джаггернаут» — одна из них. В прошлом нам приходилось тесно сотрудничать. Частично по этой причине мы не засветились ни в ФБР, ни в АТФ, ни в других агентствах.
— То есть вы собираете армию, я правильно поняла?
— Возможно, в один прекрасный день это будет армия, — пожал он плечами. — Но не сегодня. Нет, пока мы слишком малочисленны, чтобы представлять угрозу для власть имущих. Так что приходится действовать осторожно.
— Зачем вы мне все это рассказываете? — спросила женщина.
— Потому что у всех нас, включая вас, общий враг. Тираны и группа заговорщиков, которых они называют своими хозяевами.
Анна невольно вздрогнула:
— Что вам известно о Тиранах?
— Немногое, — ответил Лебедев, взглянув на часы. — Мы знаем, что это наемники, выполняющие приказы некой тайной клики. Мы знаем, что вы правы, обвиняя их в смерти своих коллег, мисс Келсо. Агент Райан. Гарретт Дански. Дональд Тиг. Все они были убиты киллерами-Тиранами.
Она почувствовала, как кровь прилила к лицу:
— Значит, нападение на Скайлер было…
— Прикрытием, — закончил Лебедев. — Одним выстрелом были убиты два зайца. Дански устранен, Скайлер напугана до смерти. Вы не видели последних выступлений сенатора? Заметный контраст с ее прежними речами.
— Я была немного занята, — отрезала Анна. — И у вас есть доказательства?
— Разумеется, нет. Они хорошо знают свое дело, мисс Келсо. Они никогда не оставляют следов. И Тираны убивают и запугивают людей не только здесь, в Соединенных Штатах, но и во всем мире. Выполняя волю хозяев, они воплощают в жизнь определенный план.
— Какой еще план?
Лебедев уселся за стол, и Анна, последовав его примеру, пристально взглянула ему в лицо:
— Я хочу узнать, почему умер Мэтт Райан! — Рука ее, лежавшая в кармане, сжала монету.
Лебедев вытащил кошелек, извлек банкноту, большую редкость в эти дни, и разгладил ее на столе.
— Банкнота достоинством в один доллар, — объявил он, переворачивая ее. — Видите это? — Он указал на символ, изображенный на большой печати. — Видите пирамиду? И глаз на ее верху? Некоторые люди называют его Всевидящим Оком. Но оно имеет более глубокий смысл. — Он постучал по бумажке. — Это символ того, что проникло в нашу жизнь и прячется в тени. Того, что исподволь действует уже многие годы.
Анна усмехнулась:
— Да, я слышала о теории заговоров. Франкмасоны, летающие тарелки, орден тамплиеров и прочая чушь. И вы думаете, я поверю, будто Тираны служат каким-то сказочным заговорщикам?
— Они называют себя иллюминатами. — Тон Лебедева стал мрачным, и эта перемена заставила Келсо промолчать. — Тираны — лишь слепое орудие, одно из многих. Иллюминаты дергают людей за ниточки. Это группа мужчин и женщин, которые считают, что только они обладают волей и правом определять будущее планеты.
Анна покачала головой:
— Того, о чем вы говорите, не существует. Это выдумки параноиков.
— Правда? — Лебедев помолчал несколько секунд. — А разве вам в недалеком прошлом не было предъявлено обвинение в заговоре? — Он наклонился ближе. — Мне кажется, события последних двадцати четырех часов, как ничто иное, должны были убедить вас, что границы между фактами и вымыслом не так четко очерчены, как вы это себе представляли.
Она с минуту подумала над его словами.
— Ну ладно. Допустим, я вам поверила. Но какую выгоду может получить кучка богачей, стремящаяся подмять под себя мир, от смерти Мэтта Райана и остальных? Я говорю не только об убийстве Дански, но и о других, на которые я наткнулась.
— И там еще много всякого, — снова встрял Ди-Бар, маячивший поблизости. — Очень много.
Лебедев указал пальцем на ее лицо:
— У вас есть импланты. Эти ваши прекрасные глаза. По этой причине вы представляете опасность для иллюминатов. Вы и другие люди, решившиеся пойти на модификацию. Вы — угроза. — Он взмахнул рукой. — Новые глаза, новые конечности. Более быстрые рефлексы, более быстрая работа мозга. Люди нашли способ управлять эволюцией. Но куда это приведет? Чем это может закончиться?
Анна не сразу смогла подобрать нужные слова:
— Это… это позволяет людям управлять…
— Управлять своей жизнью, — кивнул он. — И, приобретя такую способность, люди выйдут из-под контроля иллюминатов. Прежние времена уходят, а они не могут этого допустить. — В тоне Лебедева появились холодные нотки. — Не могут позволить людям самим определять свое будущее.
Ди-Бар подошел ближе и добавил:
— На ООН давят все сильнее. Их подталкивают к референдуму насчет государственного регулирования технологии модификации. Вот из-за чего вся заварушка. Сенатор Скайлер, другие люди. Это Тираны передвигают для своих боссов фигурки по доске. Расставляют так, как им нужно. Твой приятель Райан попал под пули случайно.
Эта теория имела смысл, и Анна похолодела от ужаса. Тираны разбирались с влиятельными людьми, устраняли тех, кто мог служить помехой масштабному плану, угрожали тем, кто мог быть полезен. Келсо стиснула в руке монету, и металлическое ребро врезалось в ладонь.
— Человеческая история может изменить ход в один момент, мисс Келсо, и один из таких моментов уже близок, — продолжал Лебедев. — Если ООН согласится на голосование… — он помрачнел еще больше, — тогда тот, кто сумеет определить его исход, сможет манипулировать будущим. — Он поставил чашку и жестом пригласил Анну следовать за собой. — Я понимаю, вам требуется время, чтобы переварить всю эту информацию. Идемте со мной, я хочу вас кое с кем познакомить. Может быть, он сможет разъяснить ситуацию лучше.
Ди-Бар, уже забравший у Анны флэшку, уходя, махнул ею в воздухе.
— Пойду начну в этом разбираться. Посмотрим, что у нас за добыча. Передавайте привет Янусу, ладно?
— Что это еще за Янус? — спросила Анна.
— Я вас познакомлю, — пообещал Лебедев.

Воздушный транзитный коридор, Северо-Восточный сектор, США 

— Ты превосходный солдат, Бен, — произнес Намир, стоявший в дверях оперативного центра, — но тебе кое-чего не хватает.
Саксон увидел отражение командира в мониторе компьютера; перед ним мелькнули смутные очертания изрезанного шрамами лица, жесткие глаза.
— И чего именно?
— Ты не видишь, где проходит граница. Ты не умеешь абстрагироваться. Ты не хочешь приносить жертву. — Намир шагнул в комнату. — А мы все принесли ее. Мы оградили стеной ту часть души, которую хотим сохранить в неприкосновенности. Установили барьеры, защищающие то человеческое, что в нас есть.
Саксон напрягся:
— И ты тоже? — Он вспомнил человека на фотографии, виденной в лондонском доме, отца и мужа. — Здесь, с нами, ты один человек. А у себя дома — совершенно другой, так? — Он медленно поднялся, дрожа от ярости. — Нечего этим гордиться! Это признаки психопата!
Намир медленно покачал головой:
— Ты хорошо выполняешь свою работу, Бен. Но внутри ты слаб. Ты не можешь отключиться от эмоций. Я думал, что после происшедшего в Квинсленде это изменится. Я надеялся на тебя.
— Ты в этом замешан? — Саксон указал на экран и повысил голос. — Это дело рук ублюдков, которые отдают тебе приказы?
Намир заговорил прежним, хладнокровным тоном:
— Я хочу, чтобы ты хорошенько подумал, прежде чем ответить. Сейчас тебе предстоит сделать самый важный выбор в твоей жизни. То, что произошло в Москве, потом в моем доме в Лондоне… Это не было испытанием твоей воли или преданности. — Он махнул рукой в сторону монитора. — Испытание наступило сейчас, Бен. Сейчас решится, кем ты станешь, свяжешь ли ты свое будущее с Тиранами. Ты понимаешь меня? Мне нужно знать, можешь ли ты стать таким, как я. Как все мы.
Ярость захлестнула Саксона с головой; ему отвратительно было слышать эти слова, зная, какая ужасная, мерзкая правда скрывается за ними.
— Таким, как ты? — прохрипел он. — Ты не прячешь свою человеческую сущность, Намир. Не обманывай себя. На самом деле ты больше не человек. Ни ты, ни Хардести, и Федорова — вы не люди. Ты — оружие, которое ходит и говорит.
Командир испустил тяжелый вздох:
— Детский лепет. Я на самом деле хотел, чтобы ты понял. Как жаль, что такой потенциал пропадает впустую!
— Расскажи мне, что ты сделал!.. — Саксон перешел на крик. — Расскажи мне!
Намир, не отводя взгляда от его лица, сжал металлические пальцы в кулак:
— Ты знаешь, в чем настоящая сила, Бен? В жертве.

Глава десятая

Воздушный транзитный коридор, залив Святого Лаврентия, Атлантический океан 

Саксону казалось, что из него выпустили всю кровь; внезапно он ощутил внутри пустоту, гулкую и холодную. Ни разу за многие годы, проведенные в горячих точках планеты, где он часто оказывался на волосок от смерти, ему не приходилось испытывать такого тошнотворного, леденящего ужаса. Он медленно взял телефон и сунул в карман, стараясь держаться так, чтобы одна из консолей загораживала его от Намира.
— Если ты так хочешь, я расскажу тебе правду, — произнес командир Тиранов. — Сейчас скрывать что-либо уже нет смысла.
— Операция «Кукушка», — выговорил Саксон, и слова эти резали ему губы, словно осколки стекла. — Что вы сделали с моими солдатами?
Намир вздохнул:
— Я хочу, чтобы ты наконец понял, как сильно тебе повезло. Место в отряде Тиранов дается не всякому. Кандидат должен обладать исключительными способностями. Мы не берем к себе идиотов, умеющих только размахивать пушками. — Он сделал шаг к Бену, и тот напрягся; пол у них под ногами слегка накренился — это самолет менял курс и поворачивал на восток. Намир продолжал: — Мы заприметили тебя задолго до нашей встречи в Квинсленде. У нас имеются досье на многих перспективных солдат. Риск потерь во время наших операций весьма велик. Люди вроде Джо Векслера гибнут регулярно.
— Давай ближе к делу! — рявкнул Саксон.
— Обязательно, но сначала ты должен получить общее представление. — Намир кивнул своим мыслям и указал на собеседника пальцем. — Ты был в первой десятке, Бен. Единственным фактором, препятствовавшим вербовке, были твои… привязанности. Мы освободили тебя от них.
— Что?! — Он уже знал, какой ответ последует; где-то в глубине сознания он уже давно догадался, но не хотел слышать это от Намира. Он не хотел, чтобы это оказалось правдой.
— Векслер… Для того чтобы привести его в наше сообщество, потребовалась смерть жены. Гюнтер Герман — человек совершенно иного склада. Он мыслит прямолинейно. Группа уладила некоторые проблемы, с которыми он столкнулся в Германии, и он оказался у нас в долгу. Хотя это не имело значения. Он пришел к Тиранам добровольно, с открытыми глазами. Но ты… — Намир наклонил голову, оценивающе глядя на Саксона. — Человек, которого я хотел включить в свою команду, зная о его выдающихся качествах, застрял где-то внизу. — Он снова кивнул. — Все время твоей военной службы, сначала королю и отчизне, затем «Беллтауэру», тебя сковывал по рукам и ногам какой-то устаревший моральный кодекс. У тебя была мечта — стать хорошим солдатом. И в то время как жестокая реальность вытравляла подобные иллюзии из других людей, ты цеплялся за них, Бен. Цеплялся, несмотря ни на что. Вот почему ты так и не получил повышения. Нам с тобой приходилось командовать людьми. А командиру иногда бывает необходимо отправлять людей на смерть — отправлять хладнокровно.
— Я никогда не заставлял людей идти на риск, на который не пошел бы сам! — крикнул Саксон в ответ.
— Верно, — согласился Намир. — И это твоя ошибка. Ты оказался не нужен своей семье. Родителям, народу, армии, работодателю… И все же ты отказался признать жестокую правду. Ты был ослеплен своими надеждами. — Он улыбнулся. — Я помог тебе расстаться с ними. Я разорвал эти оковы, потому что думал, что это сделает тебя сильнее.
— Фальшивые разведданные… Ты заменил настоящие подделкой! — Саксон напрягся. Ему хотелось нанести удар, но прежде он должен был понять масштабы предательства. — Как?
— У нас есть свои люди в корпорации «Беллтауэр». Это было нетрудно. — Командир вздохнул. — Твои подчиненные… они мешали тебе. Ими необходимо было пожертвовать. Это было испытание. Если бы ты погиб там, в пустыне, рядом с ними, это означало бы, что тебе нет места среди нас. Но ты вышел оттуда живым — один…
— Я пытался спасти их! — выкрикнул Саксон. — Дуарте… Я мог спасти ему жизнь!
— Он был отработанным материалом, — возразил Намир. — Как и все остальные. Я отдал Хардести приказ заменить данные по «Кукушке», потому что мне нужно было кое-что. Я должен был знать, есть ли в тебе воля к жизни, Бен. Хватит ли у тебя смелости выжить.
Саксон заговорил негромко, жестким тоном:
— Ты проклятый безжалостный ублюдок…
Рука его скользнула в карман, где лежал «Баззкилл», но разряд электрошокера был равносилен комариному укусу для командира Тиранов, остатки человеческого тела которого скрывала мощная подкожная броня.
— Комплекс вины выжившего. И инстинкт, повелевающий тебе быть преданным человеку, спасшему тебе жизнь. — Намир продолжал изучать его. — Согласно психологической характеристике, это все, что мне было нужно, чтобы контролировать тебя. Но такие вещи плохо поддаются анализу. Человеческая психика — сложная штука. Иногда люди ведут себя как предсказуемые двуногие животные, а иногда — нет. — Он нахмурился. — Мне не нужно спрашивать, что ты выбираешь. Я вижу ответ в твоих глазах. Ты не можешь отгородиться от прошлого. Хардести был прав. У тебя этого нет — ты не способен на хладнокровное убийство.
— С радостью докажу тебе, что ты ошибаешься. — Саксон, моргнув, сменил режим оптики, готовясь к схватке.
Намир выхватил из ножен, висевших на поясе, боевой нож зловещего вида.
— Собираешься со мной драться, да? — спросил он. — По крайней мере, покажешь, на что ты способен. Может быть, я не напрасно в тебя поверил.
Саксон вытащил электрошокер и большим пальцем снял предохранитель. Намир рассмеялся.
— Вот это ты зря, — предупредил он.
Саксон встретился с ним взглядом:
— Я не собираюсь в тебя стрелять.
Запустив ускоритель рефлексов, он вскинул оружие и дважды выстрелил в блестящий главный монитор. Удар о поверхность дротиков — толстых цилиндров размером с ружейный патрон — вызвал мощный электрический разряд, во все стороны полетели искры, пошел едкий дым. Сработали предохранители, и комната погрузилась во тьму, но Саксон был к этому готов — он заранее переключился на ночное ви  дение.
Намир мгновенно отреагировал смертоносным выпадом, и Саксон едва успел уклониться от лезвия, просвистевшего на волосок от его лица.
Дым от горящего пластика достиг противопожарных сенсоров, взвыли сирены, и с потолка посыпался порошок, замедляющий горение. Саксон схватил монитор, отодрал его от стола вместе с пучком кабелей и ударил Намира по голове с такой силой, что пластиковая панель разлетелась на кусочки, а командир Тиранов зашатался.
Бен воспользовался замешательством противника и, одним прыжком оказавшись у двери, выбежал в коридор. На бегу Бен ощутил знакомый зуд в челюстной кости, и из его височного импланта раздался крик Намира.
«Внимание! Всем отключить сигнализацию! — рычал он. — Серый — предатель. Перехватить и уничтожить!»

Дандолк, Мэриленд, США 

— Здравствуй, — произнес голос, очищенный от всяких признаков живой человеческой речи. — Рад видеть тебя целой и невредимой.
Анна взглянула на экран, установленный в армейской палатке, затем перевела взгляд на Лебедева, стоявшего у входа и наблюдавшего за ее реакцией.
— Что это? Очередные игры?
— Некоторые люди, сотрудничающие с нами, предпочитают сохранять инкогнито, — объяснил тот. — Верно, Янус?
— Боюсь, что так, Хуан, — ответил голос. — Если я назову вам свое имя, это поставит под удар не только меня и «Джаггернаут», но и вашу безопасность.
Анна скрестила руки на груди и пристально вгляделась в туманные очертания человеческого лица на экране.
— После всей этой болтовни о заговорах и доверии вы вдруг вспомнили о принципе необходимого знания? — Она покачала головой. — Я вам вот что скажу: чем меньше вы доверяете человеку, тем меньше он доверяет вам. Ты можешь быть кем угодно. Откуда мне знать: может, ты работаешь на Тиранов или… их хозяев.
— Не можешь заставить себя произнести это слово, верно? — Цифровая тень на экране слегка шевельнулась. — Иллюминаты. Древнее слово, имеющее множество противоречивых значений. Ты не хочешь в это поверить. Твоя реакция понятна.
— Наш коллега уже давно с ними борется, — пояснил Лебедев.
— И как получилось, что ты ввязался во все это? — спросила Анна. — Каковы твои мотивы? Развлекаешься, как Ди-Бар, или сражаешься ради всеобщего блага, как он? — Она кивнула в сторону Лебедева.
— Ни то ни другое, — последовал ответ, и Анне показалось, что в искусственном голосе промелькнула тень грусти. — Я сам нашел «Джаггернаут» и начал с ними сотрудничать. Я делаю это по той же причине, что и ты, Анна. Тираны убили дорогого мне человека.
Звучало это правдоподобно, однако разгадать выражение лица или тон призрачного хакера было невозможно, и Келсо подумала, что вполне могла ошибиться.
— Доверие в наши дни — редкий товар. Однако его можно накопить, лишь раздавая другим. Какая горькая ирония, особенно в нашей ситуации. — Последовала пауза. — У тебя есть вопросы. Я отвечу на них, если смогу.
Анна нахмурилась:
— Это… голосование… В ООН. Вы говорите, что все убийства были совершены с целью получить определенный результат?
— Да. — Экран на миг погас, и перед Анной возникла карта мира. Пока Янус говорил, на ней загорались красные точки и небольшие окна; в окнах мелькали свидетельства о смерти, сообщения о несчастных случаях, видео с камер наблюдения и прочая информация. — Перед тобой объекты Тиранов. Сотни людей, каждый из которых в той или иной степени обладал влиянием и мог так или иначе воздействовать на результаты предстоящего голосования.
На карте возникло множество линий, соединявших точки; образовавшаяся сеть демонстрировала роль в обществе тех людей, которым была уготована смерть. Это напомнило Анне камень, брошенный в озеро, от которого во все стороны расходятся волны; только в этом случае движением волн кто-то управлял, контролировал его — и во многих случаях останавливал.
Одна из нитей в паутине засветилась.
— Взгляни, например, на это, — сказал Янус, и на экране возникла фотография улыбающегося мужчины средних лет в окружении семьи. — Один из министров итальянского правительства, имеющий много друзей в Европарламенте. Его сына удалось спасти от умственной неполноценности при помощи вживления нейроимпланта. Министр благосклонно настроен по отношению к технологиям модификации. Его рекомендации имеют вес. Комитет представителей ООН рассматривает предложение, поступившее от некоторых кругов, — провести голосование по вопросу регулирования технологий, увеличивающих человеческие возможности…
Лебедев, слушая рассказ, медленно кивал:
— Однако, прежде чем министр успевает дать рекомендации от имени своей страны, у его жены внезапно обнаруживается атипичная пневмония, вызванная неизвестным вирусом, — продолжил он. — Семья для него на первом месте. Он не способен сосредоточиться на делах. Человек, занимающий его место в итальянской правительственной комиссии по новым технологиям, — известный сторонник Уильяма Таггарта, агитирующего против модификации… — Бизнесмен развел руками. — И это только одна из многих историй. Вы видели другой вариант, более жесткий, в случае Скайлер и Дански.
Анна прищурилась:
— А что случилось с женой министра?
— Она умерла от осложнений. Министр попросил освободить его от выполнения обязанностей и в настоящее время находится в психиатрической клинике в состоянии депрессии. — На экране снова возникла карта. — Вот как они работают, Анна. Сотни и сотни незаметных событий, по отдельности незначительных, но вместе составляющих гигантскую картину, и все они направлены на достижение единой цели. Каждый человек, над которым они получили власть, был частью плана. Они стремятся добиться нужного результата предстоящего голосования. А оно, в свою очередь, является частью более крупного замысла.
— Иллюминаты работают в тандеме с мелкими организациями, например с группировкой под названием «Маджестик-двенадцать», возникшей в эпоху холодной войны… Вместе они занимаются подготовкой к приходу силы, которая не подчиняется решениям ООН. Гораздо более могущественной.
От услышанного у Анны голова шла кругом.
— Что может быть серьезнее регулирования самой радикальной технологии из когда-либо созданных человеком?
— Мы видим только часть их замысла, — сказал Янус. — Мы твердо знаем лишь одно: целью иллюминатов было и остается сохранение контроля над будущим человечества. Новый мировой порядок, без свобод, без вопросов. Без конца.
Келсо отвернулась от монитора и покачала головой:
— Нет… Нет! Это уже слишком! Я пришла сюда в поисках убийцы, а вы говорите, что весь мир ополчился против меня? — Анна обратилась к Лебедеву. — Послушайте, мне плевать на ваши проклятые теории заговоров! Мне плевать, кого еще они убили! Я лишилась всего, что имела, потому что мне нужно только одно — возмездие для убийцы Мэтта Райана. — Она сглотнула ком в горле. — Он спас мне жизнь. А я не смогла его спасти. Поэтому я хочу найти того, кто его убил, и заставить заплатить за это. Если вы не можете мне в этом помочь, я разберусь со всем сама. — И она в ярости выбежала из палатки и зашагала прочь по неровному бетонному полу.

Воздушный транзитный коридор, залив Святого Лаврентия, Атлантический океан 

Саксон попытался вспомнить, попадал ли он когда-нибудь в худшую с точки зрения тактики ситуацию, но ничего не приходило на ум. Он оказался в ловушке — на борту летящего самолета в компании четырех киборгов-наемников, не имея путей к отступлению, вооруженный только электрошокером с парой зарядов, которые были практически бесполезны…
«Да, угодил ты в переделку», — сказал он себе. Единственным плюсом, который он смог найти, было отсутствие Федоровой, так что он, по крайней мере, мог увидеть приближение противников. Саксон сомневался, что это будет большим преимуществом.
Несмотря на приказ Намира, пожарные сирены завывали оглушительно, однако порошок-огнетушитель рассыпался только в оперативном центре. Бен быстро миновал кухню и направился к носу.
Мозг его бешено работал, пытаясь отыскать выход из положения. Ему необходимо было сделать выбор. Сначала следовало найти хорошее оружие, что-то смертоносное, и побыстрее. Он мог устроить засаду, убить кого-нибудь из Тиранов и забрать автомат, но на это уйдет драгоценное время. Вторым вариантом было добраться до кабины, забаррикадироваться там и заставить пилота посадить самолет на ближайшем клочке земли, возможно на Ньюфаундленде или в Новой Шотландии. Но если пилот будет сопротивляться и погибнет, придется вести самолет самому, думал Саксон; ему не хотелось таким образом испытывать судьбу. Он был знаком лишь с основами управления самолетом, поэтому в лучшем случае мог сесть на мелководье и надеяться, что ему повезет.
С каждой секундой, потраченной на размышления, они удалялись от побережья. Бен кивнул. «Значит, захватим самолет, — решил он. — С остальным потом разберемся».
Он услышал за спиной какой-то шорох. Намир больше не обращался к солдатам по радио, и Саксон решил, что он дает им задания лично. Еще одна причина пошевеливаться; когда они будут готовы, то загонят его в угол, и тогда — конец.
Бен снова подумал об огнестрельном оружии; это была палка о двух концах. Ни одним из стандартных автоматов или ружей, имевшихся у Тиранов, нельзя было пользоваться на борту самолета — любой выстрел приведет к разгерметизации. Десятимиллиметровая пуля, пройдя сквозь человеческое тело, могла проделать дыру в фюзеляже и вызвать катастрофическую потерю давления.
Саксон поморщился. В хвосте самолета располагалась комната, набитая всевозможным оружием, — может, взять арбалет? Или импульсный пистолет? Но ход мыслей Намира явно был таким же, а значит, он уже кого-нибудь поставил у склада. Придется обойтись тем, что есть.
Бен порылся в карманах в поисках чего-нибудь полезного, и пальцы нащупали телефон. Вытащив его из кармана, он подумал секунду и нажал кнопку повторного набора. Шансы выбраться отсюда живым были невелики; может быть, за эти последние несколько минут ему удастся сделать то, зачем он отправился к компьютеру, — связаться с Янусом…
Краем глаза Саксон заметил какое-то движение и, забыв о телефоне, резко развернулся и выставил перед собой «Баззкилл». Мелькнули короткие светлые волосы, и из-за шкафчика выскочила фигура в темном боевом костюме. Гюнтер Герман врезался в Саксона с такой силой, что они пролетели через всю кухню и, задев по пути складную перегородку, оказались в соседнем помещении.
— Сейчас все будет по-другому! — прорычал Герман. — Думаю, мне это понравится.
Он осыпал Саксона градом ударов, от которого у того зазвенело в ушах и посыпались искры из глаз. Зрение застлала алая пелена, ответный удар впустую просвистел в воздухе. Герман снова набросился на него. Саксону казалось, что его долбят кувалдой по голове. Он был оснащен обычной подкожной броней класса «Рино», которую имплантировала спецназовцам «Беллтауэр», но ее было недостаточно, чтобы защититься от града ударов немца. Бен почувствовал, что ему грозит сотрясение мозга. Нужно было остановить противника — немедленно.
Герман запомнил урок, полученный после их короткой схватки в Лондоне, и постоянно двигался, включив на полную мощность ускоритель нервных импульсов. Ему удавалось избегать ударов кибернетической руки Саксона. Тот напрасно размахивал ею в воздухе, вызывая лишь ухмылку на лице немца.
Бен провел отвлекающий маневр — с силой взмахнул железной конечностью, и враг легко уклонился от удара. Однако другая рука, из плоти и крови, тоже обладала немалой силой. Герман, сосредоточив внимание на кибернетической конечности противника, забыл об этом. Саксон сделал молниеносный выпад и сломал немцу нос, а затем, вскочив, отшвырнул Германа прочь.
Наемник врезался в стеклянную дверцу холодильника и рухнул на пол. Саксон как следует ударил его в грудь, с удовлетворением услышал хруст ребер. Но Герман не собирался так просто сдаваться: он выкарабкался из-под обломков мебели, ругаясь на родном языке.
Бен поднял «Баззкилл» и выстрелил в упор. Электрический дротик пронзил немцу правый глаз, и внутри его черепа ударила молния. С воем он упал на пол, от волос и обожженной кожи пошел дым.
— Отдохни! — бросил Саксон и отправился в нос самолета.

Хардести ждал его в коридоре, ведущем к кабине. Он заявил о своем присутствии выстрелом из «Видоумейкера». Саксон бросился в укрытие, готовясь к неизбежной разгерметизации, но вместо этого вляпался в нити липкого вещества, выброшенного в воздух. Несколько капель попало на кожу, причиняя обжигающую боль. Снайпер стрелял полицейскими снарядами, предназначенными для разгона демонстраций, — они взрывались в воздухе и обволакивали жертву липкими раздражающими веществами. Бен выругался, подавляя желание почесаться: эта гадость была не опасна для жизни, но щипалась адски.
В этот момент Хардести заговорил:
— Я слышал, что если заряд этой дряни попадет человеку в лицо, то ему конец. У тебя распухнет горло, и ты задохнешься. — Он фыркнул. — Всегда хотелось проверить, правда это или нет. Давай я испытаю его на тебе.
Саксон проверил свое оружие. Оставался один заряд. С такого расстояния он причинит не больше вреда, чем нецензурная брань. Бен на мгновение высунулся из укрытия. Хардести загораживал своим телом коридор, ведущий к кабине; за спиной его виднелась запертая дверь из сверхпрочной стали и пластика. Если Хардести успел добраться туда раньше, это означало, что код доступа Саксона аннулирован и с надеждой захватить самолет можно попрощаться. Теперь ему нужно было думать только о том, как остаться в живых; где-то на другом уровне оставались еще Намир и Барретт.
На противоположной стороне коридора начинались ступеньки, ведущие на нижний уровень, но, чтобы попасть туда, нужно было пробежать перед Хардести; тому вполне хватило бы этого времени, чтобы выпустить свои липкие снаряды.
«Думай живее». Бен прижался к стене как раз вовремя — Хардести высунулся из-за угла и выстрелил три раза подряд. Саксон ощутил запах перца и поморщился — в глотке и носу стоял жгучий привкус. Он заметил над головой, в небольшой нише, переносной огнетушитель размером с винную бутылку. Бен сдернул его с крепления и, взмахнув как дубиной, ударил о подлокотник кресла тем местом, где сопло соединялось с баллоном. Раструб согнулся, и Саксон ударил еще раз.
— Какого черта ты там делаешь? — окликнул его Хардести. — Хочешь себе дыру в стене продолбить?
На второй раз в месте соединения возникла трещина и из отверстия с шипением повалила белая пена. После третьего удара сопло отлетело в сторону и баллон начал извергать фонтан холодного удушающего газа. Саксон швырнул его в коридор и услышал, как Хардести вскрикнул от неожиданности. Импровизированная газовая бомба наполнила узкий коридорчик смертоносным туманом.
Саксон бросился к ступеням, пользуясь замешательством противника, однако Хардести палил вслепую, и вокруг свистели ядовитые снаряды. Бен не рассчитал движения, споткнулся и едва не полетел вниз головой по металлической лестнице. Удержавшись на ногах, он бросился бежать в хвост самолета, пинком распахнул люк, ведущий в основной грузовой отсек; за ним, в самом дальнем помещении, хранился вертолет. На борту его было оружие. Если он сможет добраться туда…
Саксон споткнулся и решил, что самолет накренился; он грохнулся на пол и ударился головой. Неловко попытался подняться на четвереньки.
— Смотри под ноги.
Из-за контейнера возник Барретт и наступил тяжелым ботинком на электрошокер, выпавший у Саксона из кармана. Пластик и керамика с хрустом треснули, и Барретт пристально оглядел противника.
— Намир? — произнес он. — Он у меня. Грузовой отсек, ближе к хвосту. — (Саксон не слышал ответа, но злобная ухмылка, появившаяся на лице Барретта, сказала ему все). — Ясно. С удовольствием.
Великан приблизился, и правая рука его раскрылась, как сложная механическая игрушка; возник пулемет с тремя стволами.
— Ну давай, убей меня, засранец, — издевательским тоном заговорил Саксон. — Один выстрел — и мы оба в море.
Барретт задумчиво кивнул:
— Ты прав, мой мальчик. Я от радости несколько забылся. — В речи его появился протяжный миссурийский акцент. Пулемет скрылся в металлическом футляре. Саксон уже давно раскусил наемника: тот любил изображать из себя этакого медведя, ему нравилось, когда люди его недооценивали. — Ну ладно, тогда придется просто поотрывать тебе руки-ноги, — продолжал Барретт, подходя еще ближе. — А жаль. Ты мне даже нравился…
Саксон попятился, судорожно озираясь в поисках оружия. Барретт был полностью готов к бою: на нем был тяжелый жилет — его неизменный предмет снаряжения, способный выдержать взрыв гранаты. Такой можно было прострелить только бронебойным снарядом.
Барретт изобразил на лице грустную гримасу:
— Эй, что с тобой такое? Не хочешь повеселиться? — Он схватил с ближайшей стойки для багажа металлическую распорку и сделал пару выпадов. — Ну тогда попробуем по-другому. Разукрасим тебе физиономию.
Барретт бросился вперед, штырь просвистел в воздухе, но Саксону удалось уклониться; однако отступать было некуда — противник теснил его к изогнутой стенке самолета.
— Намир лжет вам! — крикнул он. — Он убил моих людей, чтобы заполучить меня! Ему нельзя доверять!
— Ха, пожалуй, ты прав. Может, нам объединиться и надрать ему задницу? Как насчет этого? — презрительно фыркнул Барретт, раздувая ноздри, украшенные металлическим кольцом. На лице его появилось жесткое, безжалостное выражение. — Ты так ничего и не понял. Мы — победители. А все остальные… Просто мелкота. — Он зарычал и сделал очередной выпад, на этот раз целясь в голову.
Саксон выбросил вперед железную руку и заслонился от удара; стержень врезался в нее с такой силой, что вся конечность содрогнулась до самого плечевого сустава, затрещал углеродный пластик. Бен изо всех сил ударил врага кулаком в грудь, однако удар этот был для великана все равно что ласковое похлопывание. Барретт обрушил на него железное острие, и Саксон пошатнулся; сначала драка с Германом, а теперь это… Болело все тело. Бен знал, что долго не выдержит, — даже его железная выносливость имела пределы.
Барретт отбросил в сторону импровизированное орудие и схватил Саксона обеими руками за куртку. С ревом он оторвал его от пола и швырнул на металлическую раму. Великан весил, наверное, раза в полтора больше Бена, и бо  льшая часть его тела была металлической. Это был не человек, а танк.
У Саксона закружилась голова; единственное, что он мог сделать, — это постараться не потерять сознание. Пальцы Барретта стиснули его плечи и притянули ближе, в медвежьи объятия. Противник сдавил ему ребра, и Бен захрипел и почувствовал вкус крови во рту. Сейчас он вырубится, оставалось всего несколько секунд.
— Мой папаша был мерзкий сукин сын, но в одном он был прав, — захохотал Барретт. — Он часто говорил мне: «Свяжешься с быком, сынок, — получишь рогами в бок».
Саксон собрал последние силы на то, чтобы разжать мощные пальцы врага.
— Заткни пасть, мать твою! — рявкнул он и, дернув головой, ударил наемника лбом в переносицу. Барретт вскрикнул от боли и на долю секунды ослабил хватку.
Именно это и нужно было Саксону. Он вырвал руки и вцепился в кармашки на плечах Барретта. Нащупав кольца черно-желтых противопехотных гранат «Шок-Так», он с силой дернул.
— Ты, тупой… — Барретт тут же выпустил его и отшатнулся, пытаясь избавиться от гранат.
Саксон бросился на пол и покатился к перегородке.
Ослепительный, оглушительный взрыв прогремел в замкнутом пространстве; Саксон на миг лишился слуха, и у него заболели уши. Барретт лежал навзничь под грудой металлических стеллажей и плевался кровью. Из его ушей, носа и уголков глаз струились алые ручейки.
Бен заставил себя встать и попятился в хвост, тяжело дыша и спотыкаясь. В глазах двоилось. Нужно было добраться до вертолета. Найти там оружие. А потом… А что потом? Его план рухнул, превратился в пыль. Ему некуда было идти.
Перед ним в свете люминесцентных ламп, укрепленных на низком потолке, мелькнула какая-то тень. Саксон обернулся; вой гранаты, все еще звучавший в ушах, помешал услышать приближение врага.
Наполовину ослепший Барретт, обезумевший от ярости, набросился на него и схватил сзади за горло. Железные руки со страшной силой впились в шею, и Саксон почувствовал, что сейчас сломается позвоночник. Американец кричал ему прямо в ухо:
— Думаешь, сможешь от меня избавиться? Думаешь, этим меня можно остановить?
Саксон ударил локтями, но Барретт сжимал его все сильнее, словно тисками. Бен огляделся по сторонам, уверенный, что смерть близка. Только не здесь. Только не так. Только не сейчас.
Рядом на стене он заметил люк, через который в самолет грузили оборудование. До него было меньше метра. Саксон, не обращая внимания на предупреждающий голос инстинкта, рванулся и выбил ногой в тяжелом ботинке стекло, за которым был скрыт рычаг. Барретт заметил его движение и надавил сильнее, но Саксон принял решение. Да, пусть все кончится именно так.
Он снова ударил ногой и попал по контрольной панели. Замигали красные огни, включилась сирена, и механизм двери ожил, но в следующую секунду сирену заглушил вой ветра, ворвавшегося в грузовой отсек. Люк начал медленно открываться, и полоска бездонного черного неба становилась все шире.
Самолет содрогнулся и резко пошел вниз; автопилот, зарегистрировавший падение давления, немедленно начал снижаться, чтобы скомпенсировать его. Барретт выпустил шею Саксона и замахал руками, но, потеряв равновесие, врезался в стену. Саксон полетел на сетку для груза и вцепился в нее. Холод, ворвавшийся через люк, жег лицо. Далеко внизу лунный свет блестел на волнах Атлантического океана.
«Какая у нас высота? Как далеко мы от берега?» Понять это было невозможно.
«Бен, — в голове раздался голос Намира, — ты не сможешь сбежать. Я этого не допущу».
В этот момент наполовину открытая дверь люка дернулась и замерла, затем медленно двинулась обратно.
Если он останется здесь, он умрет. Саксон был в этом уверен так же твердо, как и тогда, в австралийской глуши. Он умрет, все будет кончено, и убийцы Сэма, Кано и других солдат никогда не ответят за свои преступления.
Саксон бросился к дыре и прыгнул во тьму.

Дандолк, Мэриленд, США 

Когда Лебедев вернулся в палатку, служившую центром связи, экран еще светился и серый туман скрывал призрачное человеческое лицо. Не в первый раз ему захотелось узнать, как на самом деле выглядит Янус и знает ли он в реальности этого мужчину — или женщину. Где-то в глубине души он всегда был недоволен тем, что таинственный хакер не доверяет «Новым сыновьям» достаточно, чтобы снять маску. Однако времена были непростые, и не у всех на счетах лежали миллионы долларов, чтобы оплачивать услуги телохранителей.
— Как наш новый агент? — спросил компьютерный голос.
Лебедев вздохнул:
— Не следовало сразу вот так все вываливать. Она с трудом приспосабливается к новой реальности.
— С Анной все будет в порядке, — возразил Янус. — У нее устойчивая психика. Ей просто нужно некоторое время. Дай ей во всем разобраться.
— Она нужна нам. — Бизнесмен провел рукой по волосам. — Бог свидетель, нам нужен каждый союзник.
После секундной паузы Янус ответил:
— Ее способности и навыки очень пригодятся нашему делу, Хуан…
Лебедев нахмурился. Хакер, казалось, отвлекся от разговора.
— Что-то не так?
Пауза.
— Извини. Я сейчас занимаюсь другой… проблемой. Продолжай.
— У нас мачо времени, — заговорил Лебедев. — Если мы хотим уничтожить их, нужно действовать быстрее.
— Согласен. Я сейчас работаю над другим подходом к поискам Зала Смерти. Но это довольно рискованно.
Лебедев кисло улыбнулся:
— Надо попытаться, друг мой. И ошибки быть не должно. Если мы потерпим поражение, потомки никогда нам этого не простят.
— Ты ошибаешься, — возразил Янус. — Если мы потерпим поражение, наши враги позаботятся о том, чтобы никто не узнал о нашем существовании.

В тринадцати километрах к востоку от Ньюфаундленда, Атлантический океан 

Ударившись об изрезанную волнами поверхность моря, он не почувствовал боли. По крайней мере в этот момент Небеса сжалились над ним. Возможно, это было результатом шока, возможно, истерзанное тело на мгновение отключило все органы чувств, чтобы уберечься от нового ужаса.
Сначала Саксон видел только огни. Серебристую полосу лунного света внизу, на волнах. Огни самолета, стремительно удалявшегося, разноцветные искорки на черном небе.
Затем его подхватил ревущий ветер и земля неудержимо потянула к себе. Он не видел, далеко ли до поверхности океана, и на несколько долгих секунд Саксон почувствовал себя оторванным от реальности. Он парил во тьме, среди оглушительного свиста ветра, затерянный в беззвездной пустоте.
Холод прокрался в тело, Саксон промерз до костей. Он вгляделся вниз, сквозь вихрь, и, как ему показалось, различил стремительно приближавшиеся волны, посеребренные луной.
Он раскинул в стороны руки, как его учили на тренировках по прыжкам с парашютом, стараясь увеличить поверхность тела, замедлить падение. А потом, когда ждать стало уже слишком рискованно, он запустил имплант для прыжков, вживленный в нижнюю часть позвоночника.
Устройство включилось, хотя и не сразу, создало электромагнитную оболочку. Действие его быстро закончилось, и Саксон запустил его снова, затем снова и снова. Он почувствовал, как устройство нагрелось, стало тяжелым, словно кусок раскаленного железа, вбитый в спину. Имплант не мог выполнять функцию парашюта; действие его было очень коротким, и предназначался он для гонщиков, пожарных и рабочих-высотников.
Ощутив жгучую боль, Саксон вскрикнул и погрузился во тьму. По крайней мере на мгновение.
Затем его подхватили ледяные волны и он едва не захлебнулся в соленой воде. Он вертелся и бил руками — тело ниже пояса онемело. На краю поля зрения замигали предупреждающие значки — индикаторы функций кибернетических ног горели красным светом. Бен задыхался и трясся от холода, чувствуя, как мертвые стальные ноги тянут его вниз, на дно, не давая удержаться на поверхности.
Океан поиграл с ним, пока ему это не наскучило. А потом Саксон начал тонуть — у него не было сил сопротивляться силе, увлекавшей его в бездонные холодные глубины. Его воля к жизни, решимость выжить с каждой минутой слабели.
Вдруг он увидел, как из глубины поднимаются какие-то огни. Волны расступились, и на поверхности показался предмет размером с грузовик. Саксон увидел блестящий панцирь, как у жука, изогнутую поверхность, похожую на раковину моллюска. Какие-то стальные щупальца шарили в воде, опутали его ноги.
В мозгу мелькали самые невероятные предположения; он представил гигантского наутилуса, поднявшегося с морского дна, чтобы сцапать добычу, неведомого монстра, таращившего ярко-желтые глаза.
Существо потянуло его к себе, и он потерял сознание во второй раз.

Глава одиннадцатая

Дандолк, Мэриленд, США 

За грязными окнами склада постепенно гасли огни Балтимора, небо из черного превращалось в серое. Келсо забыла о том, где находится, глядя на проносившиеся над головой облака и дождь, без конца поливавший бетонные сваи заброшенных доков.
Ей удалось немного поспать, но сон этот был беспокойным и не принес облегчения. Анна так и не отдохнула. Ей снилось небо, полное каркающих ворон, огромные черные крылья заслоняли все, загораживая лучи бледного, умирающего солнца. В конце концов она решила встать и ходила по складу, наблюдая, как люди из «Сыновей свободы» выполняли работу, о цели которой она могла только догадываться, а хакеры Ди-Бара трудились над зашифрованными файлами, украденными из офиса Секретной службы. Склад выглядел именно так, как и следовало ожидать, — как логово антиправительственной террористической группировки, — и все инстинкты федерального агента восставали против того, что она вынуждена сидеть сложа руки и ничего не может с этим поделать.
Поэтому она отвернулась к окну, глядя на приближающийся рассвет и огни далекого города. Интересно, думала Келсо, кто рыщет сейчас там, кто охотится за ней. Наверное, группу захвата возглавляет Дрейк, думала она. Он должен был воспринять как личное оскорбление то, что она сбежала, находясь под его охраной. «Что они говорят обо мне?» Но она не хотела знать ответ, не хотела представлять взгляды мужчин и женщин, с которыми когда-то работала. Все они поверили в ложь о смерти Рона Темпла и убийствах в его доме. Они ненавидят ее.
Ей ужасно хотелось бежать, поддаться животному инстинкту, заставлявшему покинуть это место. Но там, в городе, она превратится в преследуемую жертву. Если Лебедев говорит правду, тогда ей некуда идти. Даже если он все насочинял, это ничего не меняет. Анна Келсо была одна, и ей насильно навязали тот единственный выход, который был ей противен.
Доверие или недоверие.
Такова жестокая природа любого заговора; он играет на чувстве страха, сидящем в подсознании каждого человеческого существа, — страха перед тем, что неизвестные люди узнают твои секреты. Эти люди, эта группа, которую Лебедев назвал иллюминатами… Их деятельность была окутана мраком, и инстинкты Анны, как служителя правосудия, приказывали найти их и вытащить на свет божий.
Она сама не заметила, как оказалась у армейской палатки и заглянула под полог. Внутри никого не было, но компьютеры и большой экран по-прежнему работали, как несколько часов назад. «Снег» на мониторе слегка задрожал, когда она подошла ближе, словно Анна принесла с собой ветер, пошевеливший его.
— Я знаю, что ты меня слышишь, — произнесла она. — Я хочу тебя кое о чем спросить.
Через несколько секунд «снег» сменился тем же туманным пятном, которое она уже видела, — это было призрачное несуществующее лицо.
— Я помогу тебе, чем смогу, Анна, — ответил Янус. — Но ты должна понять, что у меня нет ответов на все вопросы.
— Эти люди… Иллюминаты. Тираны. Там, в Вашингтоне, Ди-Бар мне кое о чем рассказал, и это никак не выходит у меня из головы. — Она вздохнула. — Он говорил об одной вещи, которая называется «эффект Икара».
— Ах да. Это социологическая теория, впервые выдвинутая в две тысячи девятнадцатом году доктором Малькольмом Боннером из Техасского университета. Это весьма любопытная теория, основанная на аналогии с поведением, встречающимся среди диких животных. Представь стаю хищников, среди которой появляется некое животное, получившее в ходе эволюции задатки, превосходящие данные его собратьев. Но не просто превосходящие, а сильно отличающиеся от нормы. Редкое исключение. — Призрачное лицо задрожало. — Это животное стоит особняком, что угрожает стабильности стаи. И остальные объединяются против него. Изгоняют или убивают. Стабильность восстанавливается, и ход эволюции снова замедляется до нормальной скорости.
— Но мы сейчас говорим не о животных, — возразила Анна. — Речь о людях.
— Верно. Но принцип тот же. Подобно смелому, но глупому Икару, те, кто дерзнул перейти некие границы, обречены на смерть.
— А кто устанавливает эти границы? — воскликнула она. — Эта группа, о которой говорил Лебедев? Я думала, иллюминаты — историческая легенда, миф из прошлого тысячелетия. И вы хотите убедить меня, что они еще действуют, что они воображают себя… хозяевами человечества?
— Я бы и сам не сформулировал лучше, — ответил Янус. — Они существуют очень давно, Анна. Они считают, что это дает им право управлять миром, и поэтому не собираются ждать, пока эффект Икара сработает сам. Они действуют вместо него — тогда и так, как считают нужным. Тираны — лишь одно из их орудий.
Анна похолодела:
— Как… сколько раз они уже проделывали это?
— Ты спрашиваешь о том, в первый ли раз они манипулируют человеческой историей? О нет. Иллюминаты множество раз брали в свои руки контроль над мировыми событиями. Они обладают огромной властью. Войны, катастрофы, голод, заказные убийства, всякого рода ложь — все идет в ход с целью намеренно замедлить развитие общества, загнать человечество обратно в установленные иллюминатами рамки. Нам нельзя подлетать слишком близко к солнцу, понимаешь? — (Анне показалось, что в искусственно искаженном голосе промелькнула горечь). — Представь гигантскую стальную руку, сжимающую в кулаке весь мир. Они надели на нас невидимые цепи, потому что считают, будто только они вправе решать, когда человечеству можно будет вылезти из колыбели.
Экран замерцал, и на нем возникла мозаика фотографий, видеозаписей, схем из истории последних ста лет. Анна видела солдат на полях сражений мировых войн, Вьетнама, Тихого океана, Европы, Персидского залива. Зернистое изображение космического шаттла, превратившегося в огненный шар. Кадры из фильма Запрудера. Падение Берлинской стены. Черные нефтяные языки у берегов Луизианы. Газовые атаки в токийском метро. Изображения каких-то предметов, напоминающих летающие тарелки. Нечеткие кадры из выпуска новостей с самолетом, врезающимся в небоскреб. Танки на пылающих улицах Иерусалима. Было еще многое, чего она прежде не видела или не успела узнать.
Анна подумала о словах Януса и взглянула на свои руки, вдруг четко осознав, что смотрит не теми глазами, с которыми появилась на свет, а оптическими имплантами, которые сделали ее кем-то большим, чем просто человеком. Сверхчеловеком. В этом слове заключался миллион возможностей, и все они были бесконечно далеки от ничем не примечательного, обыденного существования Анны.
Хакер, видимо, угадал ход ее мыслей:
— Общество, которое может управлять своими возможностями, человеческая раса, способная с помощью технологий преодолевать естественные физические ограничения… Можешь себе представить, какую угрозу подобный вариант развития представляет для тех, кто хочет нас контролировать?
— Мы подлетели слишком близко к солнцу, — пробормотала она.
— Иллюминаты воображают себя интеллектуальной элитой. Если мы — Икар, то себя они считают Дедалом, его отцом. Руководящей и направляющей рукой. Создателем и учителем.
Губы Анны изогнулись в презрительной усмешке.
— В колледже я изучала древнегреческую мифологию и помню, что этот Дедал был очень неприятным типом. Он построил лабиринт смерти и убил собственного племянника, когда понял, что тот талантливее его.
— Иллюминаты тоже убивают и совершают множество других преступлений. Но дело в том, что ты видела лишь одну нить. То, что происходит сейчас, покушение, во время которого погиб твой друг, и другие — это лишь начало. Это первая битва в великой кампании, которую они планируют выиграть. Любой ценой.
Смысл его слов дошел до Анны, и у нее пересохло в горле.
— Что ты имеешь в виду?
Услышав ответ, она почувствовала, как сердце сжала ледяная рука страха.
— Хочешь, я покажу тебе, Анна? Я построил модель возможного развития событий. Она неполна, но в ней есть зерно правды. Ты можешь посмотреть на нее… заглянуть в наше будущее.
Она услышала собственный голос:
— Покажи мне.

Хакер Янус выполнил ее просьбу. По экрану побежали волны, и россыпь изображений вернулась, но на этот раз они мелькали так быстро, что Анна едва успевала рассмотреть. Стремительный поток звуков и света всех цветов радуги захлестнул ее и заставил прирасти к месту. Она не в силах была отвести взгляд, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом. Изображение задрожало и замерцало, как на старом телевизоре с неисправной антенной, расплылось — его сигналы пытались подстроиться под нее. Внезапно Анна четко осознала, что в глазницах вместо глаз стоят оптические импланты, в первый раз ей стало не по себе оттого, что в ее плоть встроены тяжелые, твердые куски металла. Происходило что-то странное: изображения, созданные Янусом, синхронизировались с процессорами ее искусственных глаз.
А потом в мозгу словно повернулся какой-то переключатель, и она увидела…
…очертания города, выстроенного на нескольких ярусах, пожары, вспышки ружейных выстрелов в полумраке, хаос, беспорядки, наступающие, словно морской прилив…
…толпы охваченных паникой людей, отчаянно пытающихся спастись от обезумевших демонстрантов; все эти люди — с имплантами, все они охвачены дикой яростью…
…стена мониторов, на которых виден только «снег», шипение и скрежет помех, и перед ними женщина с кибернетическими руками падает на колени, в безумии и муке раздирая себе грудь…
…спутник связи на орбите отключается, огни тускнеют, антенна-«тарелка» складывается. Мониторы, голограммы, рекламные щиты, мобильные телефоны, телевизоры, компьютеры гаснут, и на экранах появляется одинаковая ярко-алая надпись…
…НЕТ СИГНАЛА НЕТ СИГНАЛА НЕТ СИГНАЛА…
…поле, усеянное крестами из деталей механизмов и кибернетических конечностей, солнце встает над пустынной степью. В отдалении — линия электропередач с оборванными проводами…
…город-призрак, руины домов, пустые улицы…
…мертвое будущее…

Это закончилось так же неожиданно, как и началось, и Анна пошатнулась, внезапно потеряв равновесие. Глаза болели, голова тоже раскалывалась от боли. Женщина потерла лоб; лицо было горячим. Она сердито уставилась на экран, на котором снова возникло лицо, скрытое серой завесой.
— Какого черта… ты со мной сделал?
Келсо знала о существовании систем воздействия на скопления людей, использовавших стробоскопический эффект, и решила, что Янус применил нечто подобное — серию импульсов, загипнотизировавших ее. Она чувствовала слабость и головокружение.
— Извини. Я не хотел причинять тебе неудобства. Но это только предварительные данные. Это лишь одна из многих возможностей. Ее трудно представить линейно. Попытайся вдохнуть глубоко. Успокой сердцебиение. Я тебя уверяю, что вреда это не принесло.
Анна взглянула на него в ярости:
— Повезло тебе, что ты сейчас не здесь, не рядом со мной… — Она смолкла, у нее что-то сжалось внутри.
— Извини, — повторил Янус. — Но теперь ты понимаешь? Ты видела?
Она судорожно вздохнула:
— По-моему, я начинаю понимать.
За спиной послышался какой-то шорох, и, обернувшись, она увидела входящего Лебедева. На лице у него мелькнуло странное выражение, как будто он сообразил, что подслушал нечто не предназначенное для посторонних.
— Все в порядке?
— В порядке, — сквозь зубы процедила Анна. — Вы меня ищете?
Он кивнул, быстро взглянув на экран Януса.
— У нас проблема. Ди-Бар и мои люди извлекли все данные с флэшки, которую вы нам принесли. Там много материалов, но то, что нам больше всего нужно, расположено в разделе, в который мы никак не можем пробиться. Внутри — ключ к Залу Смерти, и, вскрыв этот сегмент, мы его получим. Однако он защищен множеством брандмауэров и программой самоуничтожения. Если мы попытаемся взломать его, все автоматически будет стерто.
Анна скрестила руки:
— Ничем не могу вам помочь. Только Рону Темплу были известны коды доступа в Сеть, и Тираны убили его у меня на глазах. — Она обернулась к экрану. — Ты можешь что-нибудь сделать? Я думала, что хакеры «Джаггернаута» — лучшие из лучших.
— Даже у нас есть свои пределы, — вынужден был признаться Янус. — Я наблюдал за попытками Ди-Бара взломать программу. У него ничего не получится. Чтобы проникнуть сквозь защиту, нам необходимо получить доступ к активному серверу Тиранов. Это нечто вроде второго замка, встроенного в первый. По отдельности мы не можем их открыть.
— Тогда мы не в лучшем положении, чем вчера… — произнес Лебедев, и в глазах его мелькнул гнев.
— Должен же быть какой-то способ! — возразила Анна. — Мы не можем просто так взять и бросить эту чертову флэшку после всего, что мне пришлось пережить из-за нее!
Призрачное лицо слегка сместилось.
— Существует другое решение, — произнес хакер после напряженной паузы.
— Объясни, — потребовал Лебедев.
— Вы получите его меньше чем через час.

Они ждали на пристани; Келсо пристально вглядывалась в речную гладь. Вода была черной, мелькали радужные разводы бензина и плавающий на поверхности мусор. Вдали по широкому каналу бесшумно двигались автоматизированные грузовые суда без рубок и иллюминаторов, похожие на стальные айсберги, украшенные названиями корпораций-владельцев.
Затем под поверхностью вздувшейся от дождя реки что-то мелькнуло; объект приближался, поднимался из черных глубин, и во все стороны от него расходились волны.
— Вон он! — крикнул Пауэлл, указывая тонкой металлической рукой.
Он был одним из «Сыновей свободы», и, наблюдая за его разговором с Лебедевым, Анна догадалась, что этот человек обладал кое-какой властью. Держался он небрежно, и из-под бронежилета виднелись тюремные татуировки. Люди подбежали к берегу и прицелились; они были вооружены самым разнообразным огнестрельным оружием, от автоматов «Хеклер и Кох» двадцатилетней давности до современных пистолетов-пулеметов МАО, сменивших древние АК-47 в качестве основного оружия повстанцев и партизан во всем мире.
Лебедев, нахмурившись, смотрел на реку; вода забурлила, и на поверхность всплыл какой-то предмет. Анна заметила стальной хребет и пластины из полимера, не отражающего звук.
Ди-Бар вытянул шею, чтобы лучше видеть.
— Это автономный подводный рыболовный траулер… Вроде как младший братец больших барж-роботов. — Флотилии таких «судов», спущенных на воду с транспортных кораблей посредине Атлантического океана, бороздили глубоководные области в поисках рыбы, ушедшей из загрязненных поверхностных слоев. — Наверное, наш приятель Янус перепрограммировал эту штуку, заставил отделиться от остальных и приплыть сюда.
Люк на «спине» траулера отъехал в сторону, и в нос ударил отвратительный запах тухлой воды и гниющей рыбы.
Пауэлл кивнул одному из людей:
— Проверь.
Человек ловко перепрыгнул с бетонного причала на крышу раскачивающегося траулера и приблизился к отверстию. Внутри было темно, и Анне ничего не удалось разглядеть. Человек Пауэлла включил фонарик, прикрепленный к стволу винтовки, и направил луч в дыру.
— А что мне нужно искать? — Он спустил вниз ноги, поморщившись от вони. — Я ничего не…
Не успев вскрикнуть, он внезапно исчез — что-то или кто-то, находившееся внутри, утащило его. Раздался глухой удар, мгновение спустя человека выбросили наружу, и он, размахивая руками, полетел в грязную воду. Ди-Бар выругался и попятился.
Из отверстия возник широкоплечий мускулистый мужчина с осунувшимся, покрытым грязью лицом, он целился в людей на причале.
Пауэлл и остальные головорезы целились в него из разномастного оружия. Лебедев покачал головой.
— Нет, не надо! — крикнул он. — Опустите оружие! Опустите!
Анна видела, что Пауэллу очень не хочется этого делать, но он опустил автомат, и остальные последовали его примеру; однако они держали пальцы на спусковых крючках, готовые в любое мгновение открыть огонь.
— Где я? — крикнул человек из траулера с жестким британским акцентом.
— Это порт Балтимора, — ответил Лебедев. — Нам было сказано ждать вас. У нас есть общий друг.
— Дайте я угадаю, призрак по имени Янус? — Он на несколько сантиметров опустил ствол. — Чертовски ловкий парень.
В этот момент Анне удалось как следует разглядеть незнакомца, и она ахнула:
— Я его знаю! Он один из них, Тиран! Я видела его у дома Темпла…
Люди на берегу резко подняли оружие.
— Что это значит?! — спросил Пауэлл.
— Стойте! — Лебедев шагнул вперед. — Нам сказали…
— Вы, конечно, подписываете для нас кучу чеков, но за безопасность отвечаю я, — перебил его Пауэлл. — Вы уж меня простите, но я не воспринимаю обещания неизвестного хакера как Священное Писание. Это похоже на подставу.
— Я больше не с ними, — отозвался человек с рыболовной лодки. — Мы… как бы это сказать… расстались.
Анна услышала в холодном голосе боль. Она внимательно посмотрела на человека, вспомнила ту минуту, когда он готов был убить ее. Но он оставил ее в живых. Она подумала, что, наверное, должна возвратить ему долг.
В конце концов он пожал плечами и отбросил винтовку на палубу траулера. Затем поднял руки:
— Хотите меня застрелить — стреляйте. Потому что у меня был чертовски тяжелый день.
Пауэлл не опустил оружия.
— Зачем нам оставлять тебя в живых?
Человек вытащил из кармана мобильный телефон:
— Наш общий друг Янус послал мне сообщение. Говорит, что данные, записанные на этом телефоне, вам очень нужны. Насчет Зала Смерти. — После этих слов возникла пауза. — Интересует это вас? У меня есть код доступа. Так что, по крайней мере, нужно оставить меня в живых до того момента, когда я вам его отдам.
— Он работает на них, — прорычал Пауэлл, злобно глядя на Лебедева. — Сначала вы приводите ее, — он указал большим пальцем на Анну, — а теперь это?
— Бывает, люди любят подбирать бездомных животных… — пробормотал Ди-Бар.
Лебедев, не обращая внимания на эти разговоры, шагнул ближе к воде:
— Кто вы такой?
— Меня зовут Бен Саксон. Я просто… солдат. — Он прерывисто вздохнул. — Я знаю, кто вы такие, парни. Я на вашей стороне.
Лебедев молча протянул руку. Саксон подождал несколько секунд, затем вздохнул и бросил ему телефон.
— А теперь код.
— Если я вам его скажу, ваш клоун наделает во мне дырок, — возразил Саксон, кивнув в сторону Пауэлла.
— Хочешь, чтобы мы тебе доверяли, — делай, как он сказал, — вмешалась Анна.
Саксон встретился с ней взглядом и долго оценивающе смотрел. В конце концов он кивнул:
— Ну ладно. Но может, для начала кто-нибудь снимет меня с этого корыта? Я сломал обе ноги, и здесь мерзко воняет.

Год назад он и представить не мог, что окажется в такой переделке, однако с тех пор многое изменилось, и события последних дней подтверждали, что можно ожидать чего угодно.
Он назвал им имя сестры Намира и был уверен, что человек по имени Пауэлл тотчас же всадит ему пулю в голову. Парню ужасно этого хотелось, это было написано у него на лице, но другой человек, которого называли Лебедевым, велел паре вышибал довести его до ближайшего склада. В заброшенном, полуразрушенном здании скрывался настоящий командный пункт. Саксона положили на койку в палатке-лазарете и оставили на милость сурового врача.
Усталость опутала Бена железными цепями, более тяжелыми, чем щупальца робота-траулера, вытащившие его из океанских волн. Когда неизвестно откуда взявшийся агрегат захватил его в проволочную сеть, он подумал, что смерть все-таки пришла.
Лишь очнувшись в вонючих недрах траулера, среди остатков тухлой рыбы, Бен постепенно начал понимать, что произошло. Попытка связаться с Янусом с борта самолета Тиранов, по крайней мере, принесла какой-то результат; хакер успел отследить звонок и установить его местонахождение. После того как Саксон таким необычным образом покинул самолет, Янус перепрограммировал ближайший рыболовный траулер, превратив в импровизированное спасательное судно.
Сидя в темноте, страдая от жуткого холода, Саксон прилагал неимоверные усилия для того, чтобы не потерять сознание. Импланты помогли остаться в живых, хотя аппарат для прыжков с высоты перегорел и больше не функционировал. Кибернетические ноги производства «Тай Юн» были сильно повреждены во время удара о воду.
Медик вколол ему универсальное, восстанавливающее ткани лекарство, поставил капельницу с питательным раствором и с помощью блестящих инструментов отсоединил ноги ниже колен; затем оставил Саксона одного.
Лежа на койке, лишенный ног, Саксон почувствовал такое острое одиночество, какого ему не приходилось испытывать никогда прежде. После катастрофы в Квинсленде, во время выздоровления в полевом госпитале, у него была цель, было за что уцепиться, ради чего жить… он хотел наказать убийц Сэма и других солдат. Но теперь он лишился и этой опоры. Саксон чувствовал внутри пустоту, как будто всю его энергию, волю к жизни, желание бороться с врагами заморозили ледяные волны Атлантического океана.
Намир и Тираны считали его мертвецом. И он почти готов был согласиться с ними.
За пологом палатки мелькнула какая-то тень, и вошла та женщина с пристани с пластиковым ящиком в руке. Она окинула его оценивающим взглядом:
— Ты меня помнишь. — Это было утверждение, а не вопрос.
Он кивнул:
— Ты Анна Келсо, агент Секретной службы США.
— Больше нет, — горько произнесла она. — Благодаря твоим друзьям.
— Я не имею к этому никакого отношения, — возразил он, поерзав на своей койке. — Я в этом не участвовал… — Слова застряли у него в горле. «Это же неправда, так? — Настойчивый голос, звучавший где-то в глубине души, требовал ответа. — Ты участвовал в этом с самого начала. Ты просто оказался слишком тупым, чтобы понять, что происходит. А может быть, ты понял, но у тебя не хватило смелости признаться себе в этом».
— Почему ты не убил меня? — спросила она. — Около того дома. Я была у тебя на прицеле. Ты мог меня прикончить.
Он в ярости уставился на нее, и глубоко внутри вновь заалели угли догоравшего гнева.
— Я солдат! Я не убиваю безоружных женщин!
Келсо ухватилась за эти слова:
— Но Тираны убивают. У них нет ни принципов, ни совести. Это наемные убийцы. И ты один из них.
— Больше нет, — повторил он ее слова. — Не думаю, что я на самом деле когда-то был одним из них. Я не смог… не смог забыть себя прежнего, каким я был раньше.
Она, видимо, решила, что он говорит правду, потому что выражение ее лица смягчилось.
— Почему ты стал на них работать?
— Я бы мог задать тебе тот же вопрос, — заметил он. — Я знаю, кто эти придурки. — Он жестом обвел палатку. — Узнаю компьютеры, оружие, обстановку. «Джаггернаут». «Новые сыновья свободы». Они возглавляют списки разыскиваемых преступников. Далековато отсюда до Секретной службы.
Она протянула ему пластмассовый чемодан:
— Я тебе вот что скажу. Давай заключим сделку. Ты расскажешь мне, как засветился на радаре Януса, а я дам тебе вот это. — Келсо откинула крышку, и он увидел две запасные ноги. — «Каден». Они подходят к механизму «Тай Юн», который у тебя поставлен.
Он кивнул и взял чемодан:
— Справедливо.
Саксон обладал большим практическим опытом в замене и ремонте имплантов и, не теряя времени, приступил к работе над своими конечностями. Он начал свой рассказ с происшествия в холмах Грэй-Рейндж, затем перешел к визиту Намира, событиям в Москве и первой «встрече» с Янусом и закончил налетом на дом Темпла.
— Наверное, я именно тогда все понял, — заключил он. — Что не могу больше выполнять приказы, как автомат. Мне сказали, что я получу возможность изменить мир. А я оказался лишь орудием каких-то неизвестных людей, стремящихся к власти.
Бен подсоединил последний разъем и вскочил с койки. Гироскопы в новых конечностях запустились и начали синхронизироваться, и Саксон пошатнулся.
Келсо кивнула на ноги:
— Можешь считать это платой за то, что не застрелил меня тогда.
Он кивнул в сторону выхода из палатки:
— А остальная пестрая компания? Что они насчет меня думают?
— Половина считает, что ты представляешь собой угрозу безопасности, и хочет тебя прикончить. Они нашли в твоей сломанной ноге отключенный «жучок». Вторая половина хочет сначала допросить тебя. Вытащить все, что тебе известно о Тиранах.
Саксон фыркнул:
— Дьявол, я им и сам охотно обо всем расскажу. Совершенно добровольно и с огромным удовольствием — если ты пообещаешь мне, что я буду рядом, когда Тиранов перестреляют. — Он отвел взгляд. — Я им ничем не обязан. Когда-то, может быть… я был им верен. Но сейчас больше всего на свете мне хочется их уничтожить.
Женщина кивнула:
— Ну что ж, значит, у нас есть кое-что общее.
Полог палатки приподнялся, и показалось лицо молодого парня. На нем был написан восторг.
— Келсо! Мы установили канал связи! Похоже, наш новый приятель не соврал.
Саксон, слегка хромая, двинулся вперед:
— Я хочу видеть это. Покажи.

Келсо отправилась за Ди-Баром на его рабочее место. Посредине склада когда-то располагалось помещение, служившее туалетом; сейчас от него остался лишь квадрат пожелтевшего, потрескавшегося кафеля и кирпичные основания стен, разобранных ради какого-то ремонта, который так и не был начат. В кафеле были проделаны неровные дыры, из которых торчали толстые пучки кабелей; хакеры «Джаггернаута» помогли «Новым сыновьям» организовать базу, подсоединившись прямо к городской электросети.
Эти дыры были окружены консолями, серверами и разнообразным компьютерным оборудованием. Все экраны светились, рядом мерцали голограммы, мелькали панели с данными. Ди-Бар рухнул на складной стул и принялся на работу. Лебедев и Пауэлл с мрачными лицами наблюдали за ним, словно часовые.
Анна заметила свою флэшку — корпус был снят, и она ощетинилась самодельными соединительными шнурами. Рядом другой хакер подсоединил телефон Саксона к консоли, которая, в свою очередь, была подключена к складной спутниковой антенне.
— Ну, поехали, — произнес Ди-Бар, хрустнув пальцами. — Источники соединены параллельно. Все, что нам нужно, — это отправить коды на главный сервер Тиранов, а остальное проще пареной репы.
Лебедев скрестил руки на груди:
— Каков риск? Мы открываем прямой канал связи. Что помешает им отследить сигнал?
— Точно, — добавил Пауэлл. — Оглянуться не успеем, как сюда залетит ракета.
Ди-Бар скорчил гримасу, словно никогда в жизни ему не приходилось слышать таких глупых вопросов.
— Ну хорошо, даже если забыть о том, что прежде чем отправить сигнал, я перешлю его через сотню других местных IP-адресов, если забыть о том, что мои трудяги, — он махнул на свою команду, — понаставили кучу активных масок подсетей, действующих в реальном времени, уже не говоря о практически непроницаемых брандмауэрах, написанных вашим покорным слугой, есть еще вот это. — Хакер положил руку на черную коробочку, светящуюся разноцветными огоньками. — Это устройство для скоростного копирования. Мне нужно получить доступ к серверу всего на пару миллисекунд, чтобы добыть кое-какие данные. Потом мы можем отсоединиться и копаться здесь в его виртуальном аналоге, и они даже не догадаются, что мы у них побывали.
— Значит, риска обнаружения нет? — переспросил Саксон.
Ди-Бар ухмыльнулся:
— Я этого не говорил. Но если я облажаюсь, то последним, что мы все увидим в жизни, будет белое небо, а потом какая-нибудь орбитальная лазерная установка сотрет нас с лица земли. Так что волноваться не о чем, верно?
— Верно, — тупо повторил Саксон.
— Давай, — вздохнул Лебедев.
Анна стояла у них за спиной и наблюдала. Она не знала, что ожидала увидеть; на экранах появились часы и схема виртуальных узлов, серверы, соединения и цель. Лицо Ди-Бара превратилось в застывшую маску, и он принялся вводить строчки кода. Его искусственные пальцы мелькали над клавиатурой с невероятной скоростью, и по кабелю, тянувшемуся от гнезда у него за ухом к консоли, неслись разноцветные огоньки.
Саксон поднял глаза на закопченные окна в потолке:
— Пока ничего.
На экране пучки данных неслись от узла к узлу, время неумолимо уходило. Вскоре на таймере должны были появиться нули, и тогда Сеть заблокируется и все пути доступа к серверу противника будут закрыты. Это был бы виртуальный эквивалент выстрела сигнальной ракетой перед носом у Тиранов.
Узлы, к которым хакер получил доступ, загорелись зеленым цветом, остальные мигали красным. Анна поняла, что в этой виртуальной атаке участвовали не только Ди-Бар и его компьютерщики, — другие члены «Джаггернаута» во всем мире также вносили свой вклад. Но Януса не было видно.
— Десять секунд, — произнес Пауэлл, глядя на таймер обратного отсчета. — Ты можешь это сделать или нет?
— Сделать? — хихикнул Ди-Бар. — Все уже сделано! — Все узлы внезапно загорелись зеленым, и хакер откинулся на спинку стула, выдернув из черепа кабель. — Проще простого. — Однако бисеринки пота на бледном как полотно лице говорили об обратном.
Когда до конца оставалось пять секунд, соединение было прервано, но на голографических экранах возникла новая конструкция. Она была создана из трех источников информации — флэшки, карты памяти телефона и сервера-двойника.
Ди-Бар заметил пристальный взгляд Анны.
— Тем не менее надо поторапливаться, — сказал он. — Призрачная копия сервера Тиранов недолго будет соответствовать оригиналу. Это вроде как пытаться расслышать эхо. Будешь прислушиваться слишком долго, и оно стихнет.
— Открывай, — сказал Саксон. — Хочу взглянуть, ради чего я чуть не отдал концы.
Рядом с тремя узлами появился четвертый и расцвел, словно цветок с лепестками из газетной бумаги.
— Зал Смерти, — сказал Лебедев. — Это способ, который иллюминаты используют для общения с Тиранами, через него отдают приказы и сообщают сведения об объектах.
Анна смотрела на мелькавшие на экране огромные библиотеки файлов. Некоторые были обозначены именами, встречавшимися во время ее расследований, но большинство было незнакомо.
— Мы должны получить преимущество, — произнесла она, размышляя вслух. — Нужно узнать имя следующей жертвы до того, как они ее убьют.
— Точно, — согласился Лебедев. — Найди нам лицо и имя, — приказал он Ди-Бару.
— Ищи что-то связанное с наемницей по имени Елена Федорова, кодовое имя Красная. — Саксон указал на дисплей. — Она получила особое задание и отделилась от остальных. Это что-нибудь да значит.
Анна вздрогнула от непрошеного воспоминания:
— Мне кажется… именно она пыталась меня убить.
— Похоже на то, — мрачно кивнул Саксон. — Она не любит огнестрельное оружие и предпочитает обходиться ножом и руками.
— Есть кое-что, — объявил Ди-Бар. Весь экран заполнил файл, окруженный голубым сиянием. Изображение было зернистым и расплывчатым. — Соответствие исчезает быстрее, чем я рассчитывал. Глядите быстрее.
Пауэлл шагнул ближе к монитору.
— Агенту по кличке Красная дано задание следить за объектом под кодовым названием «Альфа», — вслух прочитал он. — Далее: уничтожить с нанесением как можно большего ущерба.
— Оно самое, — сказал Лебедев. — Но кто такой Альфа?
— Минуточку…
Ди-Бар защелкал клавишами, и на большом мониторе, состоявшем из трех, возникло новое изображение — фото с рекламного плаката, мужчина лет пятидесяти, в очках, с седеющими волосами. На нем был темный костюм, на лице застыло отеческое, доброжелательное выражение, такое же безукоризненное, как и костюм.
Анна уже видела это лицо из окна ложи в центре Вашингтона.
— Это Уильям Таггарт. Основатель «Фронта человечества».
Саксон приподнял бровь:
— Что, эта группа болванов, воюющих против имплантов? Которые все время скулят, что «наука зашла слишком далеко»?
— Зачем Тиранам его убивать? — Она обернулась к Лебедеву. — У него общие цели с теми, кто дергает их за ниточки! Ограничение и регулирование производства имплантов для модификации. Почему он?
— Еще более интересно то, — перебил ее Пауэлл, — почему они до сих пор его не убили. — Он покосился на Саксона. — Эта женщина, Федорова. Если она уже за ним следит, она же может его прикончить?
Саксон кивнул:
— Для нее это плевое дело. Она — призрак. Может представить это как естественную смерть, и никто никогда ни о чем не догадается.
Анна заметила странное выражение на лице Саксона:
— В чем дело?
— Пауэлл прав. Если Таггарт — новый объект, почему он еще жив?
Она некоторое время рассматривала фотографию, вспоминая последние совещания в агентстве.
— Поищи связи между Таггартом и ООН, — попросила она Ди-Бара.
Перед ними развернулись новые страницы данных. Анна увидела фотографии Дворца наций в Женеве, европейской штаб-квартиры ООН.
— Есть приказ для Секретной службы из Госдепартамента, — сообщил хакер. — Написано, что Таггарт — лицо особой важности. Он будет в составе американской делегации на встрече с какими-то важными шишками в ООН.
— Голосование, — пробормотал Лебедев. — Таггарт едет в Женеву, чтобы возглавить группу сторонников голосования за контроль модификации.
Саксон сухо хмыкнул:
— Ага. Да, теперь до меня дошло. Все сходится. — Он взглянул на Анну. — Хочешь знать, почему Таггарт еще жив? Потому что они не хотят устранять его тихо. Им нужно сделать это открыто, перед толпой народу. Они хотят превратить это в событие.
— Основатель «Фронта человечества», убитый наемником-киборгом перед камерами журналистов всего мира, на ступенях Дворца наций… — Пауэлл покачал головой. — Можете себе представить, что будет дальше? Таггарт станет мучеником. Его организация уже обладает немалым влиянием. Они пойдут в атаку и сделают за иллюминатов их работу. Блестяще.
— За кого? — переспросил Саксон, зацепившись за незнакомое слово, но тут заговорил Лебедев:
— Именно так они и действуют. Находят других и манипулируют ими для достижения своих целей. — Он нахмурился. — Когда Таггарт прибывает в Женеву?
— Его самолет приземлится в Швейцарии примерно в полдень по нашему времени, — ответил Ди-Бар. — Если верить тому, что тут написано, через восемнадцать часов после этого он будет выступать с речью в ООН. У нас меньше суток.
Пауэлл выпрямился:
— Мы должны их остановить.
Лебедев кивнул:
— Я свяжусь с нашими коллегами во Франции и прикажу им мобилизовать силы.
— Этого мало, — возразил Пауэлл. — Мы должны лететь туда сами. Я соберу команду. Вы добудете нам транспорт.
Анна перевела взгляд на Лебедева, обдумывавшего эти слова.
— Ну хорошо, — сказал он после паузы. — Я смогу это сделать.
Пауэлл махнул рукой в сторону Саксона:
— Я хочу, чтобы он поехал с нами.
Саксон фыркнул:
— Ты внезапно проникся ко мне доверием?
Пауэлл не обратил внимания на его слова.
— Он сможет узнать в лицо членов группы Тиранов.
— Ну ладно, хотя бы так, — буркнул солдат.
Лебедев снова кивнул:
— Согласен, — затем обернулся к хакеру. — Ди-Бар, собирай свои железки. Ты тоже едешь.
Бледное лицо Ди-Бара вспыхнуло, он заморгал:
— Что? Зачем? Нет! — Он затряс головой. — Я смогу сделать это от…
— Никаких возражений! — твердо ответил Лебедев. — Мы не можем проводить операцию без специалиста по информационной войне. Ты постоянно твердишь, какой ты замечательный, — теперь появилась возможность доказать это.
Ди-Бар ткнул пальцем в экран:
— Что, вам этого мало?
— Веселее, сынок, — вмешался Саксон. — Получишь немного адреналина для разнообразия, разве плохо?
Анне, слушавшей этот разговор, казалось, что она здесь лишняя, что о ней уже забыли. Она заговорила, сама не понимая, откуда взялись эти слова:
— Я лечу с вами.
Келсо поискала какую-нибудь вескую, убедительную причину, но ничего не приходило в голову. Она чувствовала лишь незатухающий гнев где-то глубоко внутри.
Пауэлл бросил на нее враждебный взгляд:
— Нет. Ты нам не нужна.
— А давайте она поедет, а я останусь? — предложил Ди-Бар.
— Мне нужно с вами! — настаивала она с неизвестно откуда взявшейся силой. И продолжала, повысив голос: — Я выслеживала Тиранов несколько месяцев! Я лишилась всего, что у меня было…
— Келсо права, — неожиданно вмешался Саксон. — Она должна быть в команде. Она может пригодиться.
— И как именно? — фыркнул Пауэлл.
Саксон небрежно пожал плечами, словно это было очевидно:
— Она видела лица Тиранов. Два лица, приятель. — Он взглянул на Анну со странным выражением и спросил: — Верно?
— Верно, — повторила она. — Да.
Пауэлл, казалось, собрался возражать, но Саксон твердо взглянул на него и постучал по наручным часам:
— У нас нет времени на споры, так?
— Берите вертолет и летите к побережью, — приказал Лебедев, положив конец перепалке. — Когда будете в воздухе, я с вами свяжусь и сообщу детали.

Глава двенадцатая

Кейп-Чарльз, Виргиния, США 

Вертолет оказался древним транспортом скорой помощи, ободранным внутри, громоздким и неуклюжим, как жирная чайка; передвигался он при помощи двух реактивных двигателей, расположенных на концах крыльев и плевавшихся черным дымом. Вертолет летел низко, быстро, сначала вдоль канала, удаляясь от Балтимора, пока не показалось устье реки. У Саксона все внутри перевернулось, когда посудина задрала нос, набирая высоту для реактивного толчка. Бен попытался выглянуть в иллюминатор; вместе с Келсо и хакером, а также Пауэллом и четырьмя людьми из «Новых сыновей» он был втиснут в крошечный отсек в хвостовой части. Никто из них, по его мнению, не выглядел как солдат; в них чувствовалась другая порода, неумолимая жестокость, напомнившая о подростковых бандах Северного Лондона, рядом с которыми он вырос. Бен решил, что это бывшие бандиты или грабители. Келсо сидела опустив голову, погруженная в свои мысли.
Ди-Бар улыбнулся вымученной улыбкой:
— Что это с тобой? Не любишь летать?
Саксон запретил себе вспоминать о том вертолете, на котором он и его люди полгода назад летели в австралийскую глушь.
— Да, вроде того, — выдавил он. В вертолете было тесно, и это начинало его раздражать. — Пауэлл! — Ему пришлось кричать во все горло, чтобы тот расслышал его сквозь рев двигателей.
У Пауэлла был отстраненный вид человека, разговаривающего по беззвучной радиосвязи. Он мельком взглянул на Саксона, но ничего не ответил.
Тот кивнул на автомат FR-27, болтавшийся на груди у командира:
— А мне дадут оружие?
— Я даю оружие только людям, которым доверяю.
— И вообще, что происходит? — продолжал Саксон. — Здесь, конечно, уютно, но мы не можем на этом ведре лететь в Швейцарию.
Пауэлл слегка улыбнулся словам, слышным только ему.
— Не трепыхайся! — крикнул он Саксону. — Вон наше судно! — Он указал большим пальцем в сторону иллюминатора.
Саксон не сразу понял, о чем он говорит; затем до него дошло, на что он смотрит, — сначала ему показалось, что это очередная кипа грозовых туч.
С востока к ним двигался огромный овальный предмет. Бока его были украшены рядами плавников и стабилизаторов, с брюха свисали просторные корзины с работавшими винтами. Дирижабль был выкрашен в синий цвет, на нем красовалась надпись: «Лебедев — Воздушные грузоперевозки».
— Ух ты! — воскликнул Ди-Бар, протискиваясь к окну, чтобы взглянуть. — Грузовой дирижабль… Хорошее прикрытие. — Однако он тут же задумался и смолк. — Но… как мы туда переберемся?
Пауэлл вскочил на ноги:
— Это будет нелегко.
Вертолет нырнул, и дирижабль заслонил все небо. Люди укрепляли снаряжение, проверяли ремни и карманы. Келсо вопросительно взглянула на Саксона, но он лишь пожал плечами.
Ди-Бар, сообразив, в чем дело, повернулся к нему:
— Он же не серьезно…
Замигал красный огонек, и сбоку в корпусе вертолета открылся люк для прыжков. В грузовой отсек ворвался ледяной ветер, и у Саксона что-то сжалось внутри. На миг он прикрыл глаза, вспомнив беззвездную тьму и вой урагана.
Мимо проплывал спинной плавник дирижабля — изогнутый заостренный кусок алюминия размером с футбольное поле. Саксон заметил перила и толстые кабели. Вертолет, подхваченный порывом ветра, снизился, едва не врезавшись в бок «старшего брата».
Первыми прыгнули двое «Новых сыновей», и мощный воздушный поток подхватил их. Не успел Саксон остановить Пауэлла, как тот протиснулся назад и толкнул Ди-Бара к люку. Хакер с визгом полетел вниз, но люди на дирижабле были готовы и успели поймать его.
Пауэлл обернулся к Келсо и крикнул:
— Ты должна остаться! Возвращайся на вертолете!
Саксон заметил ее гневный взгляд, она оттолкнула Пауэлла с дороги. Анна устремилась вниз, мелькнуло бледное, испуганное лицо — но мгновение спустя она была уже внизу и держалась за перила.
— Ты следующий, — приказал Пауэлл.
Саксон нахмурился и прыгнул в отверстие; расстояние было невелико — всего метра полтора, — но внезапный порыв ветра, подобно удару ногой в живот, швырнул его в сторону. Он коснулся подошвой изогнутой поверхности — нога соскользнула. Бен потерял равновесие и начал падать.
Вдруг чьи-то тонкие, но сильные пальцы крепко схватили его за запястье. Это дало ему необходимые несколько секунд, и своей кибернетической рукой он вцепился в кабель. Повернув голову, он увидел Келсо, державшую его крепко, но без видимых усилий.
Он кивнул в знак благодарности и вскарабкался на плавник. Пауэлл и двое оставшихся головорезов спрыгнули на дирижабль, и вертолет, развернувшись, полетел прочь. Командир повел их за ограждение, где находился почти незаметный люк. Ди-Бар протолкнулся вперед и забрался внутрь первым. Остальные быстро двинулись за ним. Саксон последним спрыгнул в техническое помещение дирижабля, и люк захлопнулся; ледяной ветер остался снаружи. Бен нахмурился; лицо жгло огнем.
— С тобой все в порядке? — спросила Келсо.
Он кивнул и указал на искусственные конечности:
— Это все новые ноги. Еще не синхронизированы. Спасибо за помощь. Надеюсь, ты ничего не потянула.
— Это был просто рефлекс, — отрывисто ответила она, внезапно помрачнев.
— Х-х-ва-хватит с меня и од-дного прыжка без парашюта, — выдавил Ди-Бар, стараясь подавить дрожь.
— Здесь я с тобой полностью согласен, — с чувством произнес Саксон.
— Так, слушаем все внимательно! — повысил голос Пауэлл. — Экипаж дирижабля знает правила. Они не спрашивают — мы не говорим. Судно быстро проделает маршрут Гренландия — Исландия — Великобритания, затем направится на юг, в Швейцарию. — Он по очереди взглянул каждому в лицо. — Мы должны быть готовы к тому моменту, когда прибудем в Женеву, так что советую всем отдохнуть. С той минуты, как мы сядем, мы не остановимся, пока не разберемся с Тиранами, понятно?
Люди закивали, и Саксон быстро взглянул на Ди-Бара. Юноша трясся и вытирал слезы с обветренного лица.
— Ничего себе, — прохрипел он, — это было что-то, да?
— Всем вниз! — приказал Пауэлл.

Международный аэропорт Женевы, Гран-Саконне, Швейцария 

Был поздний вечер, и мелкий дождь заливал серую взлетно-посадочную полосу и площадку перед ангаром. Намир прислушался к стуку дождевых капель по металлической крыше. Широкий навес был освещен слабо, чтобы не привлекать внимания гражданских самолетов, проезжавших в нескольких метрах от носа летательного аппарата, спрятавшегося под ним. Надпись на корпусе снова была изменена, чтобы скрыть истинную принадлежность судна. На нем красовалось черное с золотом название и логотип частной военной компании «Беллтауэр». У этой фирмы были давние и прочные контакты со швейцарским правительством, что сослужило хорошую службу Тиранам. Их не трогали.
Намир прошелся вдоль самолета, бросил взгляд в сторону противоположной стены, где Герман и Барретт работали в кузове неприметного грузовика. Остатки правого глаза немца были скрыты под куском пластыря, но он не проявлял никаких признаков боли или дискомфорта. Намир не вмешивался: они знали свое дело и после недавнего происшествия на борту были настроены больше не допускать оплошностей. Он дошел до грузового люка и остановился, глядя на него. Замок был цел, но петли и механизм повреждены. Люк не был предназначен для использования во время полета.
Намир почувствовал чье-то приближение и обернулся. К нему направлялась Федорова, откидывая капюшон с темных волос; на плечах блестели капли дождя. Выражение лица было непроницаемым, но Намир достаточно хорошо ее знал и заметил признаки раздражения. Она не любила заниматься наружным наблюдением; вместо того чтобы красться тенью за добычей, она предпочитала настигать ее и убивать.
— Ты опоздала, — произнес он.
Подняв голову, она заметила царапины на корпусе и вопросительно взглянула на командира. Намир улыбнулся уголком рта. Елена любила молчание; иногда ему казалось, что он никогда не слышал ее голоса.
— Ничего особенного, — заметил он. — К сожалению, Бен Саксон принял решение расстаться с нами. Однако время и место для этого он выбрал не слишком удачно.
Она прищурилась и провела рукой по горлу:
— Что-то вроде того. — Он протянул руку и сменил тему. — Итак, давай его сюда.
Федорова извлекла из кармана небольшой планшет и отдала Намиру. Тот прикоснулся пальцем к экрану и начал просматривать изображения, хранившиеся в памяти устройства. Там оказалось множество снимков Гранд-отеля «Метрополь», одной из самых шикарных местных гостиниц. На фотографиях было зафиксировано местоположение камер видеонаблюдения и постов охраны вокруг главного входа и на подземной парковке в задней части отеля; на других были коридоры пентхауса, лестницы и тому подобное. Последний снимок был сделан под углом, явно скрытно, в неожиданно представившийся момент. Намир увидел пожилого мужчину, окруженного толпой телохранителей и личных помощников. Профиль Уильяма Таггарта был легко узнаваем. Намир изучил лица других людей на фото, пытаясь определить, каковы его шансы против них, выискивая того, кто представляет угрозу. Некоторые лица были ему знакомы по предоставленным Темплом файлам; здесь был Исайя Сэндовал — правая рука основателя «Фронта» и начальник его штаба; рядом — личный помощник Таггарта Элейн Пеллер, несколько других. Ни у кого из них не было имплантов, даже самых простых. Намир был не настолько глуп, чтобы считать, будто кибернетические конечности сделали его неуязвимым, но благодаря им он превосходил других людей. Он никак не мог понять, на что рассчитывают они, надеясь защитить себя от внешней угрозы — угрозы, подобной Тиранам.
— Хорошая работа, — обратился он к Федоровой. Остальные файлы представляли собой копии схем проезда и делового расписания, но основная часть этих данных уже несколько дней назад была предоставлена группе. — Отнеси это Гюнтеру. Убедись, что никаких изменений в последнюю минуту не сделано, потом помоги ему укрепить груз.
Она ушла, искоса бросив взгляд на Хардести, направлявшегося ей навстречу. Наемник провел ладонью по бритой голове:
— Снежная королева вернулась? — Он оглянулся ей вслед. — Я так понимаю, у нас по-прежнему зеленый свет?
— У нас по-прежнему зеленый свет, — повторил Намир. — Гюнтер пригоден к бою, несмотря на ранения. Операция слишком важна для группы, чтобы можно было ее отложить. Мы должны продолжать.
Хардести кивнул, но остался на месте. Намир, помолчав, заговорил снова:
— Ты что-то еще хотел мне сказать, Скотт?
Снайпер скрестил руки на груди:
— Я был прав насчет Саксона.
— Да, ты был прав. — Намир встретился с американцем взглядом, ожидая продолжения.
Хардести его не разочаровал.
— Он оказался слабаком. Ему не хватало жесткости для этой работы. Ты сделал неверный выбор…
— Довольно! — оборвал его Намир. — Чего ты от меня хочешь? Извинений?
— Ты ошибся, и это едва не привело к провалу операции! — Услышав признание Намира в собственной ошибке, Хардести осмелел и начал давить слишком сильно.
— Ты знаешь, почему я хотел видеть его в своем отряде? — ледяным тоном произнес Намир. — Потому что он знал, как можно разговаривать с командиром и как нельзя. В отличие от тебя, Скотт. Потому что этот отряд нуждается в равновесии.
Хардести собрался было возразить, но прикусил язык, не успев сказать ничего такого, о чем можно было впоследствии пожалеть. Он был наглым, но не настолько глупым, чтобы ссориться с Джароном Намиром. Однако он позволил себе воинственно ухмыльнуться.
— В равновесии, значит? — Он поднял взгляд на исцарапанный бок самолета. — Посмотри, к чему это привело, — пробормотал он, уходя прочь.

Воздушный транзитный коридор, канал Мори, северная часть Атлантического океана 

Внутри грузового отсека дирижабля было холодно, как в пещере. Ряды контейнеров, занимавших почти все пространство, покрывал тонкий слой изморози. Пар шел изо рта Саксона, когда он прохаживался по трапу; его нижние конечности наконец-то начинали работать нормально, и он использовал свободное время, чтобы вновь привести себя в боевую готовность. Он не хотел повторения эпизода на плавнике.
Пауэлл и его люди держались ближе к кормовому техническому отсеку, где шумели электромоторы, приводившие в движение лопасти винтов, — там было теплее. Бен молча подошел к ним и взял две самонагревающиеся баночки дешевого кофе «Ю-Лайк» и энергетические батончики.
Он обнаружил Келсо в одиночестве; она скрючилась под термоодеялом. Мысленно она находилась далеко отсюда, взгляд ее был прикован к медной монете, которую женщина без конца вертела в пальцах. Услышав шаги, она подняла голову и сжала свой талисман в ладони, как будто ее застали за каким-то нехорошим занятием. Бен протянул ей банку; Анна взяла ее и стукнула дном о палубу, чтобы заработал нагреватель.
Саксон уселся в позе лотоса и, «включив» свою банку, бросил женщине один батончик. Келсо разорвала обертку зубами, ожидая, пока солдат заговорит первым. Он попытался сформулировать вопрос тактично, но ничего не смог придумать и наконец сдался.
Бен кивнул на ее руку, сжимавшую монету:
— Давно завязала? — Анна не ответила, и он продолжал: — Ну ладно. Я знаю, что это за штука… — Он нахмурился и смолк.
Келсо пристально взглянула на него:
— Ты тоже участвовал в программе?
Он покачал головой:
— Не я. Мой папаша. — Он щелкнул пальцами по шее. — Только у него это плохо получалось.
— У меня были стимуляторы. Недолго. — Анна прищурилась: она явно восприняла вопрос как вызов. — Это не сделало меня слабой, — добавила она.
— Конечно нет, — ответил Бен. — Ведь они дали тебе монету, а это значит, ты стала сильнее, так?
— Так. — Однако ответ ее звучал не слишком убедительно.
Он поболтал кофе в банке и скорчил гримасу. Вкус у напитка был такой, словно кто-то пользовался этой банкой вместо пепельницы; но он был горячим, остальное не имело значения.
Саксон наклонился вперед:
— Ты думаешь, что мне нельзя доверять. — Он указал большим пальцем за спину. — Как Пауэлл и все прочие. Ты думаешь, что на мне клеймо.
— После всего, что произошло со мной за последние несколько месяцев, я не доверяла бы даже членам собственной семьи, если бы она у меня была. — Отпив глоток из банки, она поморщилась, затем окинула Саксона пронзительным взглядом. — Почему ты солгал Пауэллу?
— Насчет чего?
— Когда я сказала, что хочу ехать. Ты сказал, что я видела лица Тиранов. Это сильное преувеличение.
— Ты видела Федорову и осталась после этого в живых. Поверь мне, дорогая, не многие люди могут этим похвастаться.
Анна прищурилась:
— Ее и еще одного. — Она сжала губы. — Я хочу, чтобы ты ответил мне на один вопрос. Вашингтон, нападение на Скайлер. Ты был одним из них?
Вопрос застал Саксона врасплох, и он не сразу понял, о чем идет речь.
— Когда это было? — Келсо назвала ему дату, и он покачал головой; внутри у него все сжалось от болезненных, ненавистных воспоминаний. — Нет. В тот день я находился на другом конце света, пытаясь остаться в живых. Намир завербовал меня уже после этого. Он сказал, что потерял одного из своих людей. — Он поднял на нее взгляд. — Твоя работа? — Он подумал о Векслере, человеке, место которого занял, и обо всей цепи событий и совпадений, которая привела его в этот час на этот дирижабль.
Анна не ответила на вопрос.
— Почему ты солгал? — повторила она.
Он кивнул на ее лицо:
— У тебя такие же глаза, какие я вижу в зеркале. Ты похожа на меня. Ты ищешь того, кто должен заплатить за чью-то смерть своей кровью.
— Они убили человека, который спас мне жизнь, — ответила Келсо, глядя куда-то в пространство. — Прямо у меня на глазах. И я ничего не смогла сделать, черт бы их побрал! А потом агенты иллюминатов прикрыли все дело и похоронили его под грудой лжи. — Анна покачала головой. — Я не могла этого так оставить.
— Иллюминаты. — Саксон медленно произнес это слово, прислушиваясь к его звучанию, мысленно соединяя со всем, что ему было известно. — Намир называл их «группой», как будто боялся сказать лишнее. Это они тянут за ниточки, подписывают смертные приговоры, снабжают деньгами… — Он ухмыльнулся. — Я слышал это слово. Какое-то дурацкое тайное общество, что-то из дешевых триллеров… оказывается, нет. — Солдат помолчал. — Когда подумаешь над этим, все встает на свои места. Приказы несуществующих начальников и операции, которые никогда не совершались… мужчины и женщины, которых принесли в жертву ради того, чтобы тени по-прежнему окутывали весь мир.
— Если Янус говорит правду, эти люди считают себя вправе манипулировать… всем. Будущим человечества. Созданием нового мирового порядка.
— Возможно. — Саксон снова взглянул на Келсо. — Но знаешь, что я тебе скажу?
— Говори. — Келсо сжала в пальцах нагревшуюся банку, впитывая исходящее от нее тепло.
— Мне совершенно наплевать на все это дерьмо. — Он покачал головой. — Я тупой инструмент, я не такой мозговитый, как Лебедев или этот мальчишка. — Саксон кивнул на хакера. — У меня есть очень простая потребность, такая же как у тебя. Мне нужно заставить кое-кого заплатить за смерть моих людей.
Анна отвернулась:
— Я… Я тоже скажу тебе, что мне нужно, чего я хочу больше всего. Я хочу снова жить прежней жизнью. Я хочу вернуться домой. Я не хочу ничего этого знать! — Внезапно она повысила голос. — Потому что теперь я не могу из этого выпутаться!
— Блаженное неведение, да? — произнес рядом чей-то голос.
Саксон увидел приближавшегося Ди-Бара. Его бледное лицо блестело от пота.
— А тебя в детстве не учили, что подслушивать нехорошо? — огрызнулся Саксон.
— Ой, прошу тебя! — усмехнулся юноша. — Я всю свою жизнь занимаюсь выведыванием чужих секретов. — Едва он произнес эти слова, как вся напускная бравада слетела; внезапно Саксон вспомнил, что перед ним юноша, почти подросток, не достигший еще двадцати лет, самонадеянный, но перепуганный пацан, до которого только сейчас начало доходить, в какое серьезное дело он влип. — От всего этого хочется просто стереть кое-какие данные у себя в мозгу, верно? — снова заговорил хакер. — «Иллюминаты»: найти и заменить. Снова стать одним из ничего не ведающих, но счастливых баранов.
— Ты серьезно? — спросила женщина.
Глядя на юношу, Саксон понял, что тот готов сломаться.
— Я… я копался в файлах, которые мы раздобыли, фрагментах, которые удалось спасти. Там такое… ты не поверишь. Намеки на их дальнейшие планы. То, что они уже сделали. Это вам не убийство Кеннеди или Розуэллский инцидент, это еще круче… — Он уставился куда-то вдаль и понизил голос. — «Маджестик-двенадцать», ООН, ВТО… Они высоко. Каждый раз, когда ты думаешь, что уже все про них знаешь, открывается все новое и новое! — Ди-Бар сообразил, что говорит, и захлопал глазами. — Ну то есть я хочу сказать, как мы можем с таким бороться?
— Мы испортим им всю малину, — жестко ответил Саксон. — Они думают, что смогут легко расправиться с Таггартом? Только не сегодня. — Он вскочил на ноги. — Сегодня мы их опередим.
— Как это? — спросила Келсо.
Он хищно усмехнулся:
— Они думают, что ты перепугалась до смерти и забилась в какую-то нору. Они думают, что я покойник. Поэтому они будут смотреть в другую сторону, когда мы воткнем им нож в спину.

Рона, коммуна Пени-Дессю, Швейцария 

Ночное небо над рекой было затянуто тяжелыми грозовыми тучами, маскировавшими приближение дирижабля. Он летел быстро, с потушенными огнями, низко над землей, пока внизу не заблестела вода. Дирижабль завис на середине реки над длинной грузовой баржей, направлявшейся на север, к швейцарской столице. Они спустились на палубу; первыми шли Пауэлл и его люди. Анна подняла голову, когда ноги ее коснулись скользкого от дождя металла. В ночном мраке зрелище казалось каким-то нереальным: черный дирижабль, почти незаметный на фоне туч, беззвучно поднимался к небу. Через несколько мгновений он совершенно слился с тучами и исчез, как будто его и не было. Дождь усилился, и Анна, натянув на голову капюшон, поспешила вниз.
Их ждали пять человек; все они внешностью и манерой держаться походили на «Новых сыновей», в них чувствовалась та же скрытая агрессия, та же вечная настороженность людей, стоящих вне закона. Все они были вооружены и в той или иной степени снабжены имплантами. Пауэлл обменялся рукопожатием с командиром — тощим как жердь человеком с нечесаными грязными волосами и всклокоченной бородой. Вместо глаз у него были импланты, похожие на темные очки без дужек и оправы. Они были непрозрачными и не отражали света.
Он протянул руку Келсо.
— Добро пожаловать в Швейцарию, — произнес незнакомец с французским акцентом; однако по некоторым признакам Анна догадалась, что он учился в Штатах. — Меня зовут Круа. Вы привезли нам кое-что интересное. Информация об операции противника подтверждена?
— Все точно, — сказал Пауэлл, озираясь. — А где остальные ваши люди?
— Все перед вами, — ответил француз. И продолжил, прежде чем Пауэлл успел открыть рот: — Мы сейчас сами проводим несколько операций. А ваше начальство предупредило нас буквально в последнюю минуту.
— Вы понимаете, насколько это важно? — На шее у Пауэлла вздулись жилы. — Мы прилетели сюда так быстро именно потому, что здесь возникла единственная в своем роде возможность! Шанс застать врасплох Тиранов!
— D’accord , — произнес Круа, отступив в сторону Саксона, — но у нас нет ваших денег и человеческих ресурсов, мой друг. Нам приходится выбирать, на каком фронте сражаться.
— Вы — члены «Призрака», — заговорил Саксон. — Я читал досье на вас, парни, когда служил в «Беллтауэре».
Анне это название тоже было знакомо; «Призрак» значился в списке Интерпола как одна из самых серьезных воинствующих оппозиционных групп в Европе; с его именем связывали несколько инцидентов и акций протеста против глобализации. Но теперь, когда ей стало известно о прямой связи между этой группой и «Новыми сыновьями», она усомнилась в правильности этих сведений.
Круа едва заметно улыбнулся:
— Мы на первой полосе?
— Не совсем, — признал Саксон. — Вас списали как не имеющих большого значения.
Улыбка исчезла.
— Это их ошибка. Мы в этой борьбе надолго, поверь мне. — Он оглядел Саксона с ног до головы. — Значит, это ты перебежчик? Лебедев сообщил, что ты присоединяешься к нам. И я должен тебе доверять? — Рука его скользнула к кобуре с револьвером.
— Тебе решать, приятель, — произнес Саксон. — Но не думаю, что Лебедев отправил меня на другую сторону земного шара только ради того, чтобы ты меня прикончил.
— Верно, — ответил Круа.
— Он помог нам раздобыть сведения о нападении на Таггарта, — вмешалась Анна, сама не понимая, почему ей захотелось защитить этого человека.
Круа обернулся к ней:
— И ты. Ты скрываешься от полиции. Интересный выбор рекрутов, Пауэлл.
— Можно и так сказать, — ответил тот. — Может, наконец перейдем к делу? Что у вас для нас есть?
Круа щелкнул пальцами, и один из его людей достал ноутбук. Ди-Бар тут же подошел и уставился на экран.
— Как я сказал, нам не хватает людей, но мы компенсируем это другими способами. У «Призрака» есть доступ к некоторым электронным источникам информации.
— Что это значит?
Ди-Бар ухмыльнулся:
— Очевидно, это значит, что в швейцарской сети спутниковой связи больше дыр, чем в… ну, в этом… в швейцарском сыре.
— И мы этим пользуемся, — продолжал Круа. — Например, нам удалось четко отследить два зашифрованных сообщения, переданные из Женевы.
— Они соответствуют имеющейся у нас информации, — добавил хакер. — Это Тираны. Они здесь, все сходится.
Анна почувствовала, как сердце забилось сильнее, и шагнула к ноутбуку.
— Ты говоришь, вы можете читать их сообщения?
— Конечно же они не могут! — раздраженно рявкнул Ди-Бар. — Квантовые закодированные импульсы? Не говори ерунды!
— Но мы можем узнавать об их присутствии, — возразил Пауэлл. — Это вроде отпечатков пальцев.
Круа улыбнулся:
— О, у нас есть кое-что еще. Мы установили их местонахождение.
— Как вам это удалось? — приподнял бровь Саксон. — Команда Намира не совершает ошибок.
— Иногда людям везет, Саксон, — вмешался Ди-Бар.
Круа кивнул человеку с ноутбуком, и тот вывел на экран несколько карт.
— Один из узлов коммуникации неподвижен и находится на территории аэропорта.
— Наверняка это самолет, — объяснил Саксон. — Намир использует его как командный пункт.
— Второй, — продолжал Круа, — мобилен. — Он произнес несколько слов на французском, и человек с ноутбуком продемонстрировал зернистое изображение, очевидно полученное с камеры на одной из улиц. — Грузовик или фургон. Он объезжает город по кругу.
— Избавляется от хвоста, — сказала Анна. — Они хотят убедиться, что за ними не следят, прежде чем…
— Прежде чем что? — повторил Саксон.
Пауэлл скрестил руки на груди:
— А это мы и должны выяснить. — Он ненадолго смолк. — Итак, нужно начинать прямо сейчас. Захватим грузовик и самолет одновременно. Мы не знаем, с чем придется иметь дело, так что нельзя терять время.
Анна заметила на видео нечто такое, что заставило ее вздрогнуть, — она узнала это лицо. Она придвинулась ближе, пристально глядя на экран.
— Речь Таггарта в полдень, — говорил Круа. — До этого они ничего предпринимать не будут.
— Вы уверены? Хотите рискнуть? — возразил Пауэлл.
— Самолет, наверное, труднее будет захватить, верно? — заговорил Ди-Бар. — И если Саксон прав и там оперативный центр… — Он сглотнул. — Послушайте, по этой штуке я смогу наблюдать за фургоном отсюда…
— Нет, — отрезал Пауэлл. — Так не годится.
— Вообще-то, парень прав, — заметил Саксон. — Самолет наверняка как следует охраняется. Если попытаетесь штурмовать его ограниченными силами, Тираны сотрут вас в порошок.
— Круа, — Пауэлл, обдумывая эти слова, обернулся к французу, — проведите нас в аэропорт. Потом добудьте какой-нибудь транспорт, чтобы мы могли хотя бы следить за второй группой. Я буду командовать атакой на самолет. Саксон пойдет с нами.
Анна слышала его слова, но они не полностью доходили до ее сознания.
— Я поеду за фургоном, — произнесла она. — Дайте мне подъехать ближе, и мы их возьмем.
Саксон, услышав в ее голосе нотки ярости, нахмурился:
— Келсо, в чем дело?
Она указала на экран:
— Знаешь его? — На мониторе застыло расплывчатое изображение мужского лица, пойманное одной из уличных камер. На нем была вязаная шапка, один глаз залеплен пластырем.
Саксон осторожно кивнул:
— Это немец, раньше служил в полицейском спецназе. Гюнтер Герман.
Имя это прозвучало у нее в ушах как колокол. Ненависть, холодная и твердая, как черный алмаз, росла в груди. Это был человек, лицо которого она видела в тот кошмарный день в Джорджтауне. Это был он — киллер, который выстрелил ей в живот, который убил Бирна и Дански… и Мэтта Райана.

Международный аэропорт Женевы, Гран-Саконне, Швейцария 

— Вон там, — произнес Саксон, указывая во тьму. — Четвертый ангар.
Пауэлл, стоявший рядом, прищурился, глядя в монокуляр:
— Это транспорт «Беллтауэра».
— Это они, — возразил Саксон, внимательно изучив самолет. — Но я не вижу движения. Должно быть, они внутри.
Пауэлл заговорил по общему каналу:
— Хорошо, внимание! Два входа — трап у переднего люка и еще один в хвосте. Вы знаете, что делать. Войти, нейтрализовать всех, кто представляет опасность. Быстро и жестко. — Он покосился на Саксона. — Оставайся поблизости, чтобы я мог тебя видеть. Может быть, Круа и снизошел до того, чтобы тебе доверять, но я — не он.
— Как скажешь, — пожал плечами Саксон.
— Всем подразделениям! — заговорил Пауэлл. — В самолет. Пошли, пошли!
Они покрыли расстояние до дальнего ангара за несколько секунд, перебегая от тени к тени, стараясь держаться в стороне от камер наблюдения. Саксон вынужден был признать, что для нерегулярного формирования «Новые сыновья» действовали вполне прилично; однако он был отнюдь не уверен, что им удастся справиться с Тиранами.
Но собственная жизнь волновала Бена сейчас в последнюю очередь. Мысли его были заняты только одним: как найти Джарона Намира и убить.
По углам ангара были расставлены активные роботы-охранники, люди Пауэлла расправились с ними с помощью гранат «Пульсар»; электромагнитные импульсы обезвредили искусственные «мозги». У подножия трапа Саксон замешкался, оглянулся на открытый настежь грузовой люк. Затем включил свой имплант-коммуникатор.
— Всем, кто находится в хвосте: вертолет на месте, прием?
Ответ пришел немедленно.
«Какой вертолет, прием?»
— Там, в грузовом отсеке, они держат небольшой вертолет…
— Саксон! — прорычал Пауэлл, подскочив к нему. — Молчи, если у тебя нет ничего важного!
Солдат нахмурился и, пригнувшись, начал карабкаться по лестнице.

Авеню де л’Эн, Женева, Швейцария 

В этот час в город с другого берега Роны, со стороны Ланси, двигался в основном грузовой транспорт, и когда Анна увидела массивный автоматический трейлер, пронесшийся мимо, перед глазами промелькнуло неприятное воспоминание. Она настояла на том, чтобы занять место стрелка, и сжимала рукоять автоматического пистолета «Зенит», который дал ей Круа; сам француз сидел за рулем черного седана. От одной из его кибернетических рук к приборной панели тянулся кабель, и он с сосредоточенным лицом смотрел вперед, на дорогу.
В машине было темно, но лицо Ди-Бара, сидевшего сзади, было освещено монитором ноутбука; в бледном искусственном свете он походил на труп.
— Вижу его, — сообщил Круа. — Расстояние пятьсот метров. Подтверждаешь? — бросил он через плечо.
Ди-Бар не ответил, и Анна обернулась. Хакер, моргая, поднял голову. На его лице промелькнуло странное выражение, которого она не смогла разгадать.
— О, ага, — выдавил он, — подтверждаю.
— Он сворачивает с шоссе, — произнес Круа; грузовик съехал на боковую полосу. — Направляется в город. Нам нужно знать, куда он едет.
Анна слышала этот разговор, но все мысли ее были поглощены ехавшей впереди машиной; она вглядывалась в задние огни с каким-то жестоким, хищным упрямством. Перед внутренним взором женщины стояло лицо Гюнтера Германа и окровавленное тело Мэтта Райана, распростертое на асфальте.

Международный аэропорт Женевы, Гран-Саконне, Швейцария 

— Мы внутри, — доложил командир второй группы. — В хвостовом отсеке чисто. Идем на нижний уровень.
— Принято, — прошептал Пауэлл. — Идем к хвосту.
Саксон прижался к стене и напряженно прислушался. В кабине они никого не нашли — лишь приборную доску, оставленную в режиме ожидания. Интуитивно Бен понимал, что здесь что-то нечисто; он помрачнел.
— Что-то здесь не так, — обратился он к Пауэллу, когда тот подошел ближе.
— Что именно — то, что мы застали врасплох твоих приятелей-Тиранов? — прошипел тот. — Вперед! — Он махнул автоматом FR-27, который сжимал в руке.
Саксон в компании Пауэлла и двух его людей прошел через кухню и подкрался к дверям оперативного центра. По коже побежали мурашки, и его охватило неприятное чувство. Странно было вновь оказаться в этом самолете так скоро.
На счет три он вышиб дверь и ворвался в помещение в поисках противника.
Комната была пуста, консоли беззвучно работали, и по огромному экрану бежала бесконечная вереница данных. Саксон осторожно вышел на середину комнаты, и по спине у него потек холодный пот.
— Чисто, — произнес Пауэлл с недоверием в голосе. Затем постучал по импланту на виске. — Второму подразделению, двигаться к каютам. Возможно, они спят. Уничтожить всех, кого там обнаружите.
— Они никогда не спят, — пробормотал Саксон.
Взгляд его зацепился за что-то, и он подошел к одной из контрольных панелей. Это была часть устройства для обмена зашифрованными сообщениями. На экране виднелась схема, на которой светились активные узлы, передающие информацию. На карте горел огонек, двигавшийся по пригородам Женевы. «Герман в фургоне», — подумал он.
По радио до него донесся тот же голос, что и несколькими минутами ранее.
— Сэр, у нас есть кое-что в грузовом отсеке… Похоже на бочки с химикалиями. Технический нитрат аммония. Катализаторы. Все, что нужно, чтобы соорудить самодельное взрывное устройство.
Пауэлл нахмурился:
— Какого дьявола, зачем им потребовалось это дерьмо? Нам известно, что у Тиранов есть доступ к военной взрывчатке… — Он обернулся к одному из своих солдат. — Купер, проверь эту комнату. Нам не нужны сюрпризы…
Саксон не сводил взгляда с экрана. Он нашел второй источник, из которого исходил поток зашифрованной информации. Источник был неподвижен. Он понял, что смотрит на виртуальное обозначение самолета и оперативного центра.
— Сэр, — произнес солдат, находившийся на нижнем уровне, — что бы они здесь ни делали, у них уже все готово. Нам остались только пустые бочки.
Пауэлл побледнел:
— Фургон, набитый взрывчаткой… — Он снова постучал по импланту. — Соедините меня с Круа, немедленно!
Саксон слышал этот разговор краем уха. Пауэлл кричал, обращаясь к полевому командиру «Призрака» с предупреждением, но Саксон не воспринимал смысла его слов — взгляд его скользил по линиям, соединявшим первый и второй коммуникационные узлы Тиранов; и за этими двумя он обнаружил третий.
Он был изолирован и находился далеко от двух других. Саксон прикусил губу, пытаясь разобраться в путанице сигналов и шифров, и внезапно похолодел — ему стало ясно, что   находится перед ним.
Сообщения для Германа шли не из самолета. Все они исходили из того третьего, скрытого источника, название и местоположение которого было обозначено лишь кодовым словом — «Икар».
Где бы ни находились Намир и Тираны, здесь их не было. Они передавали сообщения на самолет, затем автоматические системы судна перенаправляли сигнал к фургону. А значит, Намиру известно, что за Тиранами следят.
Их не было здесь с самого начала.
— Нас подставили! — крикнул он.

Рю де Лион, Женева, Швейцария 

Голос Пауэлла раздался из рации Круа, когда они проезжали через парк Гейзендорф, направляясь на восток. «В машине, которой управляет Герман, взрывчатые вещества. Тираны изготовили самодельную бомбу… Они собираются взорвать ее в городе!»
Круа выругался:
— Ловкий ход. Они разнесут на части половину Женевы и свалят все на радикалов-киборгов; они получат то, что им нужно, и Таггарт умрет…
— Где сейчас Таггарт? — спросила Анна у Ди-Бара.
Хакер опять ответил не сразу:
— Э-э-э… в этом… как его… в отеле. «Метрополь», в центре.
— В «Метрополе» огромный подземный гараж, — продолжал Круа. — Один взрыв достаточной мощности — и все здание рухнет.
— Нужно остановить его немедленно! — воскликнула Анна, снимая «Зенит» с предохранителя.
Но Круа уже указывал на дорогу:
— Он смывается!
Анна успела заметить задние огни грузовика, увеличившего скорость; взвизгнули шины, когда он промелькнул перед каким-то автомобилем. Круа вдавил акселератор в пол, и седан рванул вперед.
— Жми! — прорычала Анна. — Нужно подойти ближе!

Международный аэропорт Женевы, Гран-Саконне, Швейцария 

— Какого черта, о чем ты?! — рявкнул Пауэлл.
— Нужно уходить с самолета, немедленно, мать твою! — заорал Саксон. — Намир и его люди в другом месте, они передают сигнал в машину через систему на борту!
— Зачем? — крикнул в ответ Пауэлл.
— Они знали, что мы придем! — проревел Саксон.
Пауэлл поднял автомат, и на лице его появилась злобная гримаса.
— Это ты…
Но в следующий момент оба они услышали голос третьего человека:
— Сэр… — Купер, бледный как смерть, пятился к двери. — Саксон прав.
Командир наклонился и оторвал съемную панель; за ней был спрятан кирпич из серого, похожего на глину, вещества, в котором торчало несколько серебристых детонаторов.
Пауэлл завопил:
— Всем подразделениям! Покинуть самолет, покинуть самолет, покинуть самолет!..
В этот момент сработал первый из дистанционно управляемых детонаторов, и хвост самолета превратился в облако металлической шрапнели.
Волна раскаленных газов и дыма прокатилась по самолету, догоняя их. В центральной части корпуса разорвалась вторая бомба, затем третья. Разверзлась смертоносная огненная бездна.

Рю де Шантепуле, Женева, Швейцария 

Две машины с ревом пронеслись по перекрестку и вклинились в ряд автомобилей, направлявшихся к реке. Отель Таггарта находился по другую сторону моста Монблан, в пяти минутах езды.
Анна крикнула: «Быстрее!» — и опустила стекло. Она испытывала странное чувство: как будто наблюдала за происходящим со стороны, издалека. Она отстегнула ремень безопасности и высунулась из окна в тот момент, когда Круа поравнялся с грузовиком. Келсо успела заметить в зеркале заднего вида ошеломленное лицо Германа, прицелилась и выпустила в двигатель четыре пули.
Фургон занесло, но водитель выправил его и рванулся вперед, к мосту.
Следующее ее действие продиктовал инстинкт, она совершила его абсолютно бессознательно; в тот момент, когда две машины ударились друг о друга, Анна оттолкнулась и бросилась на стенку фургона. Нога нащупала подножку, рукой Келсо механически ухватилась за зеркало. Не обращая внимания на бешеный рев ветра, она вслепую стреляла в сторону водительского сиденья; ее осыпало дождем осколков.
Герман ответил очередью из пистолета-пулемета «Харрикейн». Пули просвистели мимо головы женщины. Стрелял немец наугад; несмотря на все импланты, он не в состоянии был одновременно вести тяжелый фургон и целиться.
Когда грузовик оказался на мосту, время словно замедлилось. Анна подняла пистолет и выстрелила снова. Несколько пуль попало Герману в лицо — они прорезали канавы в плоти, раздробили кость. Его отшвырнуло прочь с водительского сиденья.
Фургон снова занесло, но на этот раз управлять им было некому. Анна не смогла удержаться, полетела на асфальт и инстинктивно перевернулась на живот. Боль была ужасной; Келсо пронзительно вскрикнула, ударившись о твердую поверхность, и, пока она по инерции катилась по шоссе, мучительная боль пронзала все ее тело.
Фургон врезался в ограждение, смял его и, перелетев через тротуар, пробил перила моста. С ревом он рухнул в реку и задел корму проплывавшей внизу баржи.
Когда машина ударилась о воду, самодельная бомба взорвалась. Возможно, пули Келсо повредили какой-то провод или от удара замкнуло схему.
Прогремел взрыв чудовищной силы, в воздух поднялся столб огня и воды, и фургон разлетелся на куски.
Вытирая кровь, заливавшую глаза, Анна поднялась на ноги; к ней подбежал Круа. В свете уличных фонарей он увидел, как остатки фургона посыпались в бурлящую воду и скрылись из виду.

Международный аэропорт Женевы, Гран-Саконне, Швейцария 

Саксон услышал предсмертный крик Пауэлла, когда последний взрыв сбил его с ног и швырнул в ворота ангара, на взлетно-посадочную полосу. Вопль заглушил рев пламени, и все завертелось вокруг.
Бен ударился об асфальт, ободрав кожу, и все тело охватила острая боль. Из огромного огненного шара во все стороны летел дождь кусков железа и горящих обломков, и Саксон, поднявшись на ноги, попытался бежать. Огненная волна накрыла его, и он закашлялся, дым и вонь горящего самолета обожгли легкие.
Он огляделся, и сердце защемило. Опять… только не это…
Вокруг были лишь обломки и пламя, и ничего живого; он проклял себя за то, что снова остался единственным выжившим. Пауэлл и его солдаты погибли, самолет исчез, и вместе с ним шанс найти Намира и Тиранов…
Саксон, спотыкаясь, перебрался через асфальтовую полосу и рухнул на узкую полоску травы. Вдалеке мелькали огни приближавшихся пожарных и полицейских машин. Нужно уходить… Нужно бежать…
Ноги отказывались повиноваться ему. «Как? — Вопрос этот гремел у него в голове, не давая пошевелиться, лишая сил. — Как они узнали, что мы придем?»
Перед его мысленным взором промелькнуло лицо Келсо, и он встрепенулся. Необходимо ее предупредить.
Почерневшие, ободранные пальцы его нащупали точку за нижней челюстью, запускавшую имплант связи.
— Келсо… — Голос его превратился в болезненный хрип. — Келсо, как слышишь меня? Это Саксон! Мы угодили в ловушку!
Несколько долгих секунд он слышал лишь шорох помех; затем раздался ответ, сразивший его наповал, словно удар ножом под ребро.
«Ах, Бенджамин, — произнес Джарон Намир. — Боюсь, все гораздо хуже, чем ты думаешь».

Глава тринадцатая

Мост Монблан, Женева, Швейцария 

Хромая, Анна подошла к краю моста и ухватилась за сломанное ограждение. Над Роной висело облако дыма и паров бензина, окутывавших поврежденную баржу, которая села на мель и накренилась. На поверхности воды пылали небольшие костерки — это загорелся разлитый бензин и покачивались обломки неопределенной формы. Влажный воздух, казалось, облеплял Анну, как пленка.
Келсо напряженно всматривалась в воду, ожидая, когда же река отдаст то, что она так хотела увидеть, но ничего похожего на человеческое тело не появлялось. Анна сжала руки в кулаки, и ногти впились в ладонь. Все произошло слишком быстро — погоня за грузовиком, перестрелка, авария.
Она хотела, чтобы Герман увидел ее лицо, вспомнил, кто она такая. Хотела, чтобы он понял, что она чувствует, ее гнев, жажду мести — холодную, жесткую, неумолимую. Умереть было слишком просто. Этого было недостаточно.
Гнев Анны нашел выход в крике:
— Ублюдок!
Она схватила «Зенит», валявшийся на асфальте, и выпустила оставшиеся патроны в воду, беспорядочно стреляя во мрак, словно это могло заставить тело немца всплыть на поверхность; но река не отдала добычу. Анне захотелось броситься вниз, вслед за сгоревшим грузовиком, запустить имплант-ребризер, встроенный в грудную клетку, и погружаться все глубже, до тех пор пока она не найдет тело Германа.
Но Круа, неожиданно возникший рядом, вырвал пистолет из ее окровавленных пальцев. Она оттолкнула его и, зашатавшись, сделала несколько шагов назад; каждое движение давалось с трудом.
— Отойди от меня… — проскрежетала она, подавив всхлип.
Круа посмотрел вниз.
— Il est mort , — пробормотал он. — Пошли. Нам нельзя здесь оставаться. Что-то не так. Я потерял контакт с Пауэллом и остальными. — Он схватил ее за локоть, но Анна стряхнула его руку.
— Я хочу увидеть его лицо! — прорычала она, повышая голос до крика. — Я хочу, чтобы он знал, почему сдох!
Француз понял, в чем дело, и выражение его лица изменилось.
— Ах, месть за близкого человека? — Он встретился с ней взглядом и кивнул. — Это никогда не происходит так, как планируешь, chérie .
— Этого мало, — прошипела Анна.
— Мести всегда мало, — согласился Круа. Он взял ее за руку, и на этот раз она не стала сопротивляться. — Идем.
Хромая и скрипя зубами от боли, она дошла до седана, припаркованного с работающим двигателем у обочины. Анна напрягла слух, стараясь расслышать сирены. Она размышляла, что осталось от Германа и что вытащат из реки полиция и «скорая помощь». Действительно ли он мертв? Силу взрыва импровизированной бомбы уменьшила река, но гигантского огненного шара и града обломков было вполне достаточно, чтобы от человека осталось лишь несколько кусков обугленной плоти.
Анна увидела, что Ди-Бар вылезает из задней дверцы. Круа окликнул его, но тот не ответил; на лице юноши застыло упрямое, сердитое выражение.
Он вытащил руку из-за спины, и в ней блеснул небольшой пистолет. Ди-Бар выстрелил дважды, без предупреждения, и Анна услышала, как пули просвистели в воздухе, угодив Круа в грудь и живот.
Он испустил хриплый стон и пошатнулся, затем рухнул на дорогу. Глаза его закатились, он захрипел, и в уголках рта выступила розовая пена.
— Какого черта?!
— Заткни пасть, сучка! — злобно заорал Ди-Бар. — Просто заткнись, мать твою!.. — Он приближался. — Стой на месте и не вздумай… не шевелись! — Он тяжело дышал. — Ты понимаешь, что ты сейчас сделала? Ни черта ты не понимаешь!
Анна опустилась на колени, взяла в руки голову Круа и нащупала на шее слабый пульс.
— Патрик, — начала она, — скажи мне…
Юноша разразился яростной тирадой:
— Кончай говорить со мной так, как будто ты меня знаешь! — Он подскочил к ней и прицелился ей в голову. — Я не хотел иметь с вами ничего общего! Я не хотел сюда ехать! — Он махнул на рацию, прикрепленную к жилету Круа. — Дай мне это! Брось на землю!
Она повиновалась.
— Что ты собираешься делать? — спросила она, пытаясь угадать по его лицу, что он чувствует.
Он был растерян и зол, полон страха и энергии одновременно. Он держал ее на прицеле, и Анна понимала, что стоит пошевелиться — и он начнет стрелять.
Ди-Бар схватил рацию и сунул ее в карман.
— Ты такая тупая! — крикнул он. — Ты правда решила, что тебе повезло? Они не совершают ошибок!
У Анны все завертелось перед глазами.
— Ты предал нас!
— Нас? — злобно бросил он. — Ты не одна из нас! И никогда не была, ты просто орудие, с самого начала была только орудием. «Джаггернаут» тебя использовал, я тебя использовал…
— Зачем? — спросила она.
Но он продолжал, не обращая на нее внимания, и пистолет дрожал в его руках.
— Я не знал… Я не понимал этого! Я думал, мы сможем победить, но все это ложь. Пытался убедить себя, что все это игра… Но это не игра. — Он бросил на нее яростный взгляд. — Твои файлы, Келсо. Ты ведь так и не увидела, что там было, так? Не увидела всего. Не знаешь всего, что они творят… — Он заморгал и издал звук, похожий на стон. — Всего-всего. Того, на что они способны. Мы не можем их победить. — Хакер справился с минутной слабостью и выпрямился. — «Джаггернаут», «Новые сыновья», «Призрак», «Шариф», «Каден» и все остальные — они уже проиграли! Это все равно что капле бороться с целым океаном. Мы никогда не одолеем их!
Анне показалось, что порыв ветра донес до нее жужжание вертолета, но она не сводила взгляда с лица хакера.
— Когда они переманили тебя на свою сторону?
— На дирижабле. — Он рассмеялся хриплым, надрывным смехом. — А может, и раньше, только мне не хотелось себе в этом признаваться. Они пытались пару раз. Я всегда отмахивался. Но это потому, что я не понимал толком. До того, как ты принесла нам свою флэшку. Тогда я понял. Я понял все. — Во взгляде Ди-Бара снова загорелась ненависть. — Почему ты просто не потеряла эту дрянь? Я не желал ничего этого знать! Мне хочется, чтобы всего этого не было! — Он быстро посмотрел на небо, затем снова на нее. — Я позвонил им. И они сделали мне лучшее предложение. Дни «Джаггернаута» сочтены. Иллюминаты уже завербовали там всех, кто им нужен. Они победят. — Он помрачнел, покачал головой. — И я хочу быть на их стороне.
— Самолет был ловушкой. — Анна обдумала его слова. — Но они не ожидали, что мы погонимся за фургоном, все должно было пойти иначе… — Она вспомнила о Саксоне, и у нее перехватило дыхание. — А остальные?..
— Ты все провалила к чертовой матери! — Ди-Бар хотел было продолжить, но шум моторов усиливался, и Анна подняла голову, прикрыв глаза от яркого света.
Какая-то черная тень, описав дугу, направилась к мосту. Келсо рассмотрела вращающиеся винты и компактный бронированный корпус без надписей и опознавательных знаков.
Из открытого отделения позади кабины пилота на асфальт спрыгнул человек и широкими шагами направился к ним, быстро оглядываясь, оценивая ситуацию. Он напомнил Анне Саксона: та же походка хищника, те же скупые, точные движения, выработанные годами тренировок. В свете фонарей она разглядела кибернетические руки, сделанные из тусклых стальных костей и пучков темно-красных мускулов. Обманчиво небрежным движением наемник придерживал висевший на груди автомат.
— Вы обещали мне нечто другое, — заговорил он, и в его голосе слышны были нотки раздражения. — Вы очень плохо выполнили первое задание в нашей совместной работе, мистер Кутюр. Вы хоть понимаете, сколько сил и ресурсов мы вложили в эту операцию?
— Это все Келсо! — крикнул хакер. — Это она убила вашего человека, Намир, а не я!
— Это еще необходимо выяснить, — произнес командир Тиранов, едва взглянув на Анну. — Самое важное сейчас то, что мы столкнулись с непредвиденной ситуацией. — Он помрачнел. — Сейчас следует оценить положение вещей и разобраться во всем этом бардаке. Елена!
Анна ощутила за спиной движение воздуха и начала оборачиваться. Внезапно позади возникла та женщина, что напала на нее в квартире. Анна попыталась подняться на ноги, но удар затянутой в перчатку руки отшвырнул ее прочь, и она покатилась по асфальту, чуть не вскрикнув от боли, пронзившей череп.
Моргая, она смотрела, как Намир кивает на Круа:
— Оставь его жандармам. Женщину берем с собой.
Одним плавным движением киллерша наклонилась и сломала шею французу, лежавшему без сознания. Затем она бесшумно направилась к Анне на своих изящных металлических ногах.
— А… а с-со мной что? — заикаясь, выговорил Ди-Бар, стараясь скрыть дрожь в голосе. Федорова в это время рывком поставила Анну на ноги. — У нас же договор…
— Который зависит от того, насколько ты будешь полезен группе, — холодно прервал его Намир. — Хочешь доказать это?
Прежде чем хакер успел ответить, из рации, лежавшей у него в кармане, раздалось шипение, и он вытащил ее. До Анны донесся хриплый, полный боли голос:
— Келсо…
Намир бросился вперед, вырвал у Ди-Бара рацию и встретился взглядом с Федоровой.
— Самолет…
— Келсо, как слышишь меня? — продолжал голос. — Это Саксон! Мы угодили в ловушку!
— Вы… вы же говорили, что они умрут… — пробормотал Ди-Бар.
— Заткнись! — приказал ему Намир, уставившись в никуда.
Затем взгляд его упал на Анну, и он поднес к губам рацию.
— Ах, Бенджамин, — начал он, — боюсь, все гораздо хуже, чем ты думаешь.
— Саксон, нет!..
Федорова молниеносно вытянула руку и, крепко схватив Анну за горло, заставила замолчать.

Международный аэропорт Женевы, Гран-Саконне, Швейцария 

— Намир! — Саксон, пробежав через открытое место, спрятался в тени отключенного робота, одного из тех, что применялись для обслуживания взлетно-посадочной полосы. — Что-то ты стал тормозить, приятель. Я еще жив.
«Восхищаюсь твоей волей к жизни, Бен. — Эти слова эхом разнеслись по черепу, и у Саксона заныли все зубы. — Это одна из черт, которые привлекали меня в тебе. Жаль только, что я не смог найти ей лучшее применение».
— Можешь попытаться убить меня снова! — рявкнул Саксон. — Давай-ка обсудим это с глазу на глаз за кружкой пива, идет?
Последовала долгая пауза, затем Намир продолжил:
«Будем мыслить реалистично, Бен. Ты проиграл. Даже если ты выберешься с территории аэропорта, куда ты пойдешь? Женеву контролируют наши люди. К рассвету все безобразия, которые вы натворили, будут снабжены пристойными объяснениями и забыты».
Саксон слушал слова бывшего командира, стараясь отделить правду от лжи. Он различил голос Анны Келсо, хотя она успела произнести лишь два слова, и знал, что она пока жива. Но было что-то еще, что-то знакомое в тоне Намира; те же самые нотки он слышал, когда операция в Детройте пошла не так, как было намечено. Грузовик… бомба… Если бы все происходило по плану, Саксон понял бы это.
Он решил рискнуть:
— Из нас двоих не только я провалил задание. Таггарт испугается. Он не будет выступать. Вы никогда не доберетесь до него.
Ответ Намира подтвердил его предположения:
«Ты ошибаешься. Наш друг из „Фронта человечества“ обладает большей смелостью, чем ты думаешь. Поверь мне, завтра он будет выступать. Мы об этом позаботимся. В это дело вложено слишком много, чтобы какая-то заноза в заднице вроде тебя смогла все испортить».
Темноту прорезали лучи прожекторов, и Саксон попятился, осторожно обходя сзади ангар, где хранили роботов. Позади строения шла узкая дорожка, за ней виднелась ограда из проволочной сетки, а дальше — смутные очертания складов. Бен устремился вперед, перебегая от тени к тени.
Всю дорогу голос Намира преследовал его:
«У меня эта женщина, Келсо. Твоя спутница, беглая преступница. Мне нужно, чтобы ты послушал меня внимательно, Бен, или она умрет. И смерть ее будет медленной. Я отдам ее Барретту поиграться, ты меня понимаешь?»
Сердце Саксона сжала ледяная рука, но он быстро произнес:
— Можешь ее убить. Какое мне дело до нее?
Намир хмыкнул:
«Ты совершенно не умеешь лгать. Ты не допустишь гибели Келсо, пока есть шанс ее спасти. Давай я расскажу тебе, откуда мне это известно».
Саксон ухватился за сетку, рванул ее в стороны и нырнул в проем. Несколько мгновений спустя он уже был внутри темного склада на краю аэропорта.
«Ты поддался чувству вины, — продолжал говорить голос в его голове. — Вины за гибель твоих людей во время операции „Кукушка“. Вины за смерть тех, кто погиб сегодня, в то время как ты остался в живых. Вины за то, что не смог сдержать обещания. Я прав?»
— Пошел ты!.. — Эти слова сорвались с языка, прежде чем Бен успел остановить себя.
Намир снова рассмеялся:
«Комплекс вины выжившего, Бен, — вот что делает тебя слабым. Я пользовался этим, чтобы контролировать тебя, когда ты был одним из нас, и с его помощью я буду контролировать тебя теперь. — Намир помолчал мгновение, и, когда он заговорил снова, голос его был твердым и холодным. — Ты и эта кучка придурков виноваты в том, что моя часть операции сорвалась, но мы еще в силах все исправить. Ты поможешь мне достичь моей цели».
— Забудь об этом, черт бы тебя побрал! — Саксон замер у окна, выглянул наружу.
Мимо пронеслась полицейская машина, и он снова спрятался.
«У тебя нет выбора! — прорычал Намир. — Когда Уильям Таггарт выйдет из машины у Дворца наций завтра в полдень, его застрелит наемник. Ты догадываешься, к чему я клоню, Бен?»
Его охватило черное отчаяние.
— Жизнь Таггарта в обмен на жизнь женщины.
«Я знал, что ты поймешь. Будь поблизости от дворца в одиннадцать. Если попытаешься сделать какую-нибудь глупость, я прикажу Барретту передавать тебе до последней секунды все, что он будет делать с Келсо, и ты сможешь избавиться от этой трансляции, только выдрав свой имплант из черепа. Это понятно?»
— Понятно…
В голове раздался щелчок, и голос смолк. Саксон сидел в темноте и тишине, снова и снова перебирая в памяти обещания, которые он когда-то давал. Сэму и Кано, Анне…
Черт бы побрал этого Намира, но проклятый ублюдок прав. Он знал, что Саксон не может уйти, сбежать, особенно сейчас, после всего происшедшего; потому что, пока он жив, у него еще есть возможность вытащить Келсо, возможность найти Джарона Намира и прикончить его.
Он нарушил клятву, данную Сэму Дуарте, когда обещал молодому солдату помочь вернуться домой. Но с Анной этого не должно было произойти.
Саксон нашел дверь, вышиб ее и выскользнул на шоссе. Вдалеке мерцали огни железнодорожной станции, безлюдной в такой ранний час. Бен забрался на платформу, нашел укромный уголок и прислонился к стене, ожидая следующего поезда до Женевы.
Оглядевшись и убедившись, что поблизости никого нет, он достал из кармана телефон с треснувшим, исцарапанным корпусом и набрал номер.
Едва в трубке прозвучал один гудок, как ему ответил голос, созданный из эха и призраков.
— Привет, Бен. Ты в порядке? Я боялся самого худшего.
— Мне нужна помощь, Янус.
— Что я могу сделать?
Саксон вспомнил узел связи, виденный на борту самолета Тиранов, и призрачный «Икар».
— Мне нужно, чтобы ты помог мне кое-что найти.

Шоссе Ферней, Женева, Швейцария 

На вокзале он отыскал туалет, где смог привести себя в порядок и осмотреть импланты и оставшееся у него имущество. Он вытащил документы из кармана какой-то сонной женщины, возвращавшейся с ночной смены, и воспользовался ее проездным билетом, чтобы добраться до Дворца наций.
Бен обнаружил на площади у южных ворот большое скопление людей. Они толпились у подножия Сломанного стула, двенадцатиметровой скульптуры, изображавшей деревянный стул с отломанной ножкой — символ протеста против использования противопехотных мин и кассетных бомб. Толпа была разделена на две группы, и каждая размахивала плакатами и транспарантами на английском и французском языках. Первая состояла из сторонников технологии модификации, они толпились у скульптуры, используя ее как символ необходимости контролировать и совершенствовать человеческое тело; вторая, более многочисленная группа состояла из их противников, ратовавших за регулирование распространения кибернетических устройств. На их плакатах красовались надписи: «Хватит изображать Бога», «Защитим человечество» — и другие знакомые лозунги. Повсюду Саксону бросались в глаза символы движения Таггарта, «Фронта человечества».
В воздухе чувствовалось напряжение, и команды журналистов из Эс-эн-эн, «Пик» и Би-би-си сновали между двумя группами, а швейцарская полиция старалась держаться на виду, хотя пока не предпринимала никаких действий.
В мире все чаще происходили столкновения на почве разногласий по поводу модификации человека. Саксон видел репортажи о воинственных демонстрациях в Вашингтоне, Токио и Момбасе, которые в мгновение ока перерастали в ожесточенные драки. Он натянул куртку на руку, чтобы скрыть металлическую кисть, — ему не хотелось, чтобы кто-нибудь из демонстрантов принял его за сторонника или противника, — и принялся разглядывать толпу. Бен размышлял, в какой степени эта и другие акции протеста во всем мире были инспирированы иллюминатами, чтобы манипулировать СМИ и общественным мнением. Столько крови пролито ради чего-то настолько абстрактного… Сначала при мысли об этом ему стало тошно, затем Саксон подумал, что, наверное, все это действительно лишь начало. Сколько великих катаклизмов в истории начиналось с подобных незначительных происшествий? И сколько из них иллюминатам удалось обратить в свою пользу?
В утреннем небе, держась на небольшой высоте, парил беспилотный аэростат. Нижняя часть его была утыкана камерами, на двух экранах демонстрировалась передача канала «Пик» — «Ночные мировые новости». Саксон, подняв взгляд, увидел элегантную фигурку Элизы Кассан. Ведущая «Пика» была одной из самых известных женщин планеты, миллионы людей считали ее голосом истины. Сейчас даже сама мысль об этом показалась солдату детской и наивной.
Из динамиков доносился ее голос:
— Пресс-секретарь швейцарской кантональной полиции сообщил «Ночным новостям» о том, что катастрофа небольшого самолета в Международном аэропорту Женевы, приведшая к гибели нескольких человек, произошла вследствие трагической случайности и никак не связана с сегодняшним важным совещанием комитета ООН по научным вопросам. — За спиной Кассан мелькали пожарные машины, занимавшиеся тушением ангара. — В совещании, во время которого предстоит принять решение о позиции ООН по отношению к технологиям модификации, участвуют известные фигуры, например противник искусственного усовершенствования человеческого тела Уильям Таггарт…
Упоминание этого имени вызвало волну оваций и свистков с обеих сторон, и шум толпы заглушил дикторшу. Саксон проследил взглядом за аэростатом. В репортаже ни словом не упоминалось о происшествии с фургоном взрывчатки; он вспомнил фразу Намира: «К рассвету все безобразия, которые вы натворили, будут снабжены пристойными объяснениями и забыты».
Саксон нахмурился, засунул руки глубоко в карманы куртки. Пригнув голову, он принялся пробираться через скопление свистевших и вопивших демонстрантов, которые осыпали противников оскорблениями, топчась на противоположных тротуарах закрытой авеню де ла Пэ. Дальше находился парк Ариана — обширная территория, в обычные дни открытая для публики, но сейчас окруженная кордоном и кишащая патрулями швейцарской полиции и служб безопасности и отрядами частных охранников, принадлежавших делегатам. Саксон заметил группку рядовых «Беллтауэра» в легких бронежилетах и шлемах с золотыми щитками из поляроида. Они были вооружены автоматами, стреляющими дротиками, и ружьями для ведения боевых действий в условиях города; этого было более чем достаточно, чтобы продырявить любого, кто попытается пройти сквозь кордон.
В центре парка пряталась его цель — Дворец наций. Совещание, ради которого сюда прилетел Таггарт, должно было состояться там, в здании Ассамблеи. Саксон начал думать как убийца, роль которого предназначал ему Намир, — искать способы доступа, слабые места. Когда Таггарт окажется внутри, он станет неуязвим. Этого человека можно было убить только на ступенях здания, и больше нигде.
Саксон, прищурившись, обдумывал ситуацию со всех сторон. Во время службы в САС ему неоднократно приходилось выполнять подобные задания, но то была служба королю и отечеству, и он делал это ради прекращений конфликтов, а не разжигания их. Здесь и сейчас он являлся просто инструментом, орудием в руках прячущихся в тени людей, цели которых находились за гранью его понимания.
Внезапно в мозгу прозвучал грубый голос:
«Продолжай идти. Мимо трамвайной остановки. Четвертый фонарь».
Бен пересек площадь, оказался на узкой улице. Когда он приблизился к фонарному столбу, рядом затормозил черный внедорожник. Стекло со стороны водительского сиденья опустилось, и Саксон шагнул к машине.
— Вытащи руки так, чтобы я их видел, — произнес голос. В окне появилось лицо Хардести со злорадной ухмылкой, глаза за темными линзами очков прищурились. — Ну что, — пробормотал он, — значит, это правда. Ты действительно оказался слишком глуп, чтобы подохнуть, мать твою…
Саксон повиновался, вытащил руки из карманов и опустил вдоль тела. Он не стал тратить время на пустую болтовню.
— Ничего не выйдет. Я не могу туда проникнуть, а тем более подобраться к Таггарту.
Он стоял неподвижно, пристально осматривая человека, машину, пытаясь отыскать какую-нибудь зацепку, которая подсказала бы, где Намир. Внимание его привлек какой-то предмет на приборной панели — он походил на пропуск наподобие дисков с чипами, которыми пользовались солдаты «Беллтауэра».
Хардести пошевелился, и Саксон переключился на него. В руке снайпер держал револьвер «Даймондбэк», нацеленный Саксону в грудь.
— Ты даже представить себе не можешь, как мне хочется нажать на курок, — заговорил Хардести, не обращая внимания на его слова. — Всадить в тебя пулю, чтобы куски твоих легких разлетелись по этой поганой площади… — Он холодно ухмыльнулся. — Ты чуть не сорвал нам операцию. Я с самого первого дня почуял в тебе неладное, англичанин. Надо было тебя шлепнуть в Квинсленде вместе с твоими людишками.
Саксона охватила холодная ярость.
— Тогда сделай это, если смелости хватит. Давай стреляй; а можешь остаться мальчиком на побегушках у Намира и делать, как он сказал. Я не буду стоять тут с тобой весь день.
На бесконечно долгое мгновение Саксону показалось, что Хардести сейчас действительно выстрелит, — желание сделать это явственно проступило на лице наемника, — но он лишь фыркнул и опустил револьвер:
— Ты прав. Времени у тебя нет. Поэтому слушай в оба уха, повторять я не буду. — Он взял с соседнего сиденья небольшой пакет и швырнул Саксону. — Там пуленепробиваемая куртка. Иди по этой улице, пока не окажешься у следующих ворот. Бригада рабочих кладет рядом асфальт. Там ты сможешь перелезть через ограду и проникнуть внутрь. Копы по двое патрулируют парк, так что смотри не попадись прежде, чем доберешься до объекта.
— Чего ты хочешь — чтобы я подошел к Таггарту и свернул ему шею?
Хардести мерзко усмехнулся, открыл барабан револьвера и высыпал все шесть патронов на ладонь. Затем сунул оружие Саксону, который быстро спрятал его, чтобы никто не успел заметить.
— Держи, — произнес снайпер, взяв большим и указательным пальцами один патрон. — Говорят, ты хорошо стреляешь. Так что тебе этого будет более чем достаточно.
Он бросил патрон, и Саксон подхватил его.
— Что с Келсо? Я даже не знаю, жива она или нет.
— Верно, мразь, ты этого не знаешь, — прорычал снайпер. — Поэтому иди, будь послушным мальчиком и сделай, как тебе сказано, и, может быть, эта сучка останется жить. — Он наклонился, понизил голос и оскалился. — Знаешь, чего лично я хочу? Я надеюсь, что ты попытаешься выкинуть какой-нибудь фокус. Я хочу, чтобы ты отказался, Саксон. Мне просто необходим повод вышибить тебе мозги. — Хардести сплюнул на асфальт. — Ты говоришь как солдат, но ты ничтожество, англичанин. Знаю я таких, как ты, — благородные воины, рыцари, все ради добра и справедливости, но вы и понятия не имеете, как все происходит в реальном мире. Слабак ты.
Саксон встретился с ним взглядом, увидел за темными линзами мертвые глаза. За этими глазами не было ничего — ничего, кроме бездушной машины, которую приводила в действие злоба.
— Ты прав, — признался он. — Если быть сильным значит превратиться в тупого урода вроде тебя, тогда уж лучше я останусь слабаком.
Хардести рассмеялся.
— Удачи тебе в этом, — бросил он, и джип, взревев мотором, укатил прочь.

Неизвестное место 

Анна возвращалась в реальный мир постепенно. Она словно была похоронена под слоем влажного песка и теперь дюйм за дюймом прокапывала себе путь наружу. Келсо чувствовала эффект снотворного; последним ее осмысленным воспоминанием было то, как Федорова бросила ее, словно мешок, в задний отсек вертолета; в следующее мгновение в шею вонзился острый металлический предмет. Анна погрузилась в мучительный кошмар, полный застывших картин горящих городов, обезумевших киборгов, хаоса, заговоров, — все это было навеяно изображениями, которые продемонстрировал Янус.
Она находилась в тесном помещении с металлическими стенами, из мебели здесь были только примитивная койка, привинченная к полу, лампа, вмонтированная в потолок, и стальной унитаз в дальнем углу, Анна попыталась сесть, и комната завертелась перед глазами. Пол, казалось, ходил ходуном, и внутри у женщины все переворачивалось. Она чувствовала себя как в тумане от наркотиков и с трудом могла пошевелиться, ноги были будто налиты свинцом.
Ее не приковали наручниками к кровати, не связали; очевидно, Тираны сочли, что она не представляет угрозы, и это показалось ей оскорбительным.
Анна услышала за дверью шаги и, задержав дыхание, прислушалась.
— …с Хардести, — раздался приближавшийся голос Намира. — Когда все будет сделано, возвращаемся на исходную позицию и движемся к месту эвакуации.
— Ясно, — произнес другой голос, жестокий и грубый. — А что с пацаном?
— Мы выяснили у него все, что нам нужно.
— И эту туда же?
Анна поняла, что речь идет о ней.
— Посмотрим, — ответил Намир. — Во всяком случае, проекту «Хирон» всегда может пригодиться новый материал. — Они подошли вплотную к двери. — Открой.
Анна забилась в дальний угол камеры, в этот момент дверь распахнулась, и вошел наемник. Она заметила у него за спиной огромного человека, напоминавшего быка, лицо которого с одной стороны было сплошным шрамом от ожога. Он зловеще подмигнул пленнице и ушел.
Намир вошел в комнату и закрыл за собой дверь.
— Анна Келсо.
— А ты — Джарон Намир, — ответила она. — Да, я знаю, кто ты такой.
На лице его промелькнуло раздраженное выражение, которое, впрочем, тут же исчезло.
— Бену следовало бы научиться держать язык за зубами. Это приводит к неприятностям.
— Ты пришел меня убить? — спросила она.
Он покачал головой:
— Пока нет. В данный момент ты мне нужна живой и невредимой. В качестве рычага давления.
Анна презрительно фыркнула:
— Давления на Саксона? Да я его едва знаю. И ты думаешь, что он станет рисковать жизнью ради совершенно незнакомого человека?
Намир кивнул:
— Разумеется, станет. Если бы ты лучше знала его, ты бы поняла, что ради тебя он рискнет своей жизнью. — Он скрестил руки на груди. — Это его недостаток. Несмотря на все, что с ним случилось, несмотря на потери и разочарования, в Бене Саксоне живет стремление быть хорошим человеком. Героем. — Намир холодно улыбнулся. — Жизнь лишила других людей подобных иллюзий. Но не его.
— Как мне повезло! — произнесла она вызывающим тоном, хотя совершенно не чувствовала уверенности в себе.
— Не совсем. — Намир остановился напротив нее. — Ты меня заинтриговала, Анна. Своим упорством. Довольно впечатляюще для человека с твоими слабостями. — Он наклонил голову. — Когда ты в последний раз кололась? Должно быть, непросто снова так резко бросать.
— Пошел ты! — рявкнула она.
Он слегка улыбнулся:
— Я понимаю, что это нелегко, однако ты должна понять: сейчас ты выполняешь определенную задачу. Как и все мы. Ради всеобщего блага.
— Всеобщего блага? — презрительно бросила она. — Твои иллюминаты — раковая опухоль! Вы убиваете, запугиваете, разрушаете жизни людей — и все из-за того, что какая-то неизвестная кучка стариков хочет поиграть в Господа Бога с этим миром? Какое вы имеете право?
— Бога не существует, — сказал Намир. — Вот почему все это необходимо делать. Вот почему существует группа. — Он вздохнул. — Иллюминаты появились именно по этой причине. Будущее человечества — слишком важный вопрос, чтобы доверять его решение преходящим королям и деспотам. Он слишком сложен, чтобы человеческая масса смогла в нем разобраться. Это бремя элиты, которая в состоянии взять на себя ведущую роль, держать поводья колесницы человечества и направлять ее к стабильному будущему.
— Это они тебе вдолбили такую чушь? — усмехнулась Анна. — Те трусы, которые приказали убить моего друга и множество других людей? — Она покачала головой. — Я слышала о теориях заговоров, но до недавнего времени считала все это выдумками. Именно это им и нужно, верно? Они остаются в тени, тянут за ниточки, и никто ни о чем не догадывается. Они решают, где и когда начнется война, кого выберут в правители… А теперь они хотят контролировать человеческую эволюцию!
Намир разглядывал свою кибернетическую руку.
— А разве это так уж плохо? Подумай, Анна. Подумай, насколько свободное распространение модификации изменило наш вид, разделило нас на «искусственных» и «естественных», на людей из железа и плоти. Подумай, насколько это изменило тебя. Имея достаточно денег и выбрав нужные импланты, любой человек может превратить себя в смертоносного киборга. Разве не лучше будет установить какие-то границы, ограничения, контроль? — Он наклонился ближе. — Ты же знаешь, что законы существуют для блага общества. — Намир развел руками. — И мы стараемся установить эти законы.
На какое-то мгновение она почти готова была согласиться с его словами, но отбросила эти мысли.
— И не имеет значения, сколько людей понадобится при этом убить? Потому что вы уверены в своей правоте.
Он нахмурился, услышав ее тон.
— Твой друг Патрик пришел к нам, как только все понял. Я надеялся, что и с тобой это случится, надеялся от души. Саксон… он никогда не изменится… Я думал, ты умнее.
— Рада тебя разочаровать, — выплюнула она.
Намир несколько мгновений смотрел на нее, прежде чем заговорить:
— Ты хочешь узнать, почему до сих пор жива? Не только из-за Саксона. Ты знаешь кое-что, что необходимо знать мне. — Когда она не ответила, он взял ее за подбородок и приподнял. — Кто такой Янус? И что он тебе показывал?

Дворец наций, Женева, Швейцария 

Лимузин обогнул здание «С», где располагались залы заседаний, и остановился на усыпанной гравием дорожке перед зданием Ассамблеи ООН, вход в который был окружен белыми колоннами. На верхних ступенях стояло несколько человек из швейцарской службы безопасности, внизу, на дорожке, ждали охранники из «Беллтауэра». Репортеры, выстроившиеся у расположенной рядом библиотеки, направили роботов, проводивших съемку, на автомобиль; в этот момент один из охранников открыл заднюю дверцу, и из машины вышла Элейн Пеллер, секретарь по связям с общественностью «Фронта человечества» и личный помощник его основателя. Женщина выпрямилась и обратилась к парившим над землей камерам:
— Господин Таггарт сейчас сделает короткое заявление. Он не будет отвечать на вопросы.
Как только она закончила, из машины вышел Исайя Сэндовал. На лице испанца всегда было нервное, озабоченное выражение, и сегодняшний день не стал исключением. Несмотря на то что власти молчали, перед рассветом Исайю разбудил шум, который мог быть только взрывом на мосту, ближайшем к их отелю. Сэндовал все еще был недоволен тем, что начальник наотрез отказался прислушаться к его совету и перенести заседание Комитета ООН по научным вопросам.
Следом за ним, тепло улыбаясь, появился сам Уильям Таггарт и одарил камеры отеческим кивком и взмахом руки. Лицо руководителя крупнейшего движения противников модификации было, как всегда, безукоризненно выбрито, волосы уложены, он излучал абсолютную уверенность в себе, и все же казалось, что он никогда не теряет некой настороженности, хладнокровной наблюдательности ученого, которая заставляла столь многих людей к нему прислушиваться.
Таггарт обошел лимузин и снова кивнул.
— Друзья мои, — начал он. — Сегодняшний день наполняет меня надеждой; я рад встрече с этими прекрасными людьми и предоставленной мне возможности изложить нашу точку зрения. Наверное, впервые за всю историю человечества наступил такой исключительно важный момент, когда самой человеческой природе угрожает алчность науки, лишенной всяких моральных устоев или…
Все произошло со сверхъестественной скоростью и было совершено с яростью и силой, присущей лишь существу, объединяющему в себе волю человека и мощь машины. Могучий мужчина в куртке офицера службы безопасности выскользнул из-за патрульной машины «Беллтауэра» и нанес ближайшему охраннику удар такой силы, что тот полетел в сторону и врезался в капот автомобиля. Человек, развернувшись на одной ноге, отшвырнул второго наемника — во все стороны полетели осколки золотистого щитка шлема, раздробленного тяжелым ботинком. Третий охранник попытался достать нападавшего жужжащим электрошокером, но киллер бросился на землю, так же стремительно вскочил и с силой согнул руку солдата под неестественным углом; тот с воплем рухнул на асфальт.
Все это заняло считаные секунды; движения нападавшего были неестественно быстрыми, удары — мощными, что говорило о нейроимплантах и кибернетических конечностях.
— В машину! — крикнул Сэндовал, схватил Таггарта за пиджак и толкнул его в заднюю дверцу.
Швейцарцы неслись по ступеням, выхватив оружие. Таггарт, спотыкаясь, панически озираясь, шагнул к лимузину; Пеллер неловко возилась с дверной ручкой.
Личные телохранители Таггарта были мускулистыми мужчинами, оба раньше служили в армии, оба были сильны и хорошо натренированы, но они все-таки были всего лишь людьми, ни у одного не имелось имплантов — таково было требование нанимателя. Они ни за что не смогли бы справиться с киборгом.
Телохранители набросились на него с разных сторон, надеясь рассредоточить его внимание, но он с легкостью справился с ними. Он воспользовался тяжелым револьвером, который сжимал в руке, как дубиной, разбил нос одному охраннику, и тот рухнул с залитым кровью лицом. Второй получил сокрушительный удар в колено — хрустнула кость. Телохранитель не успел вытащить оружие — новый удар отшвырнул его на песок.
Таггарт уже открыл дверцу, и Сэндовал запихивал его в машину, за бронированные стенки.
Исайя обернулся — киллер стоял у него за спиной, лицо его было перекошено, в холодных искусственных глазах сверкал весьма человеческий гнев.
— Нет, пожалуйста, не надо!
Пинком захлопнув дверцу, убийца швырнул Сандовала на землю и приставил дуло револьвера к голове Уильяма Таггарта.

Жертва подняла руки, словно надеясь заслониться от пули.
Вокруг раздавались крики и визг, жужжали роботы, щелкали предохранители автоматов, но Саксон не слышал этого. Единственным, что достигло его слуха, был вопрос Таггарта.
— Эт-то они послали тебя? — запинаясь, выговорил он. — Это были они? Они послали тебя?
Щелкнул курок «Даймондбэка», и Саксон прицелился. Мгновения тянулись. Нужно было лишь нажать на спуск. Один выстрел, один труп, и с этим будет покончено.
Бену не было дела до того, останется ли Уильям Таггарт в живых. Люди, подобные ему, с отвращением относились к таким, как Саксон, считали киборгов недочеловеками. Сколько вреда «Фронт человечества» и их сторонники, радикалы из «Чистоты», причинили людям с кибернетическими имплантами?
И сколько еще крови прольется, если он сейчас выстрелит? Сколько казней и смертей вызовет убийство этого человека, совершенное здесь и сейчас? Справедливо ли платить такую цену за жизнь Анны Келсо?
— Черт! — выругался Саксон и опустил револьвер.
Он не мог этого сделать. Он не мог превратиться в оружие Намира в тайной войне иллюминатов.
На лице Таггарта отразилась растерянность.
— Кто?.. Кто ты такой?
А затем прозвучал другой голос, слышный лишь одному Бену:
«Ты безмозглый придурок. Я так и знал, что ты запорешь все дело».
Краем глаза Саксон заметил блеск солнечного луча на оптическом прицеле винтовки Хардести — он сидел на крыше библиотеки.
— Снайпер! — взревел он, схватил Таггарта за руку и швырнул под прикрытие лимузина.
Крик его заглушил грохот выстрела из крупнокалиберной винтовки.
Таггарт скрылся под машиной, и пуля просвистела в нескольких сантиметрах от щеки Саксона; в следующее мгновение он услышал влажный хлопок и приглушенный вскрик.
Обернувшись, он увидел Пеллер, лежащую на спине; грудь ее превратилась в кровавое месиво, по белому гравию растекалась алая лужа. Невидящие глаза смотрели в затянутое тучами небо.
Саксон развернулся и прицелился в сторону крыши, но Хардести уже скрылся в недрах библиотеки. Пользуясь всеобщим смятением и неразберихой, Саксон нырнул за капот автомобиля и бросился к соседнему зданию. Репортеры разбегались во все стороны, словно перепуганные куры.

Глава четырнадцатая

Дворец наций, Женева, Швейцария 

В здании «В» располагались библиотека, архив и музей Лиги Наций, закрытые в тот день из соображений безопасности. Саксон разбил окно на первом этаже и влез внутрь; моргая, он перебрал режимы своей высокочувствительной оптики и осмотрел просторное помещение в поисках движения. Вдоль зала тянулись ряды высоких стеллажей, отбрасывавших прохладные тени, наверху, за перилами балкона, поблескивали застекленные витрины музея и интерактивные голограммы путеводителей.
Хардести и Саксон обнаружили друг друга одновременно; снайпер бежал, держа у бедра винтовку «Лонгсворд»; увидев Бена, он мгновенно вскинул ее на плечо и выстрелил.
Саксон бросился на пол, с шумом приземлился и перекатился на бок, сверху на него посыпались книги. Худшего положения нельзя было придумать. У Хардести имелись все преимущества — он находился выше, на балконе, расстояние позволяло ему пользоваться винтовкой; у Саксона был лишь револьвер с одной-единственной пулей.
Против него работали не только их позиции. Швейцарские копы пришли в себя и, вероятно, через минуту должны были уже всей толпой ворваться сюда. Одно Саксон знал наверняка: если он хочет найти Анну Келсо, ему придется сначала разобраться со Скоттом Хардести.
И, словно услышав мысли противника, снайпер окликнул его:
— Эй, англичанишка! Спасибо тебе за помощь, приятель. Теперь уже не важно, чем дело закончится, ты за нас всю работу сделал! Сейчас я прострелю в тебе дырку и оставлю копам… Намир попросит группу подчистить все это дело, и в вечерних новостях расскажут, что это ты нажал на курок.
Саксон прижался к стеллажу:
— Ты так думаешь? Ты промахнулся, дружище. Таггарт еще жив!
— Да плевать на это! — крикнул снайпер. — У нас на всякие непредвиденные случаи есть запасные варианты, Саксон. Ты еще не понял? Операция продолжается, и возня мелких людишек вроде тебя не сможет сорвать ее…
Очередная пуля просвистела между полками рядом с головой Саксона, и он пригнулся. У этого сукина сына прицел с терагерцевым сенсором, он видит сквозь непрозрачные препятствия, подумал Бен. Если он не сможет выбраться отсюда, приблизиться к противнику, снайпер рано или поздно достанет его.
Саксон посмотрел вверх. Балкон отделяло от самой высокой книжной полки несколько футов. Он мог преодолеть это расстояние, но стоит пошевелиться, размышлял Бен, и Хардести пристрелит его. Нужно было отвлечь врага.
Саксон вскочил на письменный стол, и снайпер заметил его, прицелился. Бен поднял свой «Даймондбэк» и нажал на курок. Он был хорошим стрелком, и оптика позволяла видеть на большом расстоянии, но Хардести сидел в надежном укрытии и был практически неуязвим.
Массивная хрустальная люстра находилась гораздо дальше, однако попасть в нее было существенно проще. Огромная чаша из матового стекла с медными украшениями висела на металлической цепи; ее водрузили сюда перед открытием дворца, более ста лет назад. Пуля Саксона разбила ее вдребезги, и осколки хрупкого старинного плафона разлетелись во все стороны. Хардести вскрикнул — люстра рухнула и накрыла его.
Пока Хардести выбирался из-под обломков, Саксон отбросил бесполезный револьвер, напряг металлические ноги и вложил все силы в мощный прыжок. На лету он зацепился за книжный шкаф, и изъеденные временем тома полетели на мраморный пол. Добравшись до верхней полки, Бен искусственной рукой ухватился за перила балкона. Металлические пальцы сомкнулись, и Саксон, зашипев от усилия, подтянулся вверх. В тот момент, когда он перекатился через перила, пуля вонзилась в мрамор балкона, и каменные крошки просвистели мимо его уха как шрапнель.
Хардести выскочил из укрытия в поисках новой позиции, более удобной для стрельбы. Длинная снайперская винтовка блеснула, словно копье из вороненой стали.
Именно этого Саксон и ждал; этот человек ненавидел сражаться на условиях противника — это была его слабость. Хардести всегда хотел становиться хозяином положения, и иногда это играло против него. Бен, напротив, жестоким опытом был научен, что надо разыгрывать те карты, которые тебе выпали.
Он с силой толкнул оказавшуюся поблизости тележку с книгами, и она понеслась вперед, отрезав Хардести путь к отступлению, затем он вскочил на стол и прыгнул на врага сверху, замахнувшись железной рукой.
Хардести поднял винтовку, чтобы защититься, и кулак Саксона угодил по казенной части; к его удовлетворению, послышался скрежет ломающегося механизма. Следующим ударом он повалил противника на землю; очки слетели с узкого, чисто выбритого лица снайпера.
Своей тяжелой кибернетической рукой Саксон со всей силы сдавил Хардести горло. Раздалось хриплое бульканье, и снайпер замахал руками, подняв их вверх ладонями наружу, так что на мгновение Саксону показалось, будто он сдается.
Затем форма его правой руки изменилась; она разделилась на части и собралась снова: мизинец и большой палец скользнули назад, и три средних пальца образовали веер, так что кисть теперь напоминала странное насекомое. Одновременно щель, перерезавшая левую ладонь, раскрылась, и из нее выскочил острый стальной кинжал.
Рука с лезвием нанесла удар Бену в живот, но пуленепробиваемая куртка защитила от нескольких первых выпадов, и острие лишь скользнуло по пластинам брони. Хардести протянул паучью лапу к горлу Саксона и сжал пальцы. Затем ударил ножом снова, и на этот раз лезвие вонзилось в плоть.
Боль прокатилась по всему телу Бена подобно волне. Свободной рукой ему удалось схватить Хардести за запястье, когда тот хотел повернуть нож. Снайпер выдернул руку, и они покатились по полу, сшибая мебель, сцепившись в смертельных объятиях.
Пальцы Бена скользили по железной руке врага — его собственная кровь мешала как следует ухватиться, — а тем временем Хардести все сильнее сдавливал ему горло. На краю поля зрения Саксона замигали предупреждающие сигналы, которые передавал на оптику имплант, оценивавший состояние его здоровья. Уровень кислорода в крови падал, начинала кружиться голова. Если бы у него были человеческие глаза, он бы уже ничего не видел перед собой.
— Ты проиграл, — прошипел противник. — Я тебя выпотрошу, мать твою!..
Держать Хардести было все равно что пытаться поймать змею: он извивался и отбивался, делая все возможное, чтобы вырваться. Саксон не уступал ему по силе, но не обладал таким проворством; однако он знал, что если выпустит снайпера сейчас, то больше никогда не сможет к нему подобраться.
«Заканчивай с ним немедленно, — сказал он себе, — пока еще не поздно».
Взревев, Саксон железными пальцами вцепился в искусственное запястье противника. Он толкнул Хардести назад и повернул его кисть под неестественным углом. Сустав заскрежетал и щелкнул; мгновение — и лезвие уже было направлено в лицо хозяину.
Хардести внезапно сообразил, что   собирается сделать противник, и мертвые глаза широко распахнулись. В этом сражении американцу суждено было проиграть. На стороне Саксона оказались вес, сила и стальные мышцы.
Не обращая внимания на рану, глядя прямо в глаза врагу, Саксон медленно, но упорно давил на его руку, направляя кинжал в горло; наконец острие пронзило кожу и плоть, и из раны фонтаном хлынула кровь. Паучья лапа дрогнула, пальцы разжались, и в легкие Саксона ворвался поток свежего воздуха.
Хардести попытался что-то сказать, но изо рта лишь вытекла розовая струйка. Последним усилием Саксон высвободился из его лап, и снайпер отлетел назад, к краю балкона. Тело его перевалилось через перила, рухнуло вниз, на мраморный пол, и осталось лежать бесформенной кучей.
В этот момент двери в дальнем конце зала распахнулись и в помещение влетели дымовые шашки, оставляя за собой серые хвосты. За дымовой завесой мелькали фигуры в бронежилетах, перед ними плясали тонкие красные линии лазерных прицелов. Саксон услышал голоса, выкрикивавшие команды на французском.
Он поморщился от боли и бросился к окну. Перед ним расстилался газон, и его ждало незаконченное задание.

Неизвестное место 

Когда дверь камеры открылась снова, Анна поклялась себе быть готовой ко всему, но, к ее ужасу, за металлической дверью показался не Джарон Намир. Перед ней стоял могучий человек, которого она недавно видела в коридоре, с ежиком на голове и походкой головореза. Он обвел тесную каморку хищным, жестоким взглядом. Челюсть его смотрелась как-то странно — Келсо не сразу поняла, что это протез, покрытый пластиковой искусственной кожей. Она ужаснулась при мысли о том, что могло так жестоко изуродовать человека, однако он, видимо, гордился своей внешностью, словно боевой наградой. Наемник хотел, чтобы люди видели его изрезанное шрамами лицо, как будто бросал окружающим вызов.
Раздувая ноздри, украшенные золотым кольцом, он ухмыльнулся, слегка пригнул голову и зашел в комнату.
— Лоуренс Барретт, к вашим услугам, — насмешливо произнес он, нарочито растягивая слова, подражая выговору южан. — Простите меня, но я принес вам дурные новости.
Анна вынуждена была собрать остатки воли, чтобы не попятиться при его приближении. У нее все еще кружилась голова и подкашивались ноги. Она сцепила за спиной руки и смотрела на врага, стараясь побороть страх и выжидая подходящий момент.
Барретт наклонил голову набок:
— Ваша ценность резко упала. Похоже, ваш приятель Саксон не выполнил условия сделки. — Он довольно заворчал. — Он вас предал. Как вам это нравится?
Несмотря на старания сохранять спокойствие, Анна пошатнулась, но попыталась подавить ненужные эмоции. Итак, она здесь одна; она все время была одна, с самого начала…
— А я вас знаю, — внезапно произнес Барретт, оглядев ее с ног до головы. — Точно. Вашингтон. Ликвидация Дански. Вы ведь были там, верно?
Анна похолодела, и мысли ее переключились на отчеты об инциденте в Джорджтауне, которые она читала, о фигурах без лиц, устроивших засаду лимузину. Он был одним из убийц, в той же команде, что и Герман.
Барретт продолжал говорить:
— Не смогли забыть про это, да? Ну почему вы, женщины, вечно цепляетесь за прошлое, скажите на милость? Никогда не можете оставить человека в покое? — Он возвышался над ней, лицо его было так близко, что Анна чувствовала на себе его дыхание.
— Что… тебе нужно? — выдавила она.
Он жестко улыбнулся:
— Намир считает, будто вам кое-что известно. Вы не захотели говорить с ним. — Анна сглотнула, ощутив боль в горле в том месте, за которое ее держал другой наемник, когда допрашивал насчет Януса. — Но бьюсь об заклад, со мной вы поделитесь этими сведениями, — продолжал Барретт. — Когда мы с вами познакомимся поближе, разумеется.
Она знала, что сейчас произойдет. Барретт наклонился, протянул к ней тяжелые, толстые металлические пальцы, приблизил лицо; именно в этот момент она нанесла удар, сжав кулак и целясь ему в глаз.
Анна вложила в эту попытку все силы, которые у нее остались. Одновременно она подалась вперед и схватилась за пряжку его ремня в виде головы быка. У нее была только одна возможность ударить; одно движение мощной кибернетической руки — и ей пришел бы конец.
Кулак ее угодил врагу в скулу и скользнул к глазу. Медная монета, зажатая между указательным и средним пальцами, рассекла неровную кожу и впилась в плоть. Пальцы Анны обожгла боль; удар был нанесен с такой силой, что монета едва не полетела на пол. Келсо резко двинула коленом Барретту в пах и была вознаграждена болезненным рычанием великана.
Он замолотил руками, схватился за лицо, ощупывая кровоточащий глаз.
— Сука проклятая! — Барретт вслепую махнул рукой и едва не сбил женщину с ног — черная металлическая кисть пронеслась у нее над головой.
Анна бросилась мимо наемника к открытой двери, но Барретт оказался проворнее, чем она думала, — он уже поворачивался, протягивая к ней лапы.
Он успел схватить ее за капюшон куртки и с силой рванул. Анна на миг потеряла равновесие, но сумела высвободиться из рукавов и, спотыкаясь, бросилась прочь.
Барретт злобно взревел, лицо его перекосилось от ярости. Она успела заметить его гримасу и поняла: этот человек убьет ее на месте, стоит только ему дотянуться.
Анна стукнула кулаком по панели замка, и дверь скользнула на место, но недостаточно быстро: Барретт успел просунуть железную руку в щель. Кибернетическая конечность молотила по полу и стенам, сгибаясь под невероятными углами.
— Ты мне за это заплатишь, шлюха полицейская! — вопил он. Дверь защелкнулась, и Келсо услышала, как наемник рычит, пытаясь выломать замок. — Никуда ты отсюда не денешься!
Анна бросилась бежать по узкому коридору без окон, отчаянно высматривая хоть малейший намек на то, где она находится и, что еще более важно, как отсюда выбраться. Коридор разветвлялся, и в конце одного из проходов виднелась крутая металлическая лестница. Анна понеслась вверх, перескакивая через две ступени, и почувствовала странную вибрацию, похожую на гул двигателей.
Она оказалась на следующем уровне, в более широком коридоре, освещенном дневным светом, проникавшим через широкие прямоугольные окна. Анна подбежала к окну, тряхнула головой, чтобы заставить себя сосредоточиться, избавиться от остатков наркотического дурмана.
Пол слегка качнулся, и внезапно она поняла, где очутилась; шок был подобен прыжку в ледяную воду. За окнами тянулась зеленовато-голубая вода Женевского озера, на далеком берегу виднелось шоссе на Лозанну и ее северные пригороды. Келсо находилась на яхте, удалявшейся от Женевы с довольно приличной скоростью.
Анна огляделась по сторонам, отчаянно пытаясь выжать какие-то преимущества из этого открытия. Судно было большим — роскошная мегаяхта длиной триста футов, одна из тех, что принадлежали богатым людям, живущим в особняках и замках между Лозанной и Монтрё. Дымчатые панели из сандалового дерева и изящные бронзовые украшения резко контрастировали с голыми стальными стенами нижней палубы, где держали ее Тираны.
Если она останется здесь, ее убьют. Возможно, не сразу, а лишь когда вырвут последние крохи информации; но она наверняка обречена на смерть. На яхте они смогут отвезти ее куда угодно: на север, в какой-нибудь уединенный уголок в Швейцарских Альпах, на юг, во Францию, а может быть, оставят здесь, посредине озера, вдали от любопытных глаз, до тех пор пока не решат выбросить за борт…
Анна поспешила на корму, стиснув в кулак кровоточившую руку и настороженно оглядываясь в поисках опасности. В расцарапанных пальцах она по-прежнему сжимала медную монету.
В этот момент с нижней палубы донеслись сдавленное рычание и визг открываемой двери.
Анна бросилась бежать.

Парк Ариана, Женева, Швейцария 

Когда Саксон добрался до Космического Мемориала, с дорожки к нему свернул четырехколесный мотовездеход, которым управлял офицер швейцарской полиции. Сидевший у него за спиной второй полицейский поднял помповое ружье МАО и дважды выстрелил в беглеца.
Бен услышал низкое жужжание крупнокалиберных снарядов, начиненных липким веществом. Эта густая жидкость — биодеградирующий суперклей, не причиняющий человеку вреда, — прилипала к любой поверхности. Одного попадания было достаточно, чтобы остановить бегущего преступника.
Саксон пригнулся, нарочно споткнулся, покатился по пологому холму прочь от металлической скульптуры и скрылся из виду. Вездеход устремился за ним.
Когда полицейские оказались на гребне холма, Саксон неожиданно нанес офицеру сокрушительный удар в грудь. Могучим движением кибернетической ноги он вышиб его с сиденья, и неуправляемый квадроцикл завертелся на месте; коп с ружьем полетел на траву.
Бен схватил водителя сзади за горло и сдавил, упершись в спину коленом. Через несколько мгновений несчастный потерял сознание, и Саксон отбросил тело прочь.
Второй полицейский уже вскочил на ноги и щелкал затвором, заряжая ружье; Саксон слышал, как он вызывает подкрепление. Но выстрелить полицейский не успел. Бен набросился на него, и они покатились по траве; коп взвыл. Несколько секунд они боролись за оружие, но Саксон оказался сильнее и изо всех сил ударил прикладом по щитку, скрывавшему лицо противника. Пластик треснул, и человек снова вскрикнул от боли.
Саксон перехватил ружье и выстрелил гелевым снарядом. Ярко-розовая тягучая жидкость вспенилась и начала пузыриться, разбухла, образовав клейкую массу, избавиться от которой можно было только с помощью специального растворителя. Полицейский разразился гортанной руганью вслед Саксону, который устремился к еще жужжавшему перевернутому вездеходу, лежавшему на газоне.
Квадроцикл был в порядке, и бывший наемник, перевернув его, завел мотор. Когда он ехал вниз с холма, в кармане жилета зазвонил телефон. Бен хлопнул себя по боку, включая связь:
— Что у тебя, Янус?
Ответ последовал по импланту, встроенному в череп:
«Это лишь предположение. Ты должен меня понять, ситуация меняется слишком быстро, в твоем секторе слишком интенсивный трафик…»
— Давай к делу! — рявкнул Саксон, склоняясь над рулем, стараясь отключиться от мучительной боли, терзавшей внутренности. — Копы сейчас перекроют весь город, у меня мало времени! Мне нужен ответ — немедленно!
«Я понимаю, — произнес хакер. — Поиск названия „Икар“ среди данных об известных холдингах и подставных компаниях иллюминатов дал большое количество результатов, но лишь один из них, по-видимому, имеет отношение к твоей цели. Статистически это твой лучший шанс обнаружить Анну Келсо, если она еще жива».
Саксон пересек дорожку для обслуживающего транспорта и железнодорожные пути, шедшие параллельно границе парка.
— Продолжай.
В отдалении послышался стрекот приближавшихся полицейских вертолетов.
«Так называется судно, частная яхта, зарегистрированная на „Фонд де Бирс“ — корпорацию, которую „Джаггернаут“ давно подозревал в связях с иллюминатами».
— Так «Икар» — корабль? Наверное, Намир использует его как резервный командный пункт…
«Точно. Сейчас он находится в пяти милях от тебя и направляется на северо-восток со скоростью четыре узла. Отправляю тебе изображение».
Саксон нажал на тормоза, и квадроцикл резко остановился.
— И как, черт побери, мне теперь отсюда выбраться?
Когда Янус снова заговорил, в его голосе прозвучали жесткие нотки:
«Слушай меня. Я больше не могу помогать тебе в этом деле. Чтобы спасти тебя, я уже зашел довольно далеко и нарушил некие… границы. В дальнем конце ботанического сада находится пристань для яхт. Я предлагаю раздобыть там какой-нибудь водный транспорт и попытаться перехватить „Икар“».
— Какие еще границы? — рассерженно переспросил Саксон. — Ты же знаешь, кто эти люди, Янус. Ты знаешь, на что они способны. Ты не можешь сейчас меня бросить. Ты слишком далеко зашел. Как и мы все.
На несколько долгих мгновений воцарилась тишина, и Саксон уже подумал, что хакер прервал соединение и ушел на дно; затем до него донесся ответ.
«Я совершал сомнительные поступки. — Искусственный компьютерный голос дрогнул, и тон его несколько раз странно изменился, из низкого стал высоким, из мужского — женским. — Это не дает мне покоя».
— Я тебя понимаю, — с чувством произнес Саксон.
«Я хочу загладить свою вину. Но не знаю, смогу ли я продолжать…»
— Сможешь. Помоги мне, — настаивал он. — Помоги Келсо. Помоги мне сегодня спасти хотя бы одну жизнь.
Ответ был твердым:
«Это будет в последний раз. Я захожу в полицейскую сеть. Я собираюсь включить „Икар“ в список судов, которые следует останавливать и обыскивать в соответствии с ордером Интерпола. Но больше я ничего не смогу сделать, чтобы помешать Тиранам осуществить их планы, каковы бы они ни были. Это зависит от тебя».
— Спасибо. — Он помедлил. — Послушай, Янус…
«Нет, — ответил хакер, угадав вопрос, который собирался задать ему солдат. — Ты никогда не узнаешь, кто я такой. Я еще не готов открыть свое имя. Удачи тебе, Бен».
Саксон нахмурился.
— Ну ладно. Тебе тоже, — пробормотал он, но связь уже оборвалась.

Яхта «Икар», Женевское озеро, Швейцария 

Название яхты было выгравировано на медной пластине на открытой части палубы, уставленной антикварными креслами и столиками с хрустальной посудой. Анна настороженно огляделась и, двинувшись в сторону кормы, проскользнула в дверь, за которой находилось помещение для шлюпок.
В комнате, протянувшейся вдоль корпуса «Икара», она обнаружила акваланги, водные лыжи и компактную моторную лодку, подвешенную на сложной системе ремней и рам; резная лестница вела наверх, на пассажирские палубы. Одна стена была раздвижной, чтобы спускать шлюпку на воду, а в деревянном полу Анна нашла круглый люк из сверхпрочного полистекла, сквозь которое была видна пенившаяся вода озера. Келсо помедлила, глядя в люк. Имплант, встроенный в легкие, позволял человеку несколько минут обходиться без кислорода, но не слишком ли это рискованно сейчас? Сквозь стекло она видела темно-синий водоворот с белой пеной. Люк не был предназначен для использования во время движения; прыгнув в воду, Анна оказалась бы прямо в водовороте, образуемом мощными гидрореактивными моторами. Придется искать другой путь, подумала она.
Обойдя лужицы морской воды на дощатой палубе, Анна поискала вокруг что-нибудь, что могло бы пригодиться. Локтем она разбила стекло на приборной панели моторной лодки и схватила хранившуюся внутри ракетницу. Устройство напоминало пистолет без ствола; оно вряд ли могло служить оружием, но выбора не было.
Анна сунула ракетницу в карман и взглянула на вещевой мешок, лежавший у кормы лодки, надеясь найти в нем что-нибудь полезное. Она потянула за веревку, и мешок развязался.
Взгляд ее упал на мертвое пепельно-серое лицо Ди-Бара. Сломанная шея была одной сплошной багрово-черной опухолью.
Келсо выругалась и отпрянула. Из мешка на палубу выкатились грузила. На какой-то миг Анну снова охватил гнев, ненависть к хакеру за предательство, но эти эмоции быстро исчезли. Перед ней был труп испуганного мальчика, который так и не понял, в какое серьезное дело он влип.
Осмотрев тело, она пришла к выводу, что его убили совсем недавно, С момента взрыва на мосту прошло всего несколько часов, и, пока Анна была погружена в искусственный сон без сновидений, Намир и его подельники, очевидно, допрашивали Ди-Бара. Она обнаружила множество синяков и переломов; Келсо попыталась представить, что ему пришлось вынести. А ведь он уже считал себя равным Тиранам, считал, что принят в их ряды после убийства Круа и захвата Анны — считал до того момента, пока не начались пытки.
Вряд ли хакер продержался долго; наверняка Намир пытал мальчишку, даже когда тот рассказал все, что знал. Чтобы быть уверенным, что тот не солгал. «Что он выдал им? — думала она. — Имена членов „Джаггернаута“? Местоположение штаба „Новых сыновей свободы“?» Страшно было даже подумать, что враги могли предпринять, владея этой информацией.
— Патрик, — произнесла она, осторожно закрывая ему глаза, — глупый ты мальчишка.
Едва успели эти слова сорваться с ее губ, как воздух над одной из луж задрожал, и знакомое леденящее чувство того, что рядом враг, охватило женщину. Анна протянула руку к борту лодки, и пальцы ее сомкнулись на рукоятке багра.
Резко развернувшись, она швырнула в сторону противницы деревянный штырь. Он пронесся по воздуху и, столкнувшись с чем-то невидимым, разлетелся в щепки. В следующую секунду прямо из ничего возник призрак, и Федорова, отбросив в сторону багор, со зловещей ухмылкой устремилась к Анне.
Наемница двигалась быстро; в квартире электромагнитная граната уравняла их шансы, но сейчас Келсо с самого начала стало ясно, что она проиграла.
Анну охватили одновременно слепая ярость и дикий страх. Она уцепилась за какую-то перекладину, оказавшуюся у нее над головой, подтянулась и ударила киллершу ногами в лицо. Федорова отлетела в сторону, и, прежде чем она успела вскочить, Анна бросилась к лестнице, ведущей на верхнюю палубу.
Наемница настигла Келсо в тот момент, когда она выскочила в просторное помещение с огромными стеклянными окнами. Повсюду были расставлены бархатные диваны и копии елизаветинских столов ручной работы, соседствовавшие с минималистскими голограммами и встроенными компьютерами.
Анна схватила подставку для ног и швырнула за спину, пытаясь замедлить приближение Федоровой, но промахнулась и споткнулась обо что-то. Наемница набросилась на нее, и она услышала негромкое шипение искусственных мышц. Ноги Анны оторвались от земли, и Федорова швырнула ее в сторону.
Келсо перевернулась в воздухе, с грохотом врезалась в стеклянную лампу и упала на полукруглый бар в дальней части каюты. Бок обожгло огнем, когда под ее весом захрустели осколки бокалов и бутылок. Она захрипела и, перевалившись через стойку, рухнула на пол.
У нее закружилась голова, по лицу потекла кровь из открывшейся вновь раны, но Анна попыталась подняться. Медленно моргая, она заметила рядом бутылку бурбона и схватила ее за горлышко.
Келсо выпрямилась в тот момент, когда Федорова прыгнула к стойке, и опустила бутылку как дубину. Киллерша попыталась отразить удар, но стекло разбилось о ее руку, разлетелось вдребезги, и наемница зашипела от боли.
Анна невольно оскалила зубы в злобной ухмылке; добиться хоть какого-то звука от безмолвной женщины, хотя бы самого незначительного, было своего рода победой.
Темно-коричневая жидкость расплескалась по телу Федоровой и стойке бара, и женщина отступила на шаг. Именно это мгновение и нужно было Анне, чтобы выхватить из кармана ракетницу.
Она нажала на курок, и дымящаяся ракета полетела, огибая бар и оставляя за собой пахнущий фосфором след. Федорова бросилась в укрытие; ракета подожгла разлитое спиртное, и пламя мгновенно распространилось по комнате. Едкий, липкий оранжевый дым наполнил помещение.
Закашлявшись, Анна выстрелила во второй раз и попала в цель. Куртка Федоровой сразу загорелась, и красные языки пламени устремились к лицу.
Келсо пробиралась сквозь густой дым и воющее пламя к окну, стремясь выбраться. За спиной она слышала звон бьющегося стекла и треск огня — один из диванов превратился в факел.
В этот момент перед ней из клубов дыма появилась Федорова. Кожа ее шипела, лицо было перекошено от ярости, и наемница походила на исчадие ада.

Украденный водный мотоцикл стремительно несся следом за «Икаром», преодолевая расстояние огромными прыжками. Корма яхты нависла над Саксоном, и он заметил, как в центральной части палубы вспыхнул огонь. На мгновение ему показалось, что это отражение солнца в стекле. Бен присмотрелся — языки рыжего пламени вырывались из разбитого окна.
Саксон увеличил скорость и обогнул яхту, направляясь к той стороне, где был виден пожар, и надеясь, что дым скроет его приближение.

Голос по радио на французском, английском и китайском языках от имени швейцарской полиции приказал «Икару» заглушить двигатели и лечь в дрейф.
Намир презрительно усмехнулся, выключил радио и бросил разгневанный взгляд в окно; в этот момент на мостик вошел Барретт.
Великан был в ярости, и по изуродованному лицу из глаза, словно слезы, текли струйки крови.
— Какого дьявола там происходит? — прорычал он, указывая большим пальцем в сторону кормы. — Пожарная сигнализация вопит как сумасшедшая! Келсо не может быть на средней палубе, так что…
— Елена с ней разберется, — оборвал его Намир. — Постоянно приходится подчищать за вами хвосты.
— Эта сучка меня застала врасплох! — взревел Барретт.
— Дебил! — заорал в ответ Намир так громко, что верзила-наемник смолк. — Ты сам виноват — забыл, что она федеральный агент!
Мимо окон плыли облачка гари, смешанные с дымом ракетницы. На контрольной панели мигали огоньки, включилась противопожарная система, и где-то внизу раздавался тревожный звон. Командир подошел к рулю и потянул рычаги назад, до нулевой отметки.
— Что ты делаешь? — спросил Барретт. — Где пилот?
Намир кивнул в сторону открытой задней палубы, на которой их ждал вертолет без опознавательных знаков:
— Прогревает двигатель. Мы покидаем корабль. — Эти слова он бросил с раздражением. — Операция летит ко всем чертям! Нужно немедленно уходить, пока еще можно что-то спасти. — Лицо его перекосилось от злобы, когда он выглянул в окно. — Сюда движутся полицейские катера. Очевидно, кто-то выдал нас властям.
— Саксон?
— Какая разница! — прорычал Намир. — Даже если Таггарт жив, это не важно — наша цель все равно достигнута. В рядах «Фронта человечества» неразбериха, а по телевизору сообщат то, что мы прикажем. Наше дело сделано.
— Так что, просто бросим все и сбежим? — удивился Барретт. — Сначала мы лишились самолета, а теперь этой посудины?
— Пусть все сгорит, — ответил Намир. — Ее цена ничтожна по сравнению с тем, что   мы выиграли. Мы будем по ту сторону границы, прежде чем швейцарцы сообразят, что произошло. А когда они потушат пожар, группа сочинит сказку, которая лучше всего нам подходит.

Пальцы Федоровой, словно железные прутья, вонзились в руку Анны через грязный рукав блузки, и каждое движение, каждый толчок и шаг по палубе причинял новую боль. Киллерша сдавила нерв на предплечье, и Анне казалось, будто руку погрузили в кислоту.
Она жадно хватала воздух и шла вперед, во рту появился вкус крови. Анна успела разглядеть свое отражение в одном из окон. Когда-то Келсо мечтала оказаться на борту роскошной яхты, подобной этой, но сейчас она выглядела словно призрак, несчастный раненый солдат, ковыляющий по полю после битвы.
Федорова вытолкнула ее на верхний уровень и продолжала гнать вперед. Налетел порыв ветра, и Анна пошатнулась. В отдалении она заметила черный вертолет, готовый к взлету, жужжащий винтами. Рядом ждали Намир и Барретт, и при виде пленницы на лице последнего появилась зловещая, полная ненависти ухмылка. Он шагнул вперед, сгибая и разгибая толстые, тяжелые металлические пальцы.
Анна попыталась вырваться, но за спиной были лишь стальные перила. Дальше, внизу, находилась главная палуба и нос; очертания яхты напоминали острие кинжала. Дрейфующее судно было окутано дымом.
Намир вытянул руку и остановил Барретта, обуреваемого жаждой мести.
— Келсо мне нужна целой и невредимой, — услышала она сквозь жужжание винтов. — Здесь нам не удалось ее допросить, сделаем это в безопасном месте.
— Нет… — Она снова начала сопротивляться, но Барретт схватил ее и рванул, едва не сбив с ног. — Нет! — Анна дралась руками и ногами, но против великана все было бесполезно.
Ее охватил невыносимый ужас. До этого момента Келсо цеплялась за тонкую ниточку надежды, верила, что существует шанс сбежать от Тиранов и выжить. Все рухнуло, когда ее поволокли к вертолету, и Анна с ужасающей четкостью поняла, что отныне у нее нет будущего, что не будет ни спасения, ни пощады…
— Эй! — Намир постучал по кабине вертолета и окликнул пилота. — Отвечай!
Он взялся за ручку и открыл дверь; на палубу вывалилось безжизненное тело. Голова человека была неестественно запрокинута.
Анна заметила какую-то фигуру, выступившую из-за хвостового стабилизатора; человек ткнул дулом ружья Намира в шею.
— Куда это ты, мать твою, собрался? — произнес Саксон.

Глава пятнадцатая

Яхта «Икар», Женевское озеро, Швейцария 

Намир замер. Несмотря на то что ружье было заряжено патронами с клеем, выстрела в упор хватило бы, чтобы на некоторое время обезвредить его.
— Бенджамин… — Он вздохнул. — Я правильно понимаю, что Скотт на условленную встречу не придет?
— Вы скоро встретитесь. — Палец Саксона, лежавший на спусковом крючке, напрягся.
В крови бушевал адреналин, боль терзала Бена, и ему приходилось прикладывать невероятные усилия, чтобы контролировать себя; он хотел одного — убить человека, стоявшего перед ним. Цель была уже близка, но вдруг у перил он увидел Барретта, поднявшего перед собой Келсо, словно живой щит.
— А теперь ты тоже хочешь это сделать? — спросил Намир почти спокойным тоном. — Ты не можешь выиграть эту битву.
Саксон прищурился:
— Твоя жена. Твои дети. Они знают, что ты за человек, Намир? — прорычал он. — Они знают, сколько крови у тебя на руках?
Голос Намира был холодным как лед.
— Если бы ты был умнее, ты бы понял. Каждая жизнь, отнятая мной, — это жертва, принесенная во имя того, чтобы сделать их жизни лучше. Ты и эта женщина? Это цена, которую я заплачу, даже не задумавшись.
Запах дыма становился сильнее. Вся нижняя палуба была охвачена огнем, и автоматическая система пожаротушения оказалась беспомощна, но Саксон решил, что ни один человек не покинет «Икар», пока он не получит то, что ему нужно.
— Бен! — выкрикнула Келсо, предупреждая его. — Федорова!..
Но Барретт тычком заставил ее смолкнуть.
Саксон не заметил русской наемницы. Она снова выполнил трюк с исчезновением и в этот момент, мерцая, возникла на палубе. За миг до ее появления Бен ощутил покалывание на коже — действие электромагнитного поля, порождаемого ее имплантами. Он успел оттолкнуть Намира и направить на Федорову оружие, прежде чем она сумела швырнуть в него сверхострый боевой нож. Раздалось два выстрела, и патроны с клеем угодили наемнице в грудь и живот. Удар был настолько силен, что женщину сбило с ног, и она покатилась по отполированным до блеска доскам палубы.
Шипя, словно рассерженная кошка, Федорова принялась сдирать с себя липкую массу и ненадолго выбыла из игры.
Намир воспользовался ее нападением и бросился на Саксона; багровые мускулы напряглись, и он нанес удар. Руки его согнулись под неестественными углами, один кулак опустился на висок Саксона, второй вышиб у него из рук полицейский дробовик. Оружие с грохотом покатилось по палубе и исчезло за бортом.
Саксон отступил, пытаясь сохранить равновесие. Он услышал щелчок и металлический скрежет и заметил на лице Барретта звериный оскал — его кибернетическая рука раскрылась, превратившись в пулемет.
— Стой! — приказал Намир. — Я с этим сам закончу. — И командир Тиранов обернулся к Бену с выражением холодной, жестокой решимости. — Я за все отвечаю. Как всегда.
Намир зарычал и бросился вперед.

Анна извивалась в руках Барретта, но бороться с гигантом было совершенно бесполезно. Она едва могла дышать; оставалось лишь смотреть, как Намир атакует своего бывшего солдата. Он двигался со сверхъестественной быстротой, и его конечности, оснащенные лучшей гидравликой, мелькали как молнии; по сравнению с ним Саксон казался медлительным и неуклюжим.
Намир пригнулся и неуловимым движением выбросил вперед ноги, а в следующее мгновение, перевернувшись в воздухе, уже стоял на палубе. Удар едва не сбил Саксона с ног, но он не стал переходить к обороне. Вместо этого Бен устремился на наемника в тот миг, когда тот еще не успел как следует обрести равновесие.
Он сшиб противника и с глухим стуком швырнул его на палубу.
Анна услышала треск костей и зловещий звук ударов металлических кулаков о человеческую плоть — это Намир молотил Саксона по груди и шее, и руки его двигались с бешеной скоростью, невероятной для человека и присущей лишь киборгам. Он умудрился попасть в кровавое пятно на животе Саксона, и тот болезненно взвыл.
Кровь потекла у солдата изо рта, и он ослабил хватку, но продолжал осыпать бывшего командира ударами. Началась драка — некоторые выпады были отражены, многие попадали в цель.
Казалось, шансы противников равны, но только на первый взгляд. Джарон Намир был полон сил и обладал самыми передовыми боевыми имплантами; Бен Саксон уже почти истощил свои резервы, в животе у него зияла рана, усталость сковывала его словно цепями.
На миг ослепленный ударом в лицо, Саксон тряхнул головой и ответил мощным выпадом, отбросившим врага назад. Тиран мгновенно оправился и развернулся на одной ноге; подошва тяжелого ботинка едва не врезалась Бену в челюсть.
Анне уже показалось, что она слышит хруст черепа, но в последнюю долю секунды солдат схватил бывшего командира за ногу и рванул на себя. Намир потерял равновесие.

Он пошатнулся, и Саксон, обхватив противника за плечи, сжал его горло, и изо рта Тирана вырвался хрип.
— Нельзя было верить тебе, — выговорил Саксон, стиснув Намира в смертельном объятии.
— Я как раз хотел… сказать то же самое… — выдавил Намир.
Саксон почувствовал, что механические руки врага зашевелились, но он не мог ничего поделать — лишь продолжать душить его. Еще несколько секунд, и все будет кончено…
Руки Намира вытянулись. Прежде чем Саксон успел сообразить, что происходит, конечности выгнулись назад. Заведя руки за спину, Намир легко перехватил запястья Саксона и высвободился, резко запрокинул голову и ударил противника в переносицу.
Череп Бена пронзила острая боль, из носа хлынула кровь. Намир выскользнул, щелкнув суставами, вернул руки в нормальное положение и замахнулся. Саксон попытался отразить удар, но наемник сжал его левую руку — его человеческую руку — в стальных тисках.
Бен вскрикнул, когда плечевая кость с влажным хлопком сломалась и по телу прокатилась волна мучительной боли. Жестоко вывернув сломанную руку противника, Намир оттащил его в сторону и швырнул на фюзеляж вертолета. Саксон, не в силах замедлить движение, врезался в тупой нос летательного аппарата и рухнул на тело мертвого пилота. Боль совершенно лишила его сил, а удары железных кулаков повредили оптику; перед глазами у него мелькал «снег». Он попытался собраться, найти в себе еще резервы, понимая, что их осталось совсем немного.
Взрыв в аэропорту, поединок с Хардести, а теперь очередная драка… Саксон готов был рухнуть замертво.
За спиной он услышал шаги Намира.
— Пора с этим кончать, — произнес командир Тиранов. — Некогда отвлекаться.
А в следующее мгновение Саксон обнаружил свой последний шанс. И протянул к нему руку.

Анна подавила вскрик, увидев, как Саксон встает на колени, пытается подняться. Намир, возвышавшийся над ним, в этот момент бросил быстрый, жесткий взгляд на пленницу и подчиненных.
— Мы должны исправлять собственные ошибки, — сказал он.
Тиран повернулся к Саксону, и в это мгновение солдат встал на одно колено, взревев от боли. В руке его что-то блеснуло, и он с силой ударил Намира по лицу металлическим предметом; это был пистолет, найденный в кобуре мертвого пилота.
Наемник с окровавленным лицом полетел на палубу. Саксон поднялся, сжимая в механической руке оружие, и три раза выстрелил в упор, целясь Намиру в грудь. Этого хватило бы, чтобы отправить обычного человека на тот свет. Но командира Тиранов защищал бронежилет и подкожные импланты, способные остановить пули малого калибра. Анна почувствовала боль, вспомнив, как такие же пули превратили ее живот в кровавое месиво.
Саксон поднял пистолет и прицелился Джарону Намиру в голову. Барретт закричал.
Пальцы великана крепче сомкнулись вокруг шеи Анны, и с губ ее сорвался стон.
— Саксон! — проревел Барретт. — Если убьешь его, следующей умрет женщина!

Намир беспомощно лежал на палубе, дыша с присвистом и обливаясь кровью. Он поднял голову, прищурил один глаз и оставил только сверкающую линзу оптического импланта.
— Ну давай, стреляй, — прохрипел он. — Умный ход, Бен… Это одна из твоих сильных сторон… Способность оценивать ситуацию и использовать все тактические возможности. В этом ты хорошо соображаешь. — Он закашлялся, сплюнул кровь. — Ну давай, сделай это. Последний выстрел. — Он постучал себя по скуле под здоровым глазом. — Сюда. Я умру, и ты получишь то, что хотел. Возмездие. — Где-то внизу лопались стеклянные иллюминаторы, пламя продолжало распространяться, становилось жарко. — «Икар» горит, — произнес Намир и болезненно ухмыльнулся собственной шутке. — И мы все сгорим вместе с ним, так или иначе. Что ты решил?
— Брось оружие! — орал Барретт. Оттолкнув Федорову, он подтащил пленницу к борту и швырнул ее на перила так, что она наполовину свесилась вниз. — Попробуешь выстрелить, клянусь, я брошу ее в огонь!
Ствол в руке Саксона дрогнул. Он подумал о Сэме и своих людях, о призраках, виденных ночами в полевом госпитале. Он должен был заплатить им — этой последней пулей. Они требовали справедливости.
— Застрели меня, — снова заговорил Намир, — или спаси Анну. — Он зашевелился и медленно, неловко попытался подняться. Кровь текла из ран на груди, но он не отводил взгляда от Саксона. — Ты в ярости. Тебе лгали, тебя использовали. Но таков мир, в котором нам приходится сражаться. Таковы мы с тобой.
— Не я, — выплюнул Саксон. — Я не такой, как вы. И никогда таким не был.
— Тогда тебе придется сделать выбор, — пожал плечами Намир. — Стоит ли удовлетворение твоей жажды мести очередной жизни невинного человека?
Он никогда больше не сможет подойти к командиру наемников так близко. Саксон был в этом убежден — если он сейчас не нажмет на курок, Намир ускользнет, Тираны исчезнут в тени, где прячутся иллюминаты, и все, что они творили, останется неотмщенным…
Чтобы это предотвратить, необходимо переступить лишь через одну жизнь. Позволить убить одного-единственного человека. Очередное имя в бесконечном списке жертв, принесенных во имя установления мирового господства иллюминатов. Жизнь Анны Келсо в обмен на смерть Джарона Намира, человека, чья душа почернела от совершенного зла.
Саксон не мог позволить ему жить. Нельзя, чтобы у такого человека, как он, была жизнь, семья, цель, в то время как все, к чему прикасался Бен Саксон, превращалось в прах.
Это несправедливо!
Внезапно с яростным рычанием он швырнул пистолет в воду и повернулся к Барретту:
— Отпусти ее, ублюдок.
Барретт ухмыльнулся во всю пасть, продемонстрировав окровавленные клыки.
— Конечно, как скажешь. — Он разжал пальцы, и Келсо с криком полетела вниз, в клубы черного дыма.
Саксон бросился к борту и услышал за спиной хохот негодяя. Барретт стрелял из пулемета, пули вонзались в палубу вокруг Бена, во все стороны летели крошки пластика и щепки.
Саксон подбежал к перилам и, не останавливаясь, перевалился через них и прыгнул вниз, а пули Барретта продолжали свистеть вокруг него.

Только что ее мир представлял собой океан боли, в котором она тонула, держась за тонкую ниточку сознания, а в следующее мгновение…
Анна падала в адскую пропасть, задыхаясь в черном дыму, наполнявшем легкие, и ее поглотило облако палящего жара. Она сильно ударилась о наклонную плоскость из стекла и стали — крышу салона, располагавшегося на главной палубе. Келсо перевернулась и покатилась вниз. Она выбросила вперед руки, чтобы остановить падение, но схватиться было не за что. Она скользила по гладкой полированной поверхности, и языки пламени, бушевавшего внизу, неумолимо приближались.
Наверху трещали выстрелы, и сквозь дым она разглядела, как еще один человек перевалился через перила и полетел вниз. Анну пронзил страх; она решила, что кто-то из наемников решил спуститься, чтобы закончить работу. Но затем она разглядела окровавленное лицо Саксона.
Он ударил металлическим кулаком по стеклу и, проделав в нем дыру, ухватился за ее край. Анна вцепилась в его протянутую сломанную руку, и он вскрикнул от боли. Она кое-как уперлась ногами в стенку и подтянулась, чувствуя, как жар опаляет спину.
Где-то наверху в дыму мелькнула тень. Барретт перегнулся через перила верхней палубы и отвратительно ухмыльнулся, прицелившись в них из руки-пулемета. Стволы завертелись, и орудие выплюнуло дождь пуль с бело-желтыми хвостами.
— Держись! — крикнул Саксон, когда очередь разнесла в крошки стекло, на котором они лежали, и их окутало одеяло раскаленных газов.
Они полетели в недра горящей яхты и скрылись из виду.

Барретт сплюнул и отвернулся с гримасой отвращения; над его рукой курился пороховой дымок. Он пнул россыпь гильз и двинулся к вертолету. Федорова — по-прежнему холодная, словно айсберг, даже в ярости — бросила на него злобный взгляд. Она уже счистила с себя бо  льшую часть клея, но была недовольна тем, что ей не удалось самой перерезать горло Саксону.
Намир резким жестом велел женщине лезть в вертолет, а сам забрался в пустовавшее кресло пилота.
— Всё с ними? — спросил он.
— Из-за дыма мало что видно…
Объяснение Барретта было прервано глухим взрывом, раздавшимся где-то в недрах «Икара», в машинном отделении. Яхта содрогнулась и опасно накренилась; на главную палубу хлынула вода.
— Давай в вертолет, — приказал Намир. — Через несколько минут здесь будет полиция. Когда они приплывут, нас здесь быть не должно.
Барретт в последний раз оглянулся, прислушиваясь к предсмертным стонам яхты, пожираемой огнем и водой.
— Увидимся в аду, Саксон, — пробормотал он, забираясь в кабину.
Роторы взревели, разгоняя дым, и вертолет поднялся, затем обогнул тонущее судно, словно стервятник, кружащий над свежим трупом.

Анна, лежавшая на ковре, приподнялась и втянула в легкие глоток отравленного воздуха. Оглядевшись, она заметила безжизненное тело Саксона, свесившееся с покосившегося стола. Когда проломилась крыша, они угодили в столовую. Здесь пылали небольшие костерки, медленно ползущие вверх. На полу хрустел слой оказавшегося бесполезным порошка-огнетушителя. Анна, пригнувшись, двинулась к Бену; дышать было тяжело и больно.
Наверху, сквозь дыру в стеклянном потолке, виднелось темнеющее небо. Дым устремился в отверстие, словно в дымоход, горячий воздух дрожал. Анна моргнула; глаза щипало.
— Саксон? — Она едва могла говорить, голос ее напоминал лай или хрип животного.
Он пошевелился и скатился со стола, шипя от боли. Его поврежденная рука была утыкана осколками стекла, солдат выдергивал их, отбрасывая в сторону.
— Мы… Нам надо выбираться из этой ловушки.
Передняя часть «Икара» уже находилась под водой, и на поверхности озера расплывалось огромное пятно горящего топлива. Вода плескалась за дверями салона, но упавшая балка перегородила выход. Прорваться наружу через дверь было невозможно. А металлическая лестница, ведущая наверх, раскалилась так, что до нее нельзя было дотронуться. На верхних ступеньках бушевало пламя.
Анна обернулась к Саксону.
— Вниз, — сказала она, и в мозгу ее начал формироваться план. — Нужно спускаться. Другого пути нет. — Она сообразила, насколько это рискованно, и внутри ее все сжалось, но Келсо понимала, что это единственная оставшаяся возможность.
— Эта яхта тонет, ты не заметила? — возразил он. — Нижние палубы уже под водой.
— Я не собираюсь ни утонуть, ни сгореть, — отрезала Анна. — Саксон, ты должен мне поверить! Я знаю выход! Пошли!
Он с трудом кивнул.
— Значит, пошли, — произнес он и, хромая, последовал за женщиной в недра гибнущего судна.

Коридор, ведущий на корму, поднимался вверх под большим углом, и ледяная озерная вода доходила Саксону до пояса. «Икар» доживал последние минуты; электрические лампы рассыпали дождь искр, корпус стонал.
Оказавшись у двери помещения, где хранилась моторка, Саксон и Келсо вынуждены были вдвоем навалиться на нее, чтобы открыть, — так силен был напор воды изнутри. Рука и живот у Бена горели огнем.
В помещении царил хаос: на поверхности воды плавал всякий хлам, шлюпка перевернулась и запуталась в веревках. Со стороны левого борта в иллюминатор хлестала вода, а небольшое оставшееся пространство было наполнено ядовитым дымом.
— Это и есть твой выход? — крикнул Саксон.
Анна, не ответив, нырнула в воду и скрылась в облаке пузырьков. Мгновение спустя она вынырнула на поверхность и потянула Саксона за руку.
— Ты умеешь плавать?
— Конечно, черт подери, я умею плавать.
— В полу есть люк для водолазов. Если откроем его, сможем выбраться в озеро.
Он покачал головой:
— Эта посудина горит! Мы в луже топлива; если попытаемся вынырнуть на поверхность, нам конец!
— Я не это собираюсь сделать. Просто поверь мне! — Она схватила его за кибернетическую руку и снова потянула.
В коридоре раздался грохот, их опалила волна раскаленного воздуха, и Бен прекратил возражать. Вдохнув как можно глубже, Саксон нырнул. Руки его нащупали крышку люка.
Вместе они потянули за задвижки, и вода вокруг них вскипела.

Намир облетел «Икар», но сквозь дым трудно было что-либо различить. В воздух рвались языки пламени, и наемник не решился подлетать слишком близко; топливные баки в середине судна начали взрываться один за другим, и новая волна рыжего пламени охватила корабль.
Нос яхты раскололся, и в корпусе появилась длинная трещина. Судно начало стремительно тонуть, и трудно было сказать, что поглотит его прежде — вода или огонь.
Намир оглянулся на Федорову, которая рассматривала пылающее судно сквозь прицел тяжелого автомата.
— Есть что-нибудь?
Она коротко покачала головой, и Намир понял, что ей ужасно хочется изрешетить тонущую яхту градом пуль, чтобы убедиться — «Икар» стал могилой Бена Саксона.
— У нас гости! — крикнул Барретт и указал в сторону озера.
Намир, оглянувшись, увидел белые с синим моторные лодки полиции, приближавшиеся к кораблю.
— Надо уходить, — произнес он и схватился за рычаги.
Вертолет нырнул, и Намир направил его в облако дыма, а затем дальше, к побережью.
Тираны исчезли под покровом тьмы.

«Икар» затонул после третьего, самого мощного взрыва в топливном баке. Яхта раскололась пополам, и внутрь корпуса посыпались пылающие обломки. Любой человек, оказавшийся в этот момент на судне, тут же погиб бы.
Взрыв породил мощную волну под водой, и она накрыла Саксона и Келсо, увлекая в черные глубины.
Бен потерял контроль над телом; подводные операции никогда не были его коньком, а сейчас боль, ужасная рана и усталость вместе с этим взрывом лишили его способности сопротивляться, и последний оставшийся в легких кислород устремился прочь изо рта, превратившись в поток пузырьков. Саксон начал тонуть и ничего не мог с этим поделать.
Анна обхватила его руками, притянула к себе, стараясь не дать ему погрузиться глубже, сжала в почти любовном объятии.
Словно сквозь туман он видел ее лицо, молочно-белое, словно у духа, пришедшего за ним из потустороннего мира. За спиной у нее он видел других призраков, других людей. Те, кого давно не стало, звали его к себе. Он протянул руку и попытался заговорить с ними. «Простите, — хотел он сказать, — я не выполнил того, что обещал».
Анна приблизила к нему лицо и, обхватив его голову двумя руками, прижалась губами к его губам.
Поцелуй походил на электрический шок, а в следующее мгновение поток кислорода устремился Саксону в легкие, и рядом с ним в воде возникли крошечные пузырьки — это Анна отдавала ему свой воздух.
Он ощутил какое-то странное биение в ее груди; что-то работало там, за ее грудной клеткой, — ребризер. Она отвернулась, всмотрелась во тьму, куда они погружались, выдохнула и, не вдыхая, повернулась и снова прижалась к его рту. В случае необходимости имплант мог служить резервуаром чистого воздуха, позволяя человеку спастись от ядовитых газов, удушения и утопления. Бен доверился ей, и сейчас эта женщина, в свою очередь, спасала ему жизнь.
Саксон посмотрел ей в лицо; он разглядел боль, скрытую внутри. Они были похожи. Им обоим пришлось испытать утрату, бороться с ложью, и оба они выжили. И обоих преследовали призраки.
Под озером горящего топлива, расплывшегося по воде, среди лучей света и обломков судна они цеплялись за жизнь и друг за друга.

Эйфелева башня, Париж, Франция 

Частный лифт отвез его на второй уровень башни, который, как он и ожидал, на некоторое время был закрыт для посетителей. В ресторане «Жюль Верн» тоже было пусто, между столиками сновали лишь два молодых официанта, которые, без сомнения, прошли тщательную проверку.
Де Бирс кивком отпустил своих людей, и они встали поодаль, стараясь не попадаться ему на глаза. Он направился к столику, за которым его ждал коллега. Морган Эверетт поднялся, протянул руку, изобразив на лице приветливую улыбку; из окна, находившегося у него за спиной, открывался вид на Марсово поле.
— Люций, — начал он, — как любезно с вашей стороны прийти сюда. Давно мы с вами не встречались.
— Лично? Да, действительно давно. — Де Бирс пожал руку Эверетта. — Хорошо выглядите, Морган. Парижская жизнь благотворно на вас действует.
Собеседник улыбнулся в ответ:
— Этот город всегда имел важное значение для группы. И по правде говоря, мне действительно здесь очень нравится. — Эверетт указал на кресло, стоявшее через стол от него.
Де Бирс поднял ожидавший его бокал «Ле Фор де Латур».
— Кстати, как поживает Элизабет?
— Передает вам наилучшие пожелания, — ответил Эверетт. — У нее другие дела. — Он кивнул официантам. — Надеюсь, вы не возражаете — я взял на себя смелость сделать за вас заказ.
— Доверяю вашему вкусу, — ответил де Бирс. — Значит, нас будет только двое?
Эверетт, отпив глоток вина, наклонился вперед:
— Вы же не собираетесь делать вид, будто лишь сейчас поняли это?
— Нет, не собираюсь, — усмехнулся де Бирс. — Меня волнует, что совет может быть недоволен известием о нашей тайной встрече.
— Заговор? — Эверетт хмыкнул. — Люций, все эти годы вы были превосходным учителем. И один из уроков, который я усвоил с самого начала, — среди элиты всегда существует собственная элита.
— Некоторые так и считают, — согласился де Бирс. — Например, Пейдж и Дауд.
— У Боба Пейджа хватает забот с биочипами и его проектами в «Маджестик-двенадцать». — (Де Бирс уловил в голосе старого друга нотки раздражения, но промолчал.) — А старина Стэнтон ни за какие коврижки не уедет из Нью-Йорка.
— Все это верно. И все же личная встреча двух членов группы — большая редкость. Такое просто так не случается.
Эверетт снова рассмеялся:
— Я знаю, это граничит с безрассудством, правда? Я даже получаю удовольствие от нашего рискованного предприятия. — Он посерьезнел. — И все-таки Париж принадлежит иллюминатам. Здесь нам нечего бояться. — Он снова пригубил вино. — Кстати, о страхе. События в Женеве…
Де Бирс жестом прервал его:
— Я обладаю в этом городе значительным влиянием. Я позаботился о том, чтобы вина за происшедшее пала на «Призрак». Взрывы в аэропорту и на мосту, покушение, катастрофа на яхте…
— Да, как жаль, что мы лишились «Икара».
— У меня есть другие суда. В любом случае пользоваться яхтой было небезопасно. В конце концов она могла привести ко мне.
— Разумеется.
Появились закуски, и собеседники некоторое время ели молча. Наконец Эверетт снова заговорил:
— Я пригласил вас сюда, Люций, потому, что хотел обсудить создавшуюся ситуацию, не отвлекаясь на… других людей. В последнее время мы приняли в группу слишком много новых членов, и мне не хватает ясности наших прежних бесед. — Он сделал неопределенный жест. — Дело не только в Пейдже и его амбициях. Наша китайская леди, этот ученый…
— Согласен с вами, — произнес де Бирс. — У нас запланировано столько операций. Иногда трудно держать в уме все сразу.
Эверетт кивнул:
— Именно. Некоторые члены группы забывают, что их текущие предприятия — лишь одни из многих составных частей грандиозного плана. Нужно не забывать о работе над лекарством против СПИДа, проекте «D», судьбоносном предприятии в Калифорнии…
— В очередной раз соглашусь, все они одинаково важны, — ответил де Бирс, — но сейчас нам необходимо сосредоточиться на биочипе.
— Дело продвигается успешно?
Де Бирс кивнул:
— Как вы сами понимаете, пришлось несколько ограничить доступ к информации для некоторых второстепенных членов совета. Но вы можете быть уверены: наше влияние распространяется более или менее таким образом, как мы планировали. Как и всегда.
— ООН согласилась с требованием о необходимости референдума?
Он снова кивнул:
— Мне сообщили об этом перед отъездом из Швейцарии. Покушение на Таггарта оказалось именно тем событием, которое склонило их на нашу сторону. Кроме того, здесь повлияли еще некоторые факторы и недавнее решение сенатора Скайлер принять наши идеи.
Эверетт наклонил голову:
— Кстати, о покушении… Вы действительно были намерены довести это до конца?
Де Бирс позволил себе улыбнуться:
— В любом случае это сослужило бы нам службу, Морган.
— Понимаю. Это делает честь вашей… предусмотрительности.
Де Бирс продолжил, кратко изложив содержание рапорта, полученного от Намира спустя несколько недель после женевских событий; несмотря на потерю половины агентов, Тираны все-таки смогли достичь поставленных целей. Ошибка, допущенная при вербовке Саксона, была исправлена, а Хардести, хотя и полезный член команды, не был незаменимым. Как это ни удивительно, агенты «Маджестик-12» извлекли Гюнтера Германа из Роны живым, хотя он сильно пострадал во время катастрофы. Воля немца помогла ему выжить после взрыва бомбы, однако он был покалечен и получил сильные ожоги. Де Бирс знал, что Пейдж уже взял к себе Германа, согласившегося подвергнуться нескольким серьезным восстановительным операциям по программе интенсивной модификации. Возможно, со временем он сможет снова участвовать в оперативной работе.
— Таким образом, — заключил де Бирс, — несмотря на то, что в настоящий момент вопрос о глобальном регулировании технологий модификации человека остро встал на повестке дня, мы подготовили почву для того, чтобы обратить ситуацию в свою пользу. Результат предсказуем.
— Прекрасно, — произнес Эверетт, поднимая бокал. — Наши более масштабные операции будут продолжены с минимальными изменениями. Превосходно. — Он помолчал. — И все же остаются еще некоторые мелкие проблемы. Например, эти сопляки из «Джаггернаута».
Де Бирс покачал головой:
— Мы обезвредили эту кучку хакеров. Те, кто остался жив, получают деньги от нас. А что касается их друзей, этой банды сепаратистов… Мы не выпускаем их из виду и используем в своих целях.
— А что с тем наемником, страдающим приступами угрызений совести, Саксоном? И женщиной, Келсо?
— Они не всплыли на поверхность ни в буквальном, ни в переносном смысле. Неудивительно — Женевское озеро довольно глубокое.
Эверетт несколько секунд пристально смотрел на своего наставника:
— Но вы ничего не упомянули о хакере. Как он там себя называл — Янус?
Де Бирс нахмурился:
— Он исчез. Ни звука. Однако в данный момент это не имеет значения. — Он выпрямился, отбросив отеческую манеру преподавателя, беседующего со своим лучшим студентом, и тон его стал более авторитарным. — Сейчас у нас есть более важные заботы. Например, работа Рида и команды из «Шариф Индастриз».
— Разумеется, Люций, — произнес собеседник. — Я ценю возможность получить… прозрачные объяснения. — Он поднял взгляд на официанта, приближавшегося с главным блюдом, и кивком велел второму налить еще вина. Эверетт поднял бокал и улыбнулся. — Значит, за будущее?
— За будущее, — повторил де Бирс, наслаждаясь моментом.

Санта-Лючия, провинция Гуанакасте, Коста-Рика 

Деревушка, расположенная в нескольких милях от города, представляла собой небольшое скоплением домиков вокруг шоссе, укрытых среди деревьев и подступающих вплотную джунглей. Если бы не серые тарелки спутниковых антенн и паутина телефонных проводов, соединявших здания из красного кирпича, можно было решить, что вы перенеслись на двадцать-сорок лет назад. Все здесь было примитивно и даже убого — самая настоящая провинциальная глушь.
Мужчина и женщина были иностранцами, и детишки, игравшие в пыли, с любопытством следовали за ними, чтобы рассмотреть хорошенько этих blancos  и выведать, кто они такие. Большой человек был hombre de la máquina ; таких они видели в боевиках и старались не подходить слишком близко. Самый старший мальчишка сказал, что у таких людей в голове есть штука, которая позволяет им читать чужие мысли, а железными руками они могут разворотить автомобиль. Женщина выглядела иначе; у нее были светлые волосы, стянутые в хвост на затылке, виднелись отросшие черные корни. На ней были темные зеркальные очки и шляпа с широкими полями, надежно скрывавшие лицо.
Чужаков встретили в доме Дуарте необычно. Большого человека приветствовали как родственника; мать сжала его в объятиях, отец печально, понимающе кивнул. Родители Самуэля Дуарте плакали, но поблагодарили человека и пригласили его в дом; женщина вошла следом.
Когда дети стали задавать вопросы, взрослые велели им молчать и не упоминать об иностранцах ни словом. Эти люди были друзьями, остальное не имело значения. Они приехали сюда, чтобы избежать лишних вопросов, и все жители деревни понимали это.

Анна сидела на балконе, обращенном на запад, и смотрела на протянувшиеся до горизонта джунгли; вдалеке, там, где лес поглощали железные челюсти гигантских лесозаготовочных лагерей, над горами, розовый цвет неба сменялся серым. Одна рука ее, сжатая в кулак, лежала на коленях. Казалось, она уже никогда не сможет ее разжать.
Келсо отвернулась и посмотрела на Саксона, который протягивал ей коричневую бутылочку местного нива.
— Спасибо. — Она сделала большой глоток. — Теперь все в порядке?
Он сел рядом, поморщившись, — швы на животе все еще беспокоили его.
— Все в порядке. Об этом местечке никому не известно, будь уверена. Это… — он горько улыбнулся, — это всего лишь крысиная дыра. Здесь никто нас с тобой не знает. — Улыбка погасла. — Они не доберутся до нас. Ты ведь этого хотела?
Она кивнула. Она хотела бежать из Европы; там было множество укромных уголков, где они могли бы залечь на дно, но какое-то неопределенное, непреодолимое чувство гнало Анну Келсо все дальше, как можно дальше от тех мест. Она стремилась укрыться в каком-нибудь селении, не нанесенном на карту, вдали от больших городов, от ужасов, являвшихся ей во сне каждую ночь.
Он пристально наблюдал за ней.
— Здесь тебе будет хорошо.
Анна поставила бутылку на стол. Что-то в его тоне насторожило ее.
— Мне? А как же ты? — Он не ответил, и она сердито нахмурилась. — Ты не останешься?
Он покачал головой:
— Моя работа еще не закончена, Анна. Намир и сволочи, на которых он работает, еще на свободе, продолжают играть в свои игры… Я не могу смотреть в глаза родителям Сэма, зная, что отпустил Намира и не выполнил обещание, данное их сыну.
Она придвинулась к нему:
— Возмездие — вот что тебе нужно, правда? — Анна вздохнула. — Мне тоже нужно это, ради Мэтта. И ради меня самой…
— Да… — протянул он, поднес бутылку к губам. — И оно еще не совершено.
— Ты ошибаешься, — покачала она головой. — Ты спас мне жизнь, Бен. Ты пришел за мной, хотя мог бы продолжать свою битву. А потом я сделала то же самое. Я спасла тебя. Мы… мы освободили друг друга. — Наконец она разжала пальцы и показала ему медную монету, почерневшую и покрытую царапинами.
— Этого мало… — пробормотал он и отвернулся. — После того, что мы видели, этого мало. — Он встал и подошел к перилам балкона. — Они победили, Анна. После всего, через что мы прошли, чтобы одолеть их, они все равно победили!
Она покачала головой:
— Еще нет. Пока они не убили нас — нет. Игра еще не окончена. — Анна подошла к Бену. — Оставайся здесь, — попросила она. — Прошу тебя, пообещай, что останешься.
— Я тебе не нужен, — возразил Саксон.
— Дело не в том, нужен или нет, — ответила она. — Дело в том, что должно вскоре случиться. Я не хочу, чтобы ты погиб там, далеко… — Анна услышала в собственном голосе страх и боль, вырвавшиеся изнутри.
— Что это значит?
Анна рассказала ему о картинах, показанных Янусом, о потоке изображений и схем, которые таинственный хакер создал на основе сведений о темных планах иллюминатов; о вещах, которых она не могла понять, смутных образах, копошившихся в ее подсознании и всплывавших в кошмарах. С того дня она не могла спать спокойно; каждый раз, когда она закрывала глаза, перед ней вставали пророчества Януса.
— Одну вещь я запомнила очень четко, — сказала она. — Она выжжена у меня в мозгу раскаленным железом. Картина, изображавшая все города мира. — Анна содрогнулась, несмотря на духоту и зной. — Все они тонут в огне и насилии. Вот что они планируют.
Саксон осторожно всмотрелся в лицо Келсо, пораженный ее уверенностью и страхом.
— О чем ты? Скоро начнется война?
Она подняла взгляд:
— Нас ждут перемены, Бен. И мы не можем их предотвратить. Мы не можем с этим бороться. Жернова уже пришли в движение. Единственное, что остается, — постараться выжить и ждать.
— Ждать чего?
— Нового будущего. — Анна взяла его за руку и устремила взгляд на запад, где догорали последние отблески умирающего дня.
На тот мир, который они знали, опускалась ночь.